Лисицына Алла

Представь: холодная ночь, пустая дорога, и маленький кот, который больше не слышит… Возможно его сбила машина? Или обидели люди? Предали? Мы не знаем как этот котик оказался на улице... И никогда не узнаем! Но... Он сидел на снегу, беспомощный, с разбитой мордочкой и раной на голове, а вокруг — только ледяной ветер и равнодушие.  Он не мог нормально ходить — нарушена координация, каждое движение даётся с бoлью. Он промёрз, заболел, но не сдался. Хоть его лапы сильно обморожены... Он нашёл веранду и просился туда к женщине. Но у неё чужой дом. И хозяин не разрешил пустить кота! Женщина накормила кота и он ушёл в никуда! В лютый холод и ночь! Кот спал где-то под заброшенным частным домом, вероятно... Наверняка никто не мог сказать куда он уходил... А утром он снова пришёл просить еды и тепла. Постучался в дверь лапкой. Мяукнул тихо, жалобно: «Пусти». Женщина открыла дверь — и снова увидела его. Худого, замёрзшего, с глазами, полными надежды. Он хотел войти. Ему нужно было

История о двадцати трёх минутах, которые показали, на что способны люди… и на что способна одна собака. Николай Петрович упал внезапно посреди тихой улицы обычного спального района, и в первые секунды это событие почти никто не заметил. Золотистый ретривер по кличке Дружок, мгновенно почувствовав неладное, начал беспокойно метаться вокруг хозяина, громко лаять и подталкивать его носом, пытаясь заставить подняться. Прохожие доставали телефоны, некоторые останавливались на несколько секунд, разглядывая лежащего на асфальте пожилого человека. Кто-то тихо смеялся, кто-то, бросив короткий взгляд, ускорял шаг. Большинство приходило к одинаковому выводу. — Пьяный. Тем временем Дружок продолжал отчаянно бегать между людьми и неподвижным телом хозяина, настойчиво привлекая внимание и возвращаясь к нему снова и снова. Так прошло двадцать три минуты... Николай Петрович Громов всю жизнь любил порядок. К шестидесяти пяти годам он уже несколько лет жил спокойной жизнью пенсионера, завершив долгую ра

Хутор Рассвет стоял в степи, окружённый полями подсолнухов и кукурузы. Жизнь здесь текла медленно, как вода в степной речушке, и каждый знал каждого. Дима приехал к бабушке на всё лето. Двенадцать лет, тощий, веснушчатый, с вечно разбитыми коленками. В городе он скучал, а здесь — раздолье: речка, лесополоса, заброшенные фермы, где можно лазать. Про собаку он услышал в первый же день. Местные пацаны наперебой рассказывали: — Там, за фермой, в сарае, большой пёс сидит. Огромный, как телёнок. Злой — упаси Боже! — Хозяин его держит на цепи, кормит раз в день. Говорят, он никого не подпускает. — А один раз он чуть руку не откусил дяде Грише, когда тот полез в сарай! Дима слушал и молчал. Он вообще был молчаливым мальчиком — из тех, кто больше наблюдает, чем говорит. На третий день он пошёл к сараю сам. Сарай стоял на отшибе, покосившийся, с проваленной крышей. Вокруг пахло прелой соломой и запустением. Дима подошёл к двери, прислушался. Изнутри доносилось тяжёлое дыхание. И тихий,

История, случившаяся под Тольятти, наглядно показывает, с какими трудностями сталкиваются зоозащитники. Путь от сигнала до ветклиники занял целых восемь часов и включал не только борьбу со стихией, но и шокирующее открытие ветеринаров. Добравшись до места, волонтеры увидели крупную овчарку, лежащую прямо на снегу. Собака не могла подняться. Основной проблемой стали не мороз, а глубокие снежные заносы, полностью перекрывшие дорогу. Пока часть группы искала объезд, одна из волонтеров, рискуя здоровьем, легла рядом с собакой, пытаясь согреть ее теплом собственного тела. Когда животное удалось погрузить в машину, оказалось, что автомобиль увяз в сугробе. Для эвакуации спасателей и собаки пришлось вызывать спецтехнику. В ветеринарной клинике, куда собаку доставили спустя восемь часов, врачи сразу сделали рентген. Они предполагали найти перелом или вывих, но реальная причина оказалась страшнее. В мягких тканях бедра животного четко виделась пуля, вероятно, выпущенная из пневматического оружи

Федор переставлял затёкшие ноги и прикидывал, сколько ещё идти до дома. Рядом шагал его закадычный друг Пётр — вместе они возвращались из соседнего села, где весь день чинили оконные рамы в районной школе. — Федюха, а давай на лето устроимся на пилораму? — предложил Пётр, сбивая снег с рукавов ватника. — Ты, Петька, совсем из ума выжил? — Федор усмехнулся. — Помнишь, когда мы там последний раз бревна сучковали? Твой младший ещё в пионерском галстуке бегал, а теперь у него трое своих. Не потянем мы эту работу. — Ну тогда к учёным этим пристанем, — не унимался Пётр. — Которые к нам в экспедиции приезжают, всякие корешки ищут. В прошлом году один приставал: покажи, дедушка, где чага растёт. А у нас этой чаги, как у Валетки блох! Кстати, гляди — вот и сам Валетка на крыльце. Пётр кивнул на покосившийся домик Людки-алкашки, где на обледенелых ступеньках лежал пёс, припорошенный снегом. — Опять, значит, она налакалась и собаку выгнала, — поморщился Федор. — Инфузория, а не баба! Со всех рабо

Зима часто проверяет людей на силу духа и сердечную доброту. Наш мир суров, однако и в нем происходят чудеса. И не только на страницах книг или больших экранах, а, в том числе, вокруг. Творимые руками тех, кто не проходит мимо чужой беды. Эта история о том, как неожиданная встреча может поменять жизнь, возродить надежду и напомнить: порой, мы нужны друг другу больше, чем думаем. В Новом Уренгое зима не шутит. В тот памятный декабрь столбик термометра застывал у отметки минус тридцать, а ледяной ветер буквально срывал одежду пытаясь сбить с ног. Андрей, трудившийся водителем-механиком, вместе с бригадой, отправлялся с участка на базу, затерянную посреди ледяной пустыни, почти в трёхстах километрах отсюда. Обычно во время таких долгих переездов глаза сами по себе цеплялись за однообразный зимний пейзаж — белые сугробы, затянутые инеем сосны, пустые километры шоссе. Но в тот день, сам того не ожидая, Андрей стал разглядывать обочины — и это решение оказалось судьбоносным. В какой-то мом