Юлия Григорьева

Август 1980 года Варвара проснулась оттого, что в доме было слишком тихо. Она лежала на спине, глядя в потолок с побелкой, потрескавшейся возле печной трубы, и слушала эту тишину. Ни стука бабкиной швейной машинки, ни её шагов по скрипучим половицам, ни тихого напева, с которым она всегда возилась у печи. Только муха билась о стекло за занавеской да где-то далеко, за огородом, мычала корова. Бабушка умерла три дня назад. Всё это время Варвара двигалась как заводная — принимала соболезнования, подавала на поминальный стол, выслушивала причитания соседок. А сегодня, в это серое утро, завод кончился. И навалилась пустота. Она села на кровати, свесила ноги. На соседней раскладушке спала Любка, раскинув руки и подложив ладонь под щёку, как в детстве. Ей было уже восемнадцать, а спала всё так же — по-детски доверчиво. Нюрка, младшая, устроилась на сундуке у печки, свернувшись калачиком. Варвара перевела взгляд на пустую бабкину кровать — аккуратно заправленную, с горой подушек в кружевных на