Рассказы от Анны Медь

- Я отдыхаю, а она пусть работает, - сказал муж кому-то по телефону и хихикнул... - Да куда она денется? Пусть работает, говорю же, ей полезно! Нина так и застыла на одном месте в прихожей. Сначала ей захотелось войти в гостиную и устроить мужу разнос, но поразмыслив пару секунд, она передумала. Она поступит немного по-другому…Ха-ха. *** Первая же ласточка прилетела три недели назад, когда Нина привычно открыла банковское приложение и обнаружила, что денег на счету, которые она откладывала на замену окон, не было. Женщина кинулась за разъяснениями к мужу, и тот смущенно признался, что да... купил -таки двигатель для своего мотоцикла. - Двигатель? - удивилась Нина. - Это что, прям так срочно надо было? - Представь себе, да, - отозвался Вова, - потому что старый двигатель уже на ладан дышал. - Да? А окна? - начала сердиться Нина. - Окна наши, значит, не на ладан дышат? - Ой, да будет тебе, - сказал муж, - заменим мы твои окна, не переживай. - Мои окна?! Не наши? То есть, значит, нормальные окна тебе не нужны? - Ну хватит уже… - поморщился Вова. - Я случайно объявление открыл, увидел цену и понял, что надо брать. Потому что в магазине двигатель стоит в три раза дороже. - А мне почему же не сказал? - не отступала Нина. - Почему не спросил? Ведь с тех пор, как ты уволился, деньги откладываю только я! Муж насупился и пробурчал, что все вернет.

Голос мужа, который с кем-то разговаривал по телефону на кухне, был тихим и заговорщическим... Нина и не собиралась подслушивать. Она пошла за лекарством для заболевшей внучки и вдруг услышала, как Игорь сказал такое, отчего волосы у нее на голове встали дыбом. - Да я разведусь с ней скоро, - говорил он, - нужно только время подходящее выбрать. - А квартира? - спросил женский голос. - Квартира материна, значит, моя, - уверенно ответил Игорь. - Нинка уйдет, а мать… Ну а что мать? Мать мы с тобой пристроим. Ну, в интернат или еще куда. Ты же не обязана за ней горшки носить! *** Нина прикрыла глаза, усмехнулась, постояла немного и вернулась к внучке. Она легла рядом и до утра лежала, раздумывая, как лучше сделать, сказать мужу сразу или потом, когда придет время. С Игорем она прожила больше четверти века. Познакомились они, когда она только начала работать в поликлинике. Он показался ей спокойным и надежным.

Машина остановилась у покосившихся ворот, и Андрей долго не глушил мотор... Смотрел сквозь пыльное стекло на дом, в котором вырос. Дом грустно смотрел в ответ: слепыми окнами, просевшей крышей, облупившимся крыльцом. Восемь лет. Дарья положила ладонь ему на руку. - Мы можем уехать прямо сейчас. На заднем сиденье зашевелился Петька, потянул сестру за косичку. Агаша пискнула. - Нет, - сказал Андрей и выключил зажигание. - Пусть видит. Он вышел первым. Октябрьский ветер ударил в лицо, сырой, с запахом прелой листвы и дыма. Так пахло здесь всегда, сколько он себя помнил. Только раньше к этому примешивался запах хлеба из пекарни, навоза с фермы, солярки от тракторов. Теперь - только дым. Старухи топили печи. Дверь дома открылась. На пороге стояла мать. Андрей помнил ее властной, громкой, с тяжелым взглядом, от которого хотелось втянуть голову в плечи. Женщина же на крыльце была маленькой, сгорбленной, седой. Кофта висела на острых плечах, как на вешалке. - Андрюша, - сказала она треснувшим, высохшим голосом. - Здравствуй, мама.

