Лариса Костецкая

Лариса упала неожиданно, как будто кто-то резко выключил свет. Еще секунду назад она стояла у стойки администратора в салоне, листала журнал записи, машинально отмечая карандашом свободные окна, а потом пол качнулся, пошёл волной, и больше она ничего не помнила. Очнулась от резкого запаха нашатыря. Над ней склонилось чужое лицо, женщина лет сорока, клиентка, кажется, из постоянных. Кто-то держал ее за руку, кто-то говорил слишком громко, словно она была глухой. — Лежите, не вставайте, — сказал мужчина в форме скорой помощи, уже раскладывая носилки. — Как зовут? — Лариса… — голос прозвучал тонко, неузнаваемо. — Возраст? — Сорок два. Она хотела сказать, что с ней всё в порядке, просто давление, устала, не выспалась. Но язык не слушался. В голове гудело, будто внутри включили старый холодильник. Потолок салона, всегда казавшийся слишком белым, вдруг стал мутным, расплывчатым. Салон был её гордостью. Маленький, но ухоженный, с дорогими креслами, зеркалами в массивных рамах, с запахом кофе

Ирина Сергеевна гордилась своим сыном: мальчик хорошо рисовал с самого детства. - Вот ведь как бывает! – говорила она мужу Олегу, - моя мечта рисовать передалась сыну! Мне некогда было заниматься этим серьёзно в юности: болела мать, я рано начала работать, а потом заочная учёба и семья… Уже не до творчества, а наш Матвей, похоже, станет профессионалом! И дай-то Бог. Матвей был гордостью школы, уже в десятом классе состоялась его первая выставка в городской библиотеке, и многие ему прочили карьеру живописца. - Твои пейзажи – это отдохновение для души, - говорила директор школы, которой Матвей подарил одну из своих работ, и она висела в её кабинете. Многие знакомые просили мальчика подарить хоть какие-то этюды, но он собирал портфолио для поступления в художественное училище. Мало кто знал, что пейзажи, натюрморты, которыми особенно восхищались зрители выставки, были не самой лучшей работой юного художника. Матвей мало гулял, не ходил на танцы, посвящая своё время живописи, так был увлеч