Королева в шоке

Высокая, худая четырнадцатилетняя девочка поставила сумку на стол и бережно достала сверток. Миссис Джонс ахнула, это был младенец, совсем крошечный. - Он твой? – с испугом спросила она у девочки. Совсем юная, неужели кто-то мог так жестоко с ней обойтись! - Мой! – голос Рут дрожал, она боялась открыть правду этой женщине, которую видела первый раз в жизни, но иного выхода не оставалось. – Это мой брат! Пожалуйста, не разлучайте нас! Не отдавайте его в приют! Они заберут его, заберут! Словно все напряжение этих дней выплеснулось наружу, Рут рыдала и с мольбой смотрела на Джонсонов, прижимая к себе младенца в грязных пеленках. Ей было всего четырнадцать лет, а она уже потеряла все, что любила. Это случилось в 1905 году. Вместе с родителями Рут Паттерсон жила в Нью-Йорке, в скромной квартире на окраине города. Мать Рут совсем недавно разрешилась от бремени, и девочке очень нравилось возиться с малышом Дэниелом, купать его, пеленать. Он был такой розовый, смешной, словно живая кукла. Но в

- Что вы себе позволяете? - воскликнула графиня, застав маленькую негодницу, удобно расположившуюся в кресле, словно это она хозяйка дома, а не модистка, явившаяся снять мерки. Она была хорошенькая, эта Роза Бертен, но у нее были совсем иные планы на жизнь, нежели стать одной из многих девиц, польстившихся на обещания аристократов. В своем юном возрасте она уже твердо решила, что будет рассчитывать только сама на себя. Во времена, когда произошла эта история, будущей модистке королевы Марии-Антуанетты и самой первой кутюрье в истории моды было двадцать лет. Она еще не стала самой влиятельной дамой при дворе, и в очередь к ней еще не выстраивались придворные дамы и королевские особы. Хорошенькая, с пухлыми розовыми губками и пышным бюстом, шестнадцатилетняя девушка приехала в Париж с севера Франции, чтобы найти работу. Руки у нее были ловкие, а фантазия затейливая, так что она легко получила работу у известной в то время модистки мадемуазель Паганель. В обязанности Розы входило шить чеп

В клубе джентльменов лорд Джордж праздновал помолвку с одной из богатейших невест. «Я женюсь на деньгах, и мне всё равно, даже если она бастард Ротшильда», — дал он понять своим товарищам. Впрочем, женитьба на богатых американках сомнительного происхождения уже спасла не одно состояние британской аристократии. Бриллиантовая тиара Карнарвон, приобретенная лордом Карнарвоном для своей невесты в 1895 году, символизировала начало блестящего брака. Но судьба графини сложилась иначе, пройдя путь от сказочного богатства до забвения и банкротства. Тиара представляет собой изящное переплетение бриллиантовых ветвей с грушевидными навершиями, которые поддерживает растительный орнамент. Три крупных бриллианта, искусно закрепленных в центре, напоминают капли воды, а каждая вершина соединена аркой из круглых камней. Цветочные бутоны и трехлепестковые цветы украшают зубчатую окантовку ободка. Это украшение заказал Джордж Эдвард Стэнхоуп Молинье Герберт, 5-й граф Карнарвон, для своей будущей жены Альм

«Моему сыну исполнилось пятнадцать лет, и я прошу вас проявить деликатность», — белокурая красавица улыбнулась и опустила глаза. Она готова была исполнить любое желание герцога, если это хорошо оплачивалось. Сын герцога Орлеанского Филипп был столь застенчив, что отец всерьез опасался, что он испугается невесты. А потому, когда встал вопрос о женитьбе принца, озаботился найти для него опытную учительницу. Это должна была быть женщина красивая, желательно молодая, и способная очаровать скромного принца. Герцог остановил свой выбор на Розали Дюте. Эта прелестная кокетка дорого брала за свои услуги, но прославилась в Париже как самая красивая глупышка. Розали Дюте родилась в 1748 году в семье скромного служителя в Версальском дворце. Как было принято в то время, девочку отослали в деревню, а когда подросла, определили в монастырь, чтобы получила необходимое, весьма скромное образование. В основном монахини учили девочек опускать очи долу, молиться и вышивать. Розали всё это было скучно, и

В день похорон отца ему исполнилось три года. Мать научила его, что, когда мимо будет проезжать катафалк, нужно отдать честь. Они репетировали несколько часов. Тогда он впервые зажмурился от вспышек и прицелов фотокамер. Они будут преследовать Джона Фицджеральда Кеннеди-младшего всю жизнь. Для Америки семья Кеннеди стала чем-то вроде королевской семьи. За их жизнью следили таблоиды, достижения и, что еще лучше, неудачи немедленно освещались в прессе, а Джон-младший был принцем. Когда еще отец был жив и они жили в Белом доме, Джеки наряжала его и сестру, тщательно причесывала и инструктировала, как вести себя перед фотографами. Они всегда были в центре внимания. Все должно быть идеально, ведь семья президента — образец для подражания. Миллионы американцев мечтали оказаться на их месте, глядя на счастливых супругов, их прелестных детей, успешного отца семейства и очаровательную жену, идеальных мальчика и девочку. После того страшного дня в Далласе их жизнь изменилась, но внимание прессы

«Восемьсот наложниц имеет князь. Ложе его огромно и украшено драгоценными камнями. И сидят с ним на ложе сорок девушек, и не имеют они никакого другого дела, кроме как сочетаться, пить и предаваться развлечениям», — писал посол Ахмед Ибн Фадлан. Для него увиденное при дворе князя Владимира не было удивительным, ведь гарем из наложниц имели все правители Востока и Азии. Даже слово «терем», обозначавшее женскую половину княжеских покоев, так созвучно с арабским harem. Может быть, потому иностранный путешественник и принял женщин, живших на женской половине, за гарем князя Владимира? Женщины в тереме вели жизнь, скрытую от чужих глаз, и замкнутый образ жизни порождал немало домыслов. Так уж повелось, что в быте наших предков много было схожего с восточными традициями, особенно когда речь шла о женщинах. Как и в гареме, в тереме женщины занимались своими делами, растили детей, рукодельничали и не должны были иметь никаких контактов с мужчинами, если те не были их родственниками. В золотой

Они так долго ждали, так много пришлось преодолеть, но более великий князь и принцесса ждать не желали. И с полного согласия матери жениха, имевшей свои виды на этот союз и готовой закрыть глаза на слишком близкое родство, тайно обвенчались в надежде, что с уже свершившимся браком царь ничего не сможет поделать. Викторию Мелиту Саксен-Кобург-Готскую в семье звали Вики, в честь бабушки – английской королевы, или Даки (уточка). Она унаследовала нежную красоту Романовых от своей матери, великой княгини Марии Александровны. Глубокие глаза, казалось, всегда грустные, полуулыбка, тонкий изящный стан и, конечно же, манеры настоящей англичанки (ведь девушка воспитывалась при дворе бабушки) — она была не так блестяще образована, как ее кузины Элла и Аликс, но и не столь горда и застенчива. В 1893 году ее отец, герцог Эдинбургский, унаследовал герцогство Саксен-Кобург-Готское, и Мелита могла по своему происхождению и состоянию рассчитывать на блестящую партию. Но она мечтала только об одном жени