- Собирай вещи, - сухо сказал бывший муж Я даже не сразу поняла, что происходит. Я пила себе чай и разглядывала трещину на потолке. Она появилась месяца три назад, когда соседи сверху затеяли ремонт. И с тех пор я каждое утро с тревогой проверяла, не поползла ли эта «красавица» дальше, не расширилась ли. Трещина была, как бы странно это ни звучало, красивая, резкая и похожая на молнию. Мне нравилось думать, что это какой-то знак, хотя какой именно знак, хороший или плохой, я решить пока не могла. Итак, я чаевничала на кухне, и вдруг - звонок в дверь. Я пошла открывать и оторопела. Потому что Валентин был последним человеком, кого я ожидала увидеть на пороге своей квартиры в такой час. Я настолько удивилась, что впустила и его, и того, кто пришел вместе с ним… - Наташа, ты оглохла? - Валентин щелкнул пальцами у меня перед носом. - Что, Валь? - моргнула я. - Час у тебя! - почти грубо сказал он. - Собираешь свои вещи и уходишь. Ну, живо! Рядом с бывшим мужем стояла девица. Молодая, лет двадцати пяти, в пальто цвета незрелого лимона, с губами, накачанными так сильно, что казалось, будто она все время на что-то обижается. - Это кто? - удивленно спросила я. - Это Ксюша, - раздраженно сказал Валентин, - хотя тебе это знать совсем не обязательно!

Марина провела пальцем по спинке кресла и почувствовала ее... длинную, глубокую, уходящую наискось от резного завитка к самому сиденью. Трещина… - Заказчик хочет, чтобы кресло было как новое, - сказал Илья Петрович. - Говорит, бабушкино наследство. Память, все дела… Марина кивнула, не отрывая взгляда от кресла. Красное дерево, девятнадцатый век, хорошая работа. Видно, что любили эту вещь, сиденье протерто до светлого пятна, подлокотники отполированы тысячами прикосновений. И эта трещина - как шрам на лице человека, который много пережил. - Хорошо, сделаю, - сказала она. Илья Петрович помолчал, потом положил ей руку на плечо, коротко, по-отечески, и ушел к себе в каморку, где вечно пахло столярным клеем и крепким чаем. Марина осталась одна.

Она просто примерила твою блузку! - воскликнул муж. - И ничего с ней не сделалось... Я тяжело вздохнула. - Боря, это была шелковая блузка. Я ее три года берегла для особых случаев… - Ой, да не начинай ты! - Я ничего не начинаю! - серьезно сказала я. - Но на моей вещи, дорогой, между прочим, теперь пятно размером с Каспийское море! Во взгляде Бориса читалось то особенное «мужское» недоумение, такие взгляды обычно предшествуют всяким обидным фразам. Борис, впрочем, был слишком воспитан, чтобы произнести ругательство вслух. - Ну и что? - пожал он плечами. - Постираешь, да и все. - Я пробовала его отстирать! - чуть не плача, сказала я. - Но оно, представь себе, не отстирывается! - Ну другую блузку купишь… Тоже мне нашла трагедию вселенского масштаба. Вот вечно вы, женщины, как выдумаете…

