Рассказы от Анны Медь

Дорогие читатели, нужно ваше честное мнение об этом рассказе. В ТП Дзена мне сказали, что такой формат не интересен моим читателям, поэтому так мало дочитываний. Учитывая, что это новый для меня формат, я склонна верить их словам. Но все -таки хочется и от вас получить обратную связь. Что именно не так с рассказом? Сама тема? Или как написано? Или что-то другое? Королева Её сын тайно обвенчался с дочерью её врага. Той самой женщины, которую она с таким трудом выдавливала из дворца. Которая пыталась уничтожить её ещё до рождения наследника. Теперь эта женщина — сватья. Родня. И выгнать её уже не получится. А ведь у Виттории было оружие. Книга, которую мать вложила ей в руки перед отъездом в чужую страну. Она пронесла её через всю жизнь — и ни разу не открыла. Может как раз стоило открыть? *** Виттория прижимала книгу к ребрам так, чтобы ни один таможенник в порту не нащупал переплет под корсетом. Кожа обложки, нагретая телом, стала второй кожей, липкой, неотделимой. Каждый вдох впечатывал латунные застежки в нижние ребра, и Виттория дышала мелко, по-птичьи, стараясь не морщиться. Генуэзская галера входила в устье Мотлавы. Балтийский ветер нес запах мокрого дерева и рыбьих потрохов, ничего общего с генуэзским бризом, пахнущим солью и нагретым камнем.

- Алина, дорогая, какой же это восторг! - свекровь ворвалась на кухню с тюрбаном из полотенца на голове. - Девочки сейчас придут. Я им обещала показать вашу ванную с гидромассажем! Ты же не против? Я прямо обомлела. Свекровь хозяйничала в моей собственной квартире! Да еще она нацепила мой любимый шелковый халатик, который я надеваю только по особым случаям. Конечно, я была против визитеров в субботу утром! Я была против того, что свекровь плещется в моей ванной. Но меня никто не предупреждал и не спрашивал. Меня просто ставили перед фактом чисто ради приличия. И то не всегда. Мое мнение вообще никого не интересовало. - Людмила Петровна, - наконец сказала я, - мы же с Димой дома. Это наш выходной. Какие визиты? Еще утро. Дима спит. Я еще не одета. Мы не готовы принимать гостей. - Ой, да вы не беспокойтесь! - свекровь уже доставала из нашего серванта «парадные» фарфоровые чашки, которые мне подарила бабушка. - Чего там принимать-то? Вы просто в комнате тихо посидите. Они чай попьют, ванну посмотрят и все. Они к вам даже заходить не будут! Мы быстренько все сделаем и уйдем. Просто девочки так хотят посмотреть, как вы тут все обустроили!

- Ты что, серьезно? Ты обвиняешь мою семью в воровстве? - Иван говорил с нарочитым возмущением. Или даже обидой, и от этого становилось еще противнее, я ему не верила. - Я обвиняю твою семью в том, что кто-то роется в моих вещах, - сказала я спокойно и холодно. Флакон моих любимых духов исчез прямо из моего шкафа три дня назад. Сто двадцать миллилитров густого, тяжелого, как мед каштановый, аромата! Я заподозрила воровство не сразу. Сначала просто бросилось в глаза, что коробки с обувью стояли не так, как я их ставила. А я ведь та еще поборница порядка, это все знают. У меня туфли расставлены по цветам и сезонам. И горе тому, кто сунет бежевые лодочки между черными ботильонами. А потом я открыла верхнюю полку, там обычно стояли мои духи. Моя маленькая коллекция запахов, собранная за годы. Каждый флакон привезен откуда-то. Каждый пахнет воспоминанием. И тут я увидела пробел. Этого быть в принципе не могло, потому что коробочки с духами у меня стоят «по росту». А тут пустое место. Я перебрала всю коллекцию и обнаружила пропажу, одного флакона действительно не хватало.

