Татьяна Пириг (Гурова)

Наследники Тамары Павловны.

Ирина Ас

Смерть Тамары Павловны была из тех, про которые говорят — «ничто не предвещало». Ещё в воскресенье она пекла блины на всю ораву, критиковала зятя Виталика за то, что он мало зарабатывает, и подбивала итоги своего туристического клуба, где она, шестидесяти двух лет от роду, была самым энергичным организатором походов. А в среду утром у неё оторвался тромб. Всё. Короткий звонок в скорую, вой сирены и вот трое её детей стоят на похоронах, тупо глядя в землю.

- Возьми вину на себя, мне судебные тяжбы ни к чему! - потребовал муж

- Что? - удивленно спросила я.
- Скажи, что ты была за рулем, - пробурчал Вадим.
- Не поняла… - я действительно ничего не понимала. - Зачем мне брать на себя твою вину?
- Я же сказал… У меня на работе и так проблемы, а если еще меня по судам начнут таскать, я могу лишиться места, - подавленно сказал муж.
- Слушай, да объясни ты толком! - воскликнула я.
В принципе, и так все было понятно. Вадим воевал с соседом Геннадием Петровичем из-за парковочного места во дворе. Их борьба была такой отчаянной и упорной, словно речь шла не о месте для машины, а о судьбе мира.
Борьба была грязной, и в ход со стороны Вадима шло все,

- Что это такое?

- свекровь смотрела на мои новые сапоги так, будто нашла в прихожей что-то очень невообразимое.
- Ты что, ты это купила?
Я протирала зеркало в коридоре. Занятие это, надо сказать, было бессмысленное, потому что через час после уборки на нем снова оседала мелкая пыль. Я вздрогнула и обернулась на ее крик.
Анна Семеновна даже не успела разуться, она стояла в моем чистом коридоре в уличных туфлях и держала в руках чек, который я забыла выбросить.
- Это сапоги, - сказала я, продолжая тереть тряпкой по зеркалу. - Зимние. На меху. И да, я их купила.
- Я вижу, что сапоги! - свекровь отрясла чеком так, словно это была повестка в суд. - Я спрашиваю, почему они столько стоят?! Ты

- Ты думала, я не найду вас?

Голос в трубке звучал пугающе. Надежда стояла в темном коридоре чужой избы, прижимала черную трубку к уху и чувствовала, как по телу бьет дрожь. Единственный телефон в деревне был в бывшем председательском доме.
- Даша - моя родственница, - продолжал злой голос. - Ты ее не получишь, так что жди гостей.
Раздался щелчок, в трубке послышались короткие гудки. Надежда медленно опустила трубку на рычаг, за окном председательского дома догорал закат.
***
Деревня Стрельчино тонула в сизых сумерках. Двадцать три двора, из них жилых только шесть. Ни асфальта, ни газа, ни сотовой связи, четыреста километров от областного центра. От Марии Федоровны. От суда.
Восемь меся

Продал жену за еду.

Ирина Ас

Зинаида сидела на кухне, тупо глядя в выцветший линолеум, и слушала, как за стенкой надрывается телевизор. Толик, её законный супруг, с утра пораньше уже врубил ящик и теперь, судя по звукам, досматривал футбол, попивая, компот, который она вчера сварила из последних яблок. В животе урчало, на душе скребли кошки.