Костя поднял рюмку, обвел взглядом гостей и произнес... - За мою жену. Она у меня молодец, знает свое место. Артем хмыкнул, Паша потянулся чокнуться. Я тоже улыбнулась и пригубила вино. А через час сделала то, что он мне никогда не простит. *** Мы с Костей прожили вместе двадцать семь лет в Саратове, в панельной трешке с видом на парковку. Дочка Катя через два месяца выходила замуж. Я работала поваром в школьной столовой, вставала затемно, возвращалась к трем, а по вечерам пекла. Торты на заказ, рулеты, корзиночки с кремом. Заказов набиралось столько, что тетрадку с записями приходилось менять каждые три месяца. Он работал мастером смены на мебельной фабрике. Зарплату приносил, раскладывал купюры на клеенке и объяснял, что куда пойдет: на еду, на коммуналку, на бензин. При этом новый холодильник, ремонт ванной и половину свадебных расходов оплатила я, незаметно, с Катиной карты. Костя не спрашивал, откуда что берется. Ему было удобнее не замечать. Раз в месяц у нас собирались его друзья. Артем, владелец автомастерской, человек обеспеченный, приходил с женой Светой. Света занималась организацией праздников, женщина спокойная, из тех, что больше слушают, чем говорят. Третьим был Паша, Костин сменщик с фабрики, негромкий мужик с вечно виноватой улыбкой. Готовить на всех приходилось мне. А Костя тем временем неизменно рассказывал, как он «тянет семью». Полгода назад Света заказала у меня торт на юбилей свекра. Приехала забирать и застала меня посреди работы: три заказа одновременно, крем в миске, тетрадь с расписанием на месяц вперед. Она округлила глаза, но ничего не сказала. Я попросила: «Только Косте не говори. Он нервничает из-за этого». Света кивнула. А нервничал он вот почему. Три года назад я впервые взяла заказ, подруга попросила испечь на день рождения и заплатила хорошо. Костя узнал в тот же вечер. Он навис над столешницей, упершись в нее обеими руками, и повторял одно: «Ты людям показываешь, что я семью не кормлю!» Забрал те купюры и потратил на запчасти для машины. После этого я поняла, что открыто работать не выйдет, и стала печь тайно. Еще весной, когда друзья сидели у нас, Костя выдал фразу, которую я запомнила. Откинулся на стуле, расставил локти пошире и проговорил: - Мужик это тот, кто бабу свою содержит. А если баба пашет, значит, мужик не мужик. Все покивали. Я ушла мыть посуду. *** В ту субботу все шло как обычно. Я накрыла, расставила тарелки, села с краю. Костя разливал. Он был в ударе, потому что только что ездил с Пашей смотреть гараж, который продавал Пашин знакомый. Место хорошее, рядом с домом. - Артем, ты представляешь, гараж прямо в нашем дворе! - Костя даже привстал. - Я уже сказал, что беру. На следующей неделе задаток отдам. Артем приподнял бровь: - Серьезно? А потянешь? Костя вскинул подбородок: - Обижаешь. Я ж работаю. Я поставила блюдо с мясом и села. Руки двигались привычно: тарелка, вилка, салфетка. А в животе что-то сжималось, будто туда положили холодный камень. На гараж он собирался потратить мои заработки, то, что я откладывала ночами, пока он спал. Эти деньги должны были пойти на первый взнос за Катину квартиру после свадьбы. Он распоряжался тем, чего не зарабатывал. Паша спросил меня, не устала ли я. Костя ответил за меня, не дав и слова вставить: - Да какая у нее работа, каши детям варить. Это я на фабрике горбачусь. Потом пошли свадебные дела. Костя загибал пальцы: ресторан он оплатил, кольца он, платье тоже. А я следила за этими пальцами и думала, что за ресторан внесла я, за кольца я, и за платье наполовину тоже я. Он заплатил за букет и костюм жениха. Но здесь, за этой клеенкой с салатниками, по его версии существовал только один кормилец. Костя вдруг обернулся и положил мне руку на плечо: - Ладно, Надюх, не кисни. Ты тоже стараешься. Угощение вон какое, мужики, оцените. Артем кивнул, Паша улыбнулся. И на секунду мне стало легче. Может, он просто глуповатый? Может, перетерплю. До Катиной свадьбы два месяца, не время для войны. Паша упомянул, что его жена начала брать подработку, шьет на дому. Костя фыркнул, откинулся на спинку стула и выдал: - Ну, Паш, это у тебя так. А моя Надька знает: пока я зарабатываю, ей пахать не надо. Ты, Надь, знаешь, со своими копейками лучше помолчи. Он бросил это мне. При всех. И подмигнул Артему, мол, ну ты понимаешь. Никто не ответил. Света медленно отодвинула рюмку от себя, будто та стала ей неприятна. Костя не заметил. Он уже перескочил на гараж, потом на свадьбу, потом ткнул в мою сторону вилкой: - А после свадьбы, может, Надьку куда-нибудь свожу отдохнуть. Если заслужит. И засмеялся один, потому что Артем промолчал, а Паша уставился в окно. - Катька с квартирой перебьется, - добавил Костя. - Поживет у свекрови, ничего страшного. Гараж важнее. Это он тоже решил без меня, при людях, как хозяин. Я поднялась и обиженно ушла. Зазвонил телефон: Катя, хотела спросить про примерку платья. Я схватила трубку и выпалила: «Не до тебя сейчас! Твое платье - сама и решай!» Нажала отбой, прижала телефон к виску и замерла у раковины. Пахло средством для посуды и остывшим бульоном. Стало стыдно. Катя же не виновата ни в чем. Через минуту она перезвонила, экран засветился в полутемном коридоре, и я не ответила. Положила телефон на подоконник. Вернулась к гостям, где Костя выступал: - Я ж любя, Надюх. Чего ты вечно дуешься? Мужики, скажите ей, я ж любя. Он налил мне вина и подвинул. - Выпей, расслабься. Чего ты как чужая? Он произнес это так мягко, что можно было поверить. И от этого становилось только хуже, потому что в его голове он хороший муж. Обеспечивает, решает. А я варю каши и терплю со своими копейками. Двадцать семь лет. Я видела его руку, пододвигавшую мне вино, и понимала: если стерплю сейчас, буду терпеть всегда. Он заберет Катины накопления на гараж, будет рассказывать друзьям, что все сделал сам, а я буду сидеть с краю и подавать горячее. Я взяла свой бокал. - Костя, а помнишь, ты недавно здесь говорил: мужик это тот, кто бабу содержит? А если баба пашет, значит, мужик не мужик?

