Авторские рассказы Ирины Кудряшовой

Олег жил один с тех самых пор, как в молодости пережил тяжелый развод. Тогда ему казалось, что жизнь разделилась на «до» и «после». Они с женой прожили вместе всего несколько лет — тихо, спокойно. Он строил планы, мечтал о будущем, представлял, как у них появятся дети, как по выходным они будут выезжать за город всей семьей. Но у нее, как оказалось, планы были несколько другие, и однажды она просто собрала вещи и ушла к другому мужчине. Это предательство ударило по нему сильнее, чем он сам ожидал. Олег любил ее по-настоящему — по-мужски сдержанно, но глубоко. И долгое время он жил словно с открытой раной внутри. Вечерами возвращался в пустую квартиру, где всё напоминало о прошлой жизни, и снова и снова прокручивал в голове разговоры, сцены, недосказанности. Он пытался понять, где ошибся, в какой момент все пошло не так. Постепенно боль притупилась, но вместе с ней исчезло и доверие. Обида распространилась на всех женщин сразу, как будто каждая из них была способна в любой момент предат

Лондонское утро встретило Андрея мелким противным дождем, барабанившим по стеклам пентхауса. Кофе остыл, но казалось, мужчина этого не замечал. Взгляд был прикован к экрану ноутбука, где с фотографии, открытой в мессенджере, улыбались три человека. Он сам, лет десять назад, еще по-юношески угловатый, и две девчонки - Дарья, сдержанно улыбающаяся в камеру, и Таисия, вечно смешливая и растрепанная, вцепившаяся ему в руку. Странное чувство, похожее на ностальгию, но острее, кольнуло под сердцем. «Друзья детства». Ему всегда казалось, что это клеймо на всю жизнь. Он уехал строить карьеру, завоевывать мир, но где-то в глубине души всегда знал: есть место, где его ждут. Сёстры Воронцовы никогда не забывали о нём, а он не забывал о них. Скоро пора возвращаться в Москву. Отец уже без намёков говорил, что наступила пора жениться. Этот вопрос был решён давно, ещё когда они были детьми. Одна из дочерей Воронцовых должна будет стать его женой. Андрей отхлебнул холодный кофе, поморщился от неприятн

Есения проснулась этим утром без особой радости. Хотя, казалось бы, всё хорошо – солнышко светит ярко сквозь неплотные шторы, любимый кот мурлычет в кресле, пахнет кофе – напиток готовился по таймеру каждое утро. Всё было как обычно, только настроения не было совершенно. А ведь сегодня день должен был быть праздничным. Восьмое Марта! В детстве Есения любила этот праздник. Папа с самого утра дарил ей, маме и бабушке букеты свежих тюльпанов, будто это были не просто букеты, а охапки свежести. Первые тюльпаны — ещё совсем юные, с тугими бутонами и хрупкими стеблями цвета молодой зелени. На их лепестках, переливающихся на свету, дрожали крошечные капли воды, будто утренняя роса. Почему-то именно те тюльпаны Есения запомнила навсегда. Позже были другие букеты – муж Валентин преподносил Восьмого Марта неизменно розы, в другие дни цветы он не дарил, только раз в год. На день рождения Есении он подарил однажды золотой кулончик, а на следующий год совсем забыл про день рождения супруги, даже но

Появление Регины Денисовны в жизни Эдуарда и Авроры оказалось очень неожиданным. Оно походило на внезапно нагрянувшее землетрясение, оставляющее после себя множество разрушений. Она просто непрошено ворвалась, словно уходила совсем ненадолго, словно не было никаких обид, словно всегда жила для своего сына. Женщина, что оставила своего маленького ребёнка с отцом после развода вдруг вспомнила о родительских чувствах и решила вернуться? Эдуард и сам не понимал - почему вдруг его мать появилась, но выгнать её не мог. Как ни крути, когда-то эта женщина родила его, не спала ночей у его люльки. Потом изменилась, конечно, но он был благодарен матери. Не любил, но старался уважать. Где-то из глубин сознания прорезывался голос того мальчика, что сидел вечерами у окна и ждал, что мама придёт. Надеялся, что это всего лишь злая шутка судьбы, что мама его не оставила, как говорили окружающие. Однако она вернулась слишком поздно. Вернулась, когда Эдуард смог многого достичь, занял место генерального

