Вера и Борис Поповы

1951 год Катерина шла по раскисшей сельской дороге, не разбирая пути. Сапоги хлюпали по грязи, к подошве прилипали тяжелые пласты, но она ничего не замечала. В руке она сжимала письмо, которое перевернуло весь её мир и разбило сердце. Письмо было от Веры, подруги, уехавшей в город год назад. "... Видела я твоего Николая в кино с одной фифой. Белесая такая, накрашенная, в туфельках на каблуках. Он ей в буфете лимонад покупал и за руку держал. А ты в деревне сидишь, ждешь его и от любви своей сохнешь, покуда он тут развлекается." Катя остановилась и прислонилась к мокрому стволу берёзы. Её трясло от злости. Она не сомневалась, что подруга правду говорит, потому что с Верой они были словно сестры, никогда ничего друг от друга не скрывали. Вот и теперь, увидев Колю с другой, Вера не стала молчать, не желая, чтобы Катя в неведении оставалась. Николай уехал в город ещё в сентябре на учебу, там же устроился на завод и обещал, что в следующем году они поженятся, что комнату им дадут в общежит

Дождь хлестал по шиферной крыше коровника так, будто хотел проломить её насквозь. Степан стоял в проеме двери, курил, глядя, как потоки воды размывают глинистую дорогу, ведущую к ферме. От сырости папироса размокла и горчила, но он не замечал. Он вообще почти ничего не замечал уже давно... — Степан! Степан, ёлки-палки! — голос бригадира, Петровича, перекрывал шум дождя и мычание коров. — Чего

Осень в тот год пришла рано и тихо. В конце августа уже полетела паутина — долгая, липкая, она оседала на стерню, на ещё зелёную отаву, на почерневшие крыши деревенских бань. Старики говорили: «Бабье лето будет долгим, к сухой осени». Бабы сушили яблоки на печах, резали впрок капусту, и воздух в деревнях стоял такой густой и сытный, что кружилась голова. Андрей не видел ни паутины, ни яблок, ни бабьего лета. Он видел только мутное, пульсирующее пятно там, где должен был быть свет. Иногда пятно становилось темнее — значит, ночь. Иногда светлело до рези в глазах — значит, день. Между этими состояниями была сплошная серая пелена, в которой двигались размытые тени. Он сидел на крыльце правления колхоза уже третий час. Ждал, когда председатель освободится и решит его судьбу. В кармане гимнастерки лежала бумажка — справка о демобилизации по ранению. Тяжелая контузия, потеря зрения временная, рекомендовано амбулаторное лечение. Временная, бляха-муха. Две недели уже прошло, а мир так и н

Мороз в эту ночь стоял трескучий, звёздный. Деревня Покровское утонула в сугробах по самые трубы, из которых лениво, толкаясь, выползал тёплый дым, обещая в каждой избе уют и горячие щи. Но в избе вдовы Агафьи было не до щей. На лавке, под образами, тесно прижавшись друг к другу плечом к плечу, сидели три девки. Старшая, Дарья, крутила в пальцах кончик длинной русой косы и смотрела в окно, где чернела морозная бездна. Средняя, Матрёна, бойкая и круглолицая, то и дело хихикала, закрывая рот пухлой ладошкой. А самая младшая, Арина, тихо сидела, опустив глаза в пол, и только изредка поглядывала на стол, где стояла миска с водой и лежали угольки. — Ну, чего расселись? — Агафья, шаркая валенками, внесла в избу новый ушат студёной воды. — Девки, час-то какой! Святки! Сегодня либо всё правдой станется, либо уж никогда. Пока петухи не пропели, надо пытать счастья. Настоящее гадание начиналось, когда старуха ушла спать за перегородку, оставив девкам сальную свечу и строгий наказ: «Окна не

Еще в девятом классе подружились Дина с Янкой. Однажды зимой Янка шла из школы, упала и сломала ногу. Пока была в больнице, потом сидела дома, могла отстать от учебы. Поэтому классный руководитель сказала Дине: - Я тут посмотрела, из одноклассников ты ближе всех живешь к Яне. Возьми над ней шефство, чтобы не отстала она от школьной программы, да и родители ее попросили. Девчонки были просто одноклассницами, и с тех пор, как Дина приходила к Яне, стали подругами. Дина всегда училась хорошо, ни на кого не надеясь. Жила вдвоем с матерью, та работала на двух работах, тянула дочь, как могла. Дочь это хорошо понимала и была благодарна матери. Она в общем-то была доброй и дружелюбной девчонкой. Дине не особо нравилось заниматься с Янкой, потому что та была ленивой. Ей не хотелось думать самой, поэтому она попросту списывала у подруги, хоть и пыталась ей объяснить Дина: - Не имея твердых знаний, ты не сможешь поступить в институт, - на что Яна только усмехалась. - Ой, Динка, ну какая же ты наи