Мария Богатырёва(Антонова)

Болезни в преклонном возрасте — это расплата за грехи? Можно ли успеть покаяться в старости? На эти вопросы ответил протоиерей Андрей Ткачёв. Андрей Ткачёв, протоиерей: Я уверен, что тот, кто не молился в молодости, в старости тоже не будет молиться. Некоторые люди утверждают: «Вот буду старым, буду ходить в церковь, буду молиться...» Нет. Бог — это сегодня, а не завтра. Я очень переживаю за то, что те, кто откладывает покаяние, в старости сделать этого не смогут. В преклонных годах очень тяжело каяться: память уже не та, глаза не видят, зубов нет, на колени вставать трудно, в храм пойти тяжело… Какой из тебя богомольник в старости? Кто молился в молодости, тот пронесёт этот огонь до старости. А тот, кто откладывал молитву и покаяние до старости, может так и не начать молиться по-настоящему. Обычно к старости люди всё более плесневеют в ошибках своей молодости. Именно поэтому очень важно начинать молиться в молодости. Если в молодом возрасте у человека не было Бога, я почти уверен и ст

Иногда эта мысль звучит почти кощунственно. Ну как это – ошибка? Разве не для этого всё и строилось: дом, семья, дети, внуки, чтобы потом – вместе? Чтобы не в одиночку, не в тишине, не в пустых комнатах, где часы тикают громче, чем мысли. И всё же… чем дольше смотришь на такие истории, тем больше появляется ощущение, что здесь что-то не так устроено. Не очевидно, не сразу, не на поверхности – но как будто внутри самой идеи есть трещина. Не у всех. Но слишком часто. Близость, которая оказывается слишком тесной Сначала всё выглядит почти трогательно. Переезд. Сумки, коробки, запах старых вещей, аккуратно сложенных в чужой шкаф. Внуки прыгают, смеются, «бабушка приехала!», сын помогает подключить телевизор, невестка вроде бы улыбается – чуть напряжённо, но старается. Первые недели – даже хорошо. Ужин вместе, разговоры, ощущение нужности. Даже какое-то возвращение смысла, будто снова есть роль, функция, место. А потом… всё начинает сдвигаться. Не резко. Почти незаметно. Просто однажды утро