Елена Зубарева Полоруссова

Утро в деревне началось, как всегда, с петуха у соседей и глухого гула трактора за огородами, но для Валентины Петровны этот день был особенным. Она не спала почти всю ночь, прислушиваясь, как тикают старые настенные часы, и мысленно перебирая, всё ли приготовила к приезду дочери. Елена в деревне не была уже третий год. Всё работа, дела, командировки, «конкуренты дышат в спину», как она любила говорить по телефону. А тут — сама позвонила, ещё и голос такой… мягче обычного, почти девчачий: — Мам, я к тебе приеду. Не одна. Жениха привезу, — и засмеялась непривычно звонко. С тех пор у Валентины Петровны в груди жило какое-то светлое, тёплое беспокойство. Радость — оттого что дочка всё-таки помнит дорогу домой. И тревога — чтобы понравиться этому самому жениху. Не просто парню, как изначально подумала, а, по словам Лены, «серьёзному человеку из высшего общества». Она встала ещё до рассвета. Накрыла стол в большой комнате — той самой, где когда-то справляли Ленины дни рождения, ставили ёлку

Утро в деревне началось, как всегда, с петуха у соседей и глухого гула трактора за огородами, но для Валентины Петровны этот день был особенным. Она не спала почти всю ночь, прислушиваясь, как тикают старые настенные часы, и мысленно перебирая, всё ли приготовила к приезду дочери. Елена в деревне не была уже третий год. Всё работа, дела, командировки, «конкуренты дышат в спину», как она любила говорить по телефону. А тут — сама позвонила, ещё и голос такой… мягче обычного, почти девчачий: — Мам, я к тебе приеду. Не одна. Жениха привезу, — и засмеялась непривычно звонко. С тех пор у Валентины Петровны в груди жило какое-то светлое, тёплое беспокойство. Радость — оттого что дочка всё-таки помнит дорогу домой. И тревога — чтобы понравиться этому самому жениху. Не просто парню, как изначально подумала, а, по словам Лены, «серьёзному человеку из высшего общества». Она встала ещё до рассвета. Накрыла стол в большой комнате — той самой, где когда-то справляли Ленины дни рождения, ставили ёлку