Деньги и судьбы | РАССКАЗЫ

— Леша, я не шучу, я ее сегодня уволю, — Олеся Рудкова с грохотом поставила на стол чашку с недопитым кофе, едва не залив утреннюю газету. — Она снова не пришла. Просто не пришла! — Олесь, ну март на дворе, авитаминоз, у мамы, может, давление скакнуло, — Алексей преданно смотрел в тарелку, пытаясь вилкой поймать скользкий кусок селедки. — Ты же знаешь, у нее сосуды. Она женщина тонкой душевной организации. — Тонкой организации? — Олеся горько усмехнулась. — У нее организация как у вокзального расписания в метель: то ли будет поезд, то ли рельсы замело. У меня в салоне на Марата запись на три фотосессии для детского сада, а администратор всея Руси Ирина Викторовна решила, что сегодня идеальный день, чтобы поехать на другой конец города за «той самой» рассадой петуний. Я твою маму уволю, она уже который раз меня подводит! Олеся была женщиной основательной. В свои сорок с хвостиком она умудрялась держать в узле три фотосалона, одного мужа-инженера и кота-сфинкса, который вечно мерз и треб

— Ариночка, ты рыбку-то Феденьке поближе подвинь, он у нас кормилец, ему фосфор для мозгов нужнее, — Ульяна Павловна благостно сложила руки на животе, наблюдая, как невестка расставляет тарелки. — И лимончиком сбрызни, не ленись. Мужчина в доме — это же атлант, на нем весь небосвод держится, а ты всё как-то по касательной. Арина молча сжала в руке вилку. В голове пронеслась шальная мысль: если сейчас вонзить этот столовый прибор в запеченную скумбрию, брызнет ли сок прямо на идеально выглаженную блузку свекрови? Ульяна Павловна, дама весомых достоинств и еще более весомых убеждений, считала своим священным долгом напоминать Арине о ее «второстепенности» примерно каждые сорок минут. — Мам, ну чего ты начинаешь, — вяло отозвался Федя, не отрываясь от телефона, где у него в самом разгаре была битва эльфов с орками. — Арина нормально готовит. — «Нормально» — это для столовой самообслуживания, Феденька, — парировала мать, поправляя невидимую пылинку на скатерти. — А женская доля — это созда

— Игорь, я сейчас очень медленно, буквально по слогам, спрошу: где восемьсот тысяч с моей накопительной карты? — Света стояла посреди кухни, сжимая телефон. За окном был типичный март: серые сугробы, похожие на нестиранную ветошь, и едкое солнце, которое не грело, но безжалостно высвечивало каждую соринку на линолеуме. Игорь, застигнутый врасплох над тарелкой с макаронами и сосисками самого подозрительного розового цвета, замер. В воздухе витал густой аромат дешевого кетчупа и немытой сковородки. — Светуль, ну чего ты с порога начинаешь? Ты присядь, поешь. Тут сосиски — чистый деликатес, «Папа может», по акции в «Пятерочке» взяли. Почти как из мяса, честное слово, — Игорь попытался изобразить свою фирменную обезоруживающую улыбку, которая раньше работала безотказно. — Игорь, не делай из меня персонажа комедии положений, — голос Светы вибрировал на частоте, от которой обычно лопаются стаканы в серванте. — Деньги. Где. Деньги? Нам через четыре дня выходить на сделку. Риелтор Эдуард уже к

— Алина, деточка, ты только не пойми меня правильно, но этот салат выглядит так, будто его уже кто-то ел до нас. Причем, судя по цвету авокадо, этот «кто-то» явно никуда не торопился и, возможно, даже слегка приуныл в процессе! Анастасия Егоровна произнесла это тем самым тоном, которым обычно зачитывают приговоры в высших инстанциях — торжественно, с легкой грустью в голосе и полным осознанием собственной непогрешимости. На ней было нарядное платье цвета «увядшей розы» (хотя Алина про себя называла этот оттенок «пыль из-под дивана»), а в глазах светилось такое христианское смирение, что хотелось немедленно проверить, не спрятаны ли за спиной розги. Алина Лидова замерла с половником в руке. В кухне пахло весной, чесноком и легким нервным срывом. Восемь утра восьмого марта начались для неё не с кофе в постель и даже не с мимозы, а с марш-броска по элитным супермаркетам. Там мужчины с обезумевшими глазами, напоминающими фары дальнего света, сметали с полок всё, что имело розовую упаковку,

Вы когда-нибудь замечали в очереди к окну банковского кассира уверенного мужчину или женщину, которые точно знают, какой вклад им нужен, и не дают сбить себя с толку предложениями консультанта? Это и есть профессиональные вкладчики. У них есть свои фишки, как получить максимальный доход от банковских вкладов. Я расскажу про 5 ключевых стратегий, которые используют эти люди. Возможно, что-то пригодится и вам! Профессиональные вкладчики постоянно мониторят рынок в поисках самых выгодных условий. Как только в одном из банков появляется привлекательное предложение по вкладу, они тут же открывают его на максимально короткий срок – до 3 месяцев. Зачем короткий срок? Чтобы не сильно терять при досрочном закрытии, если найдётся ещё более выгодный вклад. Как только срок заканчивается, профи перекатывают вклад в другой банк под более высокий процент. Так они всегда имеют самые актуальные условия на рынке. При этом риск минимальный за счёт коротких сроков вкладов. Это вклад, с которого можно сни

