Нина Евдакова(Соболева)

- Нина, открывай, мы уже у ворот! Слышишь меня? Нина Сергеевна Краснова держала телефон у уха и смотрела в тёмное окно. Половина десятого вечера, за стеклом качались берёзы, и где-то там, за деревянным забором с новыми досками, которые она ещё не успела покрасить, стояли люди. Родственники мужа. Которых она не звала. - Валентина Петровна, что случилось? Вы же не предупредили... - Некогда было предупреждать! Нас залили, Нина. Прямо сверху, всё насквозь. Ни вещей, ни документов нормально собрать не успели. Открывай, холодно стоять. Нина Сергеевна положила телефон на подоконник и сделала три шага к входной двери. Потом вернулась. Потом снова пошла. Вот так она и жила последние два года: три шага вперёд, три назад, потому что не умела ни отказать, ни согласиться быстро. Муж Андрей говорил, что это её лучшее и худшее качество одновременно. Андрей сейчас был в Новосибирске. Уехал три недели назад на большой строительный объект, позванивал по вечерам, обещал вернуться к концу месяца. Нина ост

Вечер начался с запаха дорогих свечей и тихой музыки, которую никто толком не слушал. Лариса стояла у окна гостиной и смотрела, как гости расходятся по комнатам, берут бокалы с подносов, смеются чему-то своему. Она умела это, умела стоять вот так, красиво и немного в стороне, в длинном платье цвета слоновой кости, с волосами, убранными наверх. Умела быть украшением вечера, не прикладывая к этому никаких усилий. Тридцать восемь лет, хорошая кожа, хорошая осанка. Игорь говорил, что она его лучшее приобретение, и смеялся при этом, и она смеялась тоже, хотя слово «приобретение» всегда оседало где-то внутри мелкой занозой. - Ты опять прячешься, - сказал Игорь, подходя сзади и касаясь её плеча. - Я не прячусь. Я наблюдаю. - Это одно и то же. - Он протянул ей бокал. - Там Беловы спрашивали тебя. Поди поговори с Натальей, она скучает. - Наталья никогда не скучает. Наталья всегда занята собой. - Лариса. В этом коротком слове было всё. Предупреждение, усталость, лёгкое раздражение. Она умела чит