- Я больше не приду на воскресные обеды... - сказала я в трубку, и на том конце провода стало подозрительно тихо. - Не приедешь, значит? - отозвалась после паузы свекровь. - Ну-ну. Смотри, как бы пожалеть потом не пришлось. - Не пожалею, - сказала я. - Значит, Сережа пожалеет! - Ну, с Сережей вы сами как-нибудь разберетесь. Свекровь начала что-то говорить, но я сбросила звонок. Мне было пятьдесят три года, и я только что впервые за тридцать лет брака дала отпор свекрови. А началось все с банки варенья…

Вера привыкла поправлять часы на левой руке... Они всегда были ей чуть великоваты, чуть съезжали к ладони, и женщина машинально сдвигала их обратно к запястью. Раньше она делала это, когда волновалась. Потом - почти всегда. Четыре года назад не стало Сергея, и с этих пор Вера почти постоянно жила в напряжении. А все свекровь. Нет-нет, да Зинаида Павловна говорила: - Ты ведь его не уберегла, Вера… Хоть сейчас не подведи. И Вера каждый раз съеживалась, и часы снова съезжали, а она снова их поправляла. Четыре года… Четыре года она жила с этим… *** Зинаида Павловна обитала в соседнем подъезде. У нее был ключ от Вериной квартиры, оставшийся от сына, и она заходила в любой удобный для нее момент. Не звонила, не стучала, просто поворачивала замок, входила, вешала пальто на крючок в прихожей и ставила чайник на плиту. Сидела долго, несколько часов. После ее ухода Веру всегда трясло. В конце осени дочь Веры Катя и ее жених Леша решили пожениться. Все шло хорошо ровно до тех пор, пока свекровь не решила, что свадьба - это ее дело. *** Зинаида Павловна четыре года хранила Сережины накопления. На эти средства и решено было устроить Кате и Леше грандиозное торжество. Катя ликовала, Леша сдержанно улыбался. Он был юристом и давно привык к тому, что бесплатный сыр может быть только в мышеловке. Как вскоре выяснилось, он был прав. Первым делом Зинаида Павловна раскритиковала меню. - Суши? - скривилась она. - Какой-то фастфуд на свадьбе? Вы смеетесь, что ли? Вы еще пиццу бы сюда написали… Тут она увидела в меню пиццу, и ее ноздри раздулись от возмущения. - Какая еще пицца?! Ишь еще чего выдумали! Вместо суши, пиццы и еще нескольких блюд Зинаида Павловна включила салаты и горячее. Затем она дополнила список гостей, пригласив на Катину свадьбу людей, которых невеста с женихом не знали. - Я за это заплатила, - сказала Зинаида Павловна, когда Вера попыталась возразить. - Сережиными деньгами. Так что помалкивай. Вера промолчала и поправила часы. *** Тем же вечером к Вере зашла соседка Тамара, бывший ресторанный повар. Еще летом, узнав, что Катя выходит замуж, она предложила ей свою помощь, и девушка с радостью приняла ее. Но… - Мне тут Зинаида Павловна позвонила, - сказала Тамара с порога, - говорит, нашла другую повариху, дешевле. Это правда? Вера не знала, что тут вообще можно ответить. Ей было очень стыдно. - Вера, - сказала Тамара, - это не Зинаида сейчас замуж выходит, а твоя дочь. Женщина кивнула, но деньги были свекрови, точнее, Сережины. А Вера и в самом деле чувствовала свою вину. За месяц до инсульта Сережа жаловался на головные боли, а она не настояла на обследовании. Не заставила. Думала, пройдет. Не прошло… И теперь каждый раз, когда Зинаида Павловна говорила «ты его не уберегла», Вера не могла ответить, потому что