— Оля, ты только не дёргайся, у меня тут мысль образовалась. — Елена Платоновна аккуратно отставила в сторону пустую чашку, на дне которой сиротливо прилип листик заварки. — Ты же знаешь, я женщина не меркантильная. Мне эти ваши капиталистические излишества — как щуке зонтик. Но справедливость, Оленька, она ведь в конституции прописана. Или в библии? В общем, где-то точно зафиксирована. Ольга Путаева, хозяйка сети сервисных центров «Мастер и Маргарита» (название придумал муж Юра, решив, что ремонт пылесосов — это чистая чертовщина), медленно опустила ложку. В кухне пахло уютным вечером, запечённой рыбой и легким недоумением. — Елена Платоновна, — осторожно начала Оля, — если вы про надбавку к зарплате администратора, то мы же в январе обсуждали. Инфляция, конечно, бежит быстрее олимпийского чемпиона, но... — Да какая зарплата, Оля! — свекровь всплеснула руками, едва не задев фикус. — Я про статус. Я у тебя в приёмке десять лет сижу. Десять! Я этих мастеров-фломастеров по именам знаю, я

— Настенька, ты только не подпрыгивай до потолка и не порти себе карму преждевременным визгом, но я тут провела глубокую ревизию наших семейных перспектив, — Нина Алексеевна материализовалась на пороге кухни с грацией судебного пристава, который точно знает, что заначка припрятана в коробке из-под старого миксера. — Сто тысяч — цифра сакральная, круглая, как полная луна над Пятигорском. Я посчитала: как раз на мой юбилейный заплыв в Кисловодск к Восьмому марта хватит. Ты же не хочешь, чтобы мать твоего мужа встречала весну с одышкой и старым тонометром, который врет чаще, чем синоптики в телевизоре? Настя Соловьева, замершая с половником над кастрюлей, в которой уныло томились с мясом спагетти «по акции», медленно обернулась. В голове зашумело, как в неисправном пылесосе. Она три недели не видела белого света, зашиваясь в офисе над годовыми отчетами, питаясь исключительно надеждой на отпуск и остывшим кофе из автомата. Премия была не просто деньгами — это был ее манифест свободы, ее ли

— Ты бы еще ров с крокодилами вокруг дивана вырыла, Анечка, честное слово! — Виталик стоял посреди гостиной, нелепо прижимая к груди пакет с сушками, как последний патрон в окружении превосходящих сил противника. — Мама просто зашла полить твою герань. Она же вянет, как надежды нашей сборной по футболу победить на чемпионате мира! Аня медленно, с достоинством опытного хирурга перед сложной операцией, повернулась к нему. В руках она, как неопровержимую улику, держала длинную седую волосину, снятую с собственной подушки в спальне. — Виталик, у меня нет герани. У меня кактус. И он, судя по его истерзанному и слегка присыпанному пеплом виду, пытался отстреливаться колючками, когда твоя мама в три часа дня материализовалась в нашей спальне через закрытую на два оборота дверь. Откуда у Софьи Павловны ключи? Мы их ей не давали. Мы их вообще никому не давали, даже Деду Морозу на Новый Год, хотя он, говорят, мужчина порядочный и по чужим комодам не шарит! Твоя мама тайком сделала себе ключ от н

— Саша, твоя мать только что переставила все мои кастрюли! Я полчаса искала сковородку! Лида стояла посреди кухни, сжимая в руках злополучную сковороду. Волосы растрепались, на щеках горели красные пятна. Март только начался, а она уже чувствовала себя загнанной лошадью. — Лид, ну успокойся, — Саша даже не поднял глаз от телефона. — Мама хотела помочь. Навела порядок. — Какой порядок?! Я двадцать минут опаздывала на работу из-за этого порядка! Вера Николаевна появилась в дверях. Невысокая, плотная, с аккуратной химической завивкой. На лице — выражение оскорбленной невинности. — Лидочка, я же не специально. Просто у вас тут такой беспорядок был, я решила... — Беспорядок? — голос Лиды взлетел на октаву. — У меня каждая вещь на своем месте! — Ладно, хватит, — Саша наконец оторвался от экрана. — Мам, иди отдохни. Лида, пошли поговорим. Вера Николаевна удалилась в гостиную с видом мученицы. Лида последовала за мужем в спальню. — Это уже пятый день, Саш. Пятый! Я больше не могу. — Потерпи ещ

— Слушай, а ты подарки маме и Ленке купила? Полина резко повернулась от плиты. Кастрюля с бульоном для заливного чуть не опрокинулась. Гоша стоял в дверях кухни, почесывая затылок — верный признак того, что он чувствует неладное. — Нет, я никому подарки покупать не собираюсь, хватит и того, что я весь стол приготовила, — Полина вытерла руки о фартук. — Ты серьёзно? — Гоша шагнул в кухню, оглядывая столешницы, заставленные мисками и тарелками. — Но они же ждут. Это восьмое марта. — Именно поэтому я с шести утра здесь торчу, — Полина кивнула на запечённую индейку, три салатника, профитроли на противне. — Видишь? Я готовила. Это мой подарок. Гоша сглотнул. Подошёл ближе, заглянул жене в лицо. — Полин, ну не в этот раз. Мама обидится. — Пусть обижается, — Полина достала из холодильника бисквитные коржи. — Я ей на Новый год часы подарила. Марсовские, помнишь? За восемнадцать тысяч. Она сказала, что они «слишком вычурные» и носить не будет. — Ну, у неё свой вкус… — Твоей сестре наушники куп