Картошка в этом году уродилась мелкая, но ее было много ... Зинаида перебирала ее в погребе. Уже второй час она откладывала подгнившую в отдельное ведро. Руки давно онемели от холода, пальцы не слушались. Но она продолжала работать, потому что работа - это единственное, что у нее всегда получалось. Единственное, за что было не стыдно. Наверху хлопнула дверь. Зинаида поняла, что муж вернулся раньше обычного. Она замерла, прислушалась. Голос его сначала доносился неразборчиво, потом стал громче. Муж говорил по телефону и смеялся так, как с ней не смеялся уже лет двадцать, молодо, с придыханием. Будто ему не пятьдесят шесть, а двадцать пять, и вся жизнь еще впереди. Зинаида опустила картофелину в ведро, обтерла руки и поднялась по деревянным ступенькам наверх. На кухне пахло его одеколоном и чем-то еще сладким, цветочным, дешевым. Таких духов в их сельпо не продавали. Она бы знала. - Чай будешь? - спросила Зинаида, стараясь говорить ровно. Муж обернулся, все еще улыбаясь, и его улыбка превратилась в гримасу. - Буду, только не сейчас, мне еще в правление надо, - ответил он. И ушел, даже не поужинав. Зинаида села за стол, сложила руки. Она долго сидела так, глядя в окно, уже темнело, октябрьский ветер гнал по двору палую листву. Она знала, если честно, давно уже знала, просто не хотела верить. Гнала от себя эти догадки. Так отодвигают тарелку с остывшим супом, который все равно придется доесть. Нюра зашла на следующий день под вечер и принесла пустую банку из-под огурцов. Возвращала, хотя могла бы и не возвращать, Зинаида таких банок за свою жизнь раздала без счета и давно перестала их считать.

- А вам что? Жалко? - обиженно сказала Света ... - Поживем тут. Не стесним вас. Чай, не чужие! Вы все равно дома не бываете целыми днями! - Да, мне жалко, - ответила я. - Моя квартира - это не общежитие. Хотите в Москву, так снимайте жилье, как все. Как мы снимали. Света стояла в гостиной передо мной, уперев руки в бока. И смотрела на меня так, будто я отбирала у сироты последний кусок хлеба. А за ее спиной мельтешил прыщавый Костик с рюкзаком. Света была теткой моего мужа, младшей сестрой моей свекрови. Золотой, кстати, женщины. Света была старше нас всего на пятнадцать лет, поэтому я звала ее не «тетя Света». А просто по имени. - Ты родне предлагаешь идти на съемную квартиру?! - прямо задохнулась от возмущения Света. - Стоп! Давай по порядку, - сказала я так, как обычно разговаривала с особенно настырными поставщиками. - Вы приехали без предупреждения, верно? Я не была готова к приему гостей. Тем более, к переезду. Я не против приезда гостей. Но на день-пару дней и по предварительному согласованию. Не на пять же лет! И да, я не вижу проблемы, в том, что родня снимает жилье. - Так я же звонила, предупреждала! - взвилась Света. - Я Паше звонила. Он сказал, приезжайте! Я медленно повернулась к мужу. Павел отвернулся к окну и ковырял что-то пальцем на подоконнике, будто его это не касалось. - Паша, - позвала я. Он невольно вздрогнул. - Ты приглашал тетю Свету пожить у нас, пока Костик сдает вступительные экзамены? А потом учиться будет еще пять лет? А, Паша? Не молчи. Но муж молчал.

- Я не хочу чувствовать себя чужой в доме собственного сына! - Галина Петровна отложила вилку, и та звякнула о тарелку с таким звуком, будто упала гильотина. Не успела я отреагировать, как она продолжила: - Мне нужна доля. Небольшая… Ну, хотя бы треть. Я молча смотрела на нее. В голове моей проносились разные мысли - о том, например, что суп получился пересоленный, что за окном уже октябрь, надо бы уже потихоньку доставать зимние вещи… Я смотрела на свекровь, а она на меня. - Интересное кино, - подумала я. - Вот эта женщина напротив меня, с ее химической завивкой и маникюром «кошачий глаз», она сейчас действительно спокойно просит треть моей квартиры, или мне это только снится? Увы, мне не снилось. Речь, если что, шла о моей добрачной квартире, в которой мы с мужем временно приютили Галину Петровну. Почему она вдруг решила, что находится в доме сына, одному богу было известно. То ли потому что «он мужчина, так положено», то ли ей просто захотелось так думать.

