Наталия Пальчикова (Ильиных)

Знаете ли вы, что физиологически наш мозг рассчитан на 150 лет безупречной работы? И всё же уже в 50 лет мы начинаем забывать имена знакомых, в 60 – не можем вспомнить даже знакомый номер телефона, а к 70 порой превращаемся в тех, кого окружающие называют «беспомощными стариками с деменцией». Почему так происходит? Врачи обычно разводят руками: «Сосуды изнашиваются, возраст». Но здесь есть удивительная история, которая ставит под сомнение привычные объяснения. Александр Микулин – советский академик, человек, создавший лучшие авиационные двигатели для СССР, – в 50 лет сам оказался на грани смерти: инфаркт, шпоры, склероз, нерабочее сердце. Врачи вынесли приговор. Но Микулин подошёл к себе не как пациент, а как главный конструктор. Он взглянул на своё тело глазами инженера и обнаружил фатальную ошибку, которую совершает почти каждый человек: организм засоряется своими же отходами. Исправив это, он удивил весь медицинский мир. В 80 лет Микулин поступил в медицинский институт, сдал нормати

В 1929 году китайский крестьянин копал канализационную канаву. Лопата ударилась обо что-то твёрдое. Он решил, что камень. Отбросил в сторону. А потом присмотрелся — и увидел нефрит. Так началась история Саньсиндуя. Места, которое археологи раскапывают уже больше ста лет. И которое до сих пор не отдало и половины своих тайн. То, что находят в этих раскопах, не похоже ни на что другое в Китае. Бронзовые маски с выпученными глазами. Золотые листы, покрытые тончайшей гравировкой. Статуи людей в странных позах. Слоновьи бивни, сложенные штабелями. И ни одной письменной подсказки, кто всё это создал. Цивилизация Шу, центр которой находился здесь, процветала 5000 лет назад. Развивалась отдельно от остального Китая. Строила города, лила бронзу, поклонялась богам с нечеловеческими лицами. А потом исчезла. Оставив после себя только ямы с сокровищами и вопросы. Саньсиндуй копали всю первую половину XX века. Находили нефрит, каменные орудия, керамику. Интересно, но не сенсационно. Настоящий прорыв

Ряба всегда была спокойной курицей. Она степенно расхаживала по двору, копалась в земле, кудахтала и вообще не доставляла хлопот. Но в последнюю неделю с ней творилось что-то неладное. Она металась вдоль забора, билась в сетку, пыталась просунуть голову в щели. Хозяин, Иван Петрович, злился: — Куда тебя несёт, дура? Жить надоело? Ряба не слушалась. Она почти перестала есть, всё время проводила у забора, высматривая что-то за его пределами. А когда Иван Петрович выпускал кур пастись на травку за огородом, Ряба первой неслась в сторону леса, и приходилось её ловить. — Может, снеслась где-то там, — предположила жена, тётя Нюра. — Курица, если яйца спрячет, будет туда рваться. — Да какие яйца? — отмахивался Иван Петрович. — Молодая ещё. Да и не искал никто. Но Ряба не успокаивалась. И однажды утром, когда Иван Петрович вышел во двор, он увидел её сидящей под самым забором, прямо у дыры, которую она наконец-то раскопала. — Ах ты пройдоха! — рассердился он. — Решила в лес податься? Н