Факил Канчурин

Утро вступало в свои права неохотно, словно боясь увидеть то, что творилось на земле. Оно начиналось не с заливистого, жизнеутверждающего пения петухов, которыми когда-то славилась деревня, а с тяжелого, надсадного звука. Где-то далеко, в серой предрассветной дымке, кашлял и захлебывался мотор старой моторной лодки «Казанки». Звук этот, вибрирующий и низкий, проникал сквозь бревенчатые стены, сквозь вату старого одеяла, прямо в подсознание. Тамара открыла глаза. Первое, что она увидела, — темный, закопченный потолок, изученный ею за десятилетия до каждой трещинки, до каждого пятнышка сажи. В углу паук, вечный страж её одиночества, доплетал свою бесконечную сеть. Ей было пятьдесят шесть лет. Возраст, когда в городе женщины еще ходят в театры, красят губы и нянчат внуков. Но здесь, на берегу великой и своенравной сибирской реки, время текло иначе. Каждое утро, с трудом отрывая спину от продавленного матраса, она чувствовала себя на все сто. Суставы пальцев, искривленные тяжелой работой,