- Ты представляешь, сын Зинаиды каждый месяц дает ей по пятьдесят тысяч! - возмущенно говорила свекровь. - Пятьдесят тысяч! В ее голосе угадывались визгливые нотки, предвестники большого скандала. За двенадцать лет брака я научилась распознавать настроения свекрови безошибочно. - Мама, Зинаидин сын владеет сетью автомоек, - сказал муж тихо. - А я всего лишь фельдшер с мизерной зарплатой. - Это она тебя как балласт на дно тянет! - вдруг заявила свекровь, презрительно кивнув в мою сторону. - Между прочим, вы могли бы не штаны протирать на своих работах, а крутиться, как все люди. Тебе уже сорок! Давно мог бы уйти в частную клинику. Там платят больше. Курсы бы окончил какие-нибудь, в конце концов. Или свое дело открыл. У Зинкиного сына сеть автомоек. А он у нее тоже не профессор. Он с простого автослесаря начинал. А ты бы мог сеть клиник открыть. - Елена Петровна, - вздохнула я, - клиники - это не автомойки. Там все непросто. Там кучу сертификатов и разрешений нужно. Я уже про деньги молчу. Откуда стартовый капитал взять? - А ты! - свекровь указала на меня пальцем. - Учительница! Могла бы курсы вести или репетиторством заниматься, к ЕГЭ детей готовить. Руки свекрови были унизаны массивными старомодными перстнями с мутными камнями. Она называла их «фамильными». Хотя ее семья приехала в этот город из деревни под Тамбовом с одним фанерным чемоданом. Кто знает, может, перстни были в нем?

- Зачем ты надела это .... платье? - недовольно спросил Дима ... Голос у него был такой, будто я вышла к завтраку в костюме космонавта или, того хуже, совсем без костюма. - А что не так с моим платьем? - отозвалась я. - Что, правда не понимаешь? - нахмурился муж. - Оно короткое! - Нормальная длина, - сказала я, - до колена. - Быстро сними этот срам и надень что-нибудь поприличнее! - потребовал Дима. Я внимательно посмотрела на мужа и усмехнулась. - И когда ты успел превратиться в такого пуританина? - спросила я. - А с каких это пор требование, чтобы жена не одевалась, как женщина легкого поведения, является пуританским? - пожал плечами Дима. - По-моему, вполне нормальное требование. Не каждому мужику понравится, когда его жена сверкает своими… Я рассмеялась. Ну а что мне еще оставалось? Только смеяться. Ну правда, не плакать же! Плакать я, честно говоря, разучилась где-то на третьем месяце нашего брака. Тогда, помнится, Дима впервые запер меня в квартире. Просто взял и ушел, унес ключи с собой, а потом сказал, что сделал это случайно. Тогда я поверила, но потом это повторилось еще два раза. А потом понеслось, я не так одеваюсь, слишком ярко крашусь, слишком звонко смеюсь, слишком вызывающе себя веду… - Не вижу ничего смешного, - сухо сказал Дима, - иди переоденься, а потом будем завтракать. Я решила не спорить.

Доброе утро, дорогие читатели. А как вас обычно поздравляют с 8 марта? Знакомая рассказала, что у нее муж каждый год 8 марта помогает ей по - хозяйству. А я о бы вы хотели? Цветы/подарки или помощь в быту?

Марина резала лук и плакала. Не от лука, конечно ... От лука она давно научилась не плакать - набирала в рот воды и резала спокойно, как учила бабушка. А сейчас слезы текли сами, и она даже не вытирала их, потому что руки были в луковой шелухе. За стеной Игорь смотрел телевизор. Какое-то шоу, где все кричали и смеялись. Он любил такие передачи - говорил, что они помогают расслабиться после тяжелого дня. Марина никогда не спрашивала, после какого именно тяжелого дня. Потому что знала: работу он потерял еще осенью, а новую искать не торопился. Все ждал чего-то особенного, достойного. Не абы чего.