Королева в шоке

Казенная жена

Вышивка упала из рук великой княгини. Совершенно опустошённая она смотрела в одну точку. Муж изменил ей, и с кем, с балериной. Живет с ней почти открыто, а ведь когда то говорил об Александре: «Или она или никто!» и убеждал родителей дать разрешение на брак.

Жизнь во грехе

Отец был в ярости, а старший брат клялся, что запрет ее в комнате и поставит решетку на окно. Жить невенчанной с евреем, дебоширом и бабником, да как только это могло прийти в голову благовоспитанной девице из католической семьи!

Ночной кошмар

«Прошлой ночью она была в моей постели; я отбросил покрывало, … ее душа и тело слились с моими, я излил в нее мой дух, мое дыхание, мою силу… Она моя, а я – ее. И я буду владеть ею, все мои усилия будут потрачены на нее, я останусь один до тех пор, пока не завоюю».
Ему снилась прекрасная возлюбленная, как наяву. А просыпаясь, художник погружался в пучину отчаяния, ведь Анна Ландхольд отвергла его любовь и предпочла другого. Ночь за ночью мучали Фюсли ночные кошмары.
На холсте он начал писать портрет Анны, а затем перевернул холст и изобразил картину далекую от романтических сюжетов, но отвечающих душевному состоянию художника. Отчаяние, страх, боль.. Безысходность и невозможн

Не уберегла

За стеной чужие стоны и скрип кровати. А в тесной комнатке душно и пахнет прогорклым маслом, что за причуда вчерашней гимназистки, девушке из приличной семьи встречаться с женатым возлюбленным в борделе.
«Я так любила его, что пошла бы с ним куда угодно!» - признавалась Лариса Рейснер, но это было лукавством… Замуж за возлюбленного она не пошла, отказала.

Крики из-под земли

Уж как она сопротивлялась, брыкалась, молила о пощаде, за длинные косы схватили бабенку и привязали к остывшему уже телу ее полюбимца. «Батюшка, пощади! Батюшка, прости глупую, оступилась, согрешила, отправь в монастырь!».
Равнодушно отвернулся царь от этого грешного, полного мольбы взгляда своей женищи. Уууу, распроклятая, неужели он ее в объятиях сжимал не так горячо, как этот холоп, неужто не одаривал. Тьфу, сплюнул Иван Васильевич и ушел в палаты. Не желал он более слышать женского плача и визгов.

Путь грешницы

- Не могу больше терпеть этих грубых слюнявых стариков и пьяных артистов! – только когда мать пригрозила плетью, пришлось девчонке лечь на тюфяк и задрать рубашку. Она поклялась себе, что это будет последняя ночь, последний раз, когда ее используют, а сама она ничего не получает взамен.