это было правдой. *** Следующим шагом Зинаиды Павловны было перебронирование зала. Сделала она это, разумеется, без предупреждения. Позвонила и отменила бронь от имени Веры и нашла другое место, ближе к дому и, разумеется, дешевле. На вопрос, зачем она это сделала, свекровь сказала: - Тот зал находился в десяти остановках. В десяти! Ладно молодежь, они все на машинах. Но как, позволь спросить, туда будут добираться мои подруги?! - А при чем тут ваши подруги? - хотела спросить Вера. Но не спросила. *** Катя, узнав обо всех изменениях, сказала: - Мама, я больше не хочу эту свадьбу. Мы хотели красивую свадьбу в современном стиле, а нас, судя по всему, ждет колхоз. Может, мы просто распишемся, да и все? Вера растерялась. Да и что она могла сказать дочери? Выход предложил Леша. - Слушайте, Вера Сергеевна, а если я просто верну Зинаиде Павловне деньги? Мы же и хотели все сами, а, Катенок? - улыбнулся он невесте. Это было логично. Это было правильно. Но Катя нахмурилась. - Это папины деньги, - тихо сказала она. - Бабушка их для меня хранила... Если мы их вернем, это как плевок в лицо будет. Это… все равно, что от папы отказаться. Леша сокрушенно замолчал. Вера поправила часы. Ловушка была не финансовая, она была эмоциональная, и ключ от нее лежал в кармане свекрови халата свекрови. *** Вскоре Вере позвонила Зинаида Павловна и пригласила ее к себе. - Чтобы все окончательно согласовать, - сказала она, - чтобы не было никаких недоразумений. Вера пришла. За столом свекрови сидели три женщины, подруги Зинаиды Павловны. Нина, Галина и еще одна, имени которой Вера не знала. - Прямо партсобрание какое-то, - усмехнулась про себя Вера. И тут она поняла, что вот он, шанс спасти свадьбу дочери. В конце концов, Катя к ее вине не имела никакого отношения. Так почему же она должна страдать? - С вашего позволения, я начну, - сказала свекровь. - Погодите, Зинаида Павловна, - произнесла Вера. Голос у нее был ровный и негромкий, руки ее лежали на столе, а часы не съезжали, потому что она их не трогала. Свекровь удивленно посмотрела на нее и кивнула.

Вадик принес торт. Дешевый, с розочками из крашеного маргарина... в картонной коробке с продавленным углом. Эльвира приняла его, как принимают неизбежное, молча, с натянутой улыбкой. - Эля, ты же у нас умница, - друг мужа обнял ее, задержавшись дольше, чем следовало бы, - ну пойми ты, что я не враг! Сам муж стоял на пороге кухни, и по его лицу Эльвира поняла, что предварительный телефонный разговор этих двоих уже состоялся. Более того, судя по лицу Романа, женщина поняла, что он уже дал другу какое-то обещание… Впрочем, не «какое-то». Вадика всегда интересовали только деньги. Их он время от времени брал в долг у Романа, а вот возвращать не торопился. Эльвира пошла на кухню ставить чайник. - Сколько на этот раз? - спросила она. Вадик несколько замялся: - Ну, вообще-то, речь идет не о деньгах, а о поручительстве. Я открываю бизнес, а банку нужны гарантии. Поэтому Ромка должен за меня поручиться. Мы как бы уже все обговорили, осталось только уговорить тебя… - Поручительство на какую сумму? - уточнила Эльвира. - Слу-у-ушай, - встрял тут Роман, - не начинай, ладно? Мы с Вадей такое прошли, у-у-у! Так что я конечно же, поручусь за него… - Сумму назови, - повторила Эльвира. Вадик назвал цифру.