надежда лозовая

В январе 1924 года в подмосковных Горках умирал Владимир Ленин. Страна замерла в ожидании. А в Кремле уже начиналась борьба за власть — тихая, расчётливая, беспощадная, на полное уничтожение противников. Ленин оставил после себя не только государство, но и группу ближайших соратников, каждый из которых считал именно себя законным наследником вождя. Но вот парадокс: почти все они недооценили одного человека. Тихого, немногословного грузина по фамилии Сталин. Так кем же были эти люди — и почему ни один из них не сумел противостоять будущему «хозяину» страны? Начнём с Льва Троцкого — пожалуй, самого яркого и самого опасного из всех ленинских товарищей по борьбе. Создатель Красной армии, блестящий оратор, человек колоссального честолюбия, который в 1917 году стоял рядом с Лениным на самой вершине революции. Троцкий относился к Сталину с нескрываемым, почти демонстративным презрением. Считал его серостью, аппаратчиком, канцелярской крысой, которая случайно оказалась в Политбюро. Называл «в

Январь 1928 года. Алма-Ата. Человек в пенсне стоит на перроне — его только что привезли сюда под конвоем. Ещё вчера он был одним из самых могущественных людей страны. А теперь — ссыльный. Без права переписки, без права голоса. Мороз пробирает до костей, но он стоит прямо — с той же гордостью, с которой когда-то командовал армиями. Этого человека звали Лев Троцкий. И его судьба — пожалуй, одна из самых драматичных во всей советской истории. Человек, который стоял у истоков Октябрьской революции, создал одну из крупнейших армий мира, а закончил жизнь в изгнании — с ледорубом в затылке. Давайте разбираться, что же скрывалось за этим именем. Троцкий родился 26 октября 1879 года в селе Яновка Херсонской губернии. Его настоящее имя — Лейба Давидович Бронштейн. Отец, Давид Леонтьевич, был зажиточным землевладельцем — арендовал сотни десятин земли, держал работников. Семья жила вполне обеспеченно. Мальчик из такой семьи — и будущий вождь мировой революции, проповедник равенства. Контраст, со

Зимой 1920-го в Кунцевском приюте дети угасали по нескольку человек в день. Почти трёхлетняя Ирина Эфрон просила «чаю» - больше она ничего не просила, потому что другие слова забылись от недоедания. Мать не приехала ни разу за последний месяц. Мать была в Москве, выхаживала старшую дочь, любимую. А когда случайно узнала, что младшей не стало, проститься не поехала. В дневнике записала: «Иринин уход для меня так же ирреален, как её жизнь». Эту женщину звали Марина Цветаева, и через двадцать один год жизнь выставит ей такой же точно счёт. Но давайте по порядку. Хотя нет, по порядку как раз не выйдет. В этой истории начало и конец переплетены так, что не отличишь наказание от преступления. Весной 1917-го, когда Россия ещё не успела опомниться от одной революции и уже готовилась к другой, в семье Цветаевых-Эфронов родился второй ребёнок. Девочку назвали Ириной. Старшей дочери Ариадне (домашние звали Алей) к тому моменту исполнилось четыре с половиной года, она уже читала и сочиняла стиш