Нехитрое счастье. Часть вторая. Читать первую часть Выходя из кабинета, она почувствовала странное облегчение, будто сделала первый шаг в неизвестность. Впереди была дорога в деревню — туда, откуда когда-то уехала, чтобы доказать всем, что она чего-то стоит, что она сильная. Теперь же она ехала туда, чтобы понять — есть ли в ней ещё что-то, кроме той самой силы. Когда Регина впервые увидела мальчика, сердце у неё заколотилось так, что пришлось сделать глубокий вдох. Он сидел в углу старого дивана, почти незаметный, худенький, светловолосый — удивительно красивый ребёнок. Но глаза… Глаза были потухшие, как будто в них выключили свет. Сергуня прижимал к себе мягкого медвежонка и смотрел в одну точку. В доме стояла тишина, тяжёлая, неестественная для места, где живёт ребёнок. — Это Верка ему из города игрушку привезла, — тихо пояснила Нина, наклонившись к Регине. — За несколько дней до того, как её не стало. Он теперь с этим медведем не расстаётся. И ни с кем не разговаривает. Регина по

Нехитрое счастье. Часть первая из двух – Регина Леонидовна, там женщина к вам буквально прорывается, – заглянула в кабинет помощница Анжела. – Я сказала, что у вас сегодня не приемный день, но она ни в какую. Кричит, ругается, говорит, что вы обязаны ее принять. Регина медленно подняла глаза от монитора. Буквы на экране расплывались – утро выдалось и без того тяжелым. Она потерла виски и устало вздохнула. – Ну пусть зайдет. Только предупреди – не больше пяти минут. Анжела кивнула и исчезла за дверью. Через несколько секунд в кабинет, словно порыв ветра, влетела дородная женщина в поношенной куртке и ярком цветастом платке. – Регинка! – с порога заголосила она. – К тебе пробиться – как в Кремль! Ну, ты даешь! Регина вздрогнула от этого простонародного «Регинка» – так ее называли только в детстве. Она подняла глаза на посетительницу. Нина. Двоюродная сестра, с которой они не виделись, наверное, лет десять. – Нина?.. – тихо произнесла она, поднимаясь из кресла. Та уже шагнула к ней и креп

Аврора сидела у окна и с наслаждением любовалась видами. Панорамные окна и квартира на высоком этаже - ее давняя мечта, которая, наконец, осуществилась. Пришлось немало работать, но в свои двадцать девять она сумела собственными силами накопить на эту двушку в центре. Солнце золотило крыши, внизу шумел город, а здесь, на двадцать пятом этаже, было тихо и уютно. Аврора была счастлива. Родители ею гордились. Она сделала глоток зелёного чая и с наслаждением подумала о том, что ни капли не жалеет о своём выборе. Она карьеристка до мозга костей. Да, ещё не успела выйти замуж, да и на примете никого достойного не было, зато могла позволить себе расслабиться и наслаждаться жизнью, ни от кого не зависеть. Впереди был целый выходной, посвященный только себе: медитация, долгий сон и, возможно, просмотр какого-нибудь сериала. Идиллия рухнула в одно мгновение, когда резкая трель домофона разрушила такую приятную, расслабляющую тишину. Аврора вздрогнула и удивленно посмотрела на дверь. Гостей она с

Зинаида Николаевна в который раз медленно обошла свою квартиру, словно прощаясь с каждой стеной, с каждым углом, с каждой трещинкой на потолке. В этой квартире прошла почти вся её жизнь — молодость, зрелость, незаметно подкралась и осень жизни… Здесь когда-то стояла детская кроватка, здесь собирались за столом по праздникам, здесь плакали и смеялись, ругались и мирились. Она задержалась на кухне, подошла к окну и, опершись ладонями о подоконник, тяжело вздохнула. За стеклом кипела жизнь. Весна уверенно вступала в свои права: деревья покрывались свежей зеленью, солнце светило по-особенному мягко и щедро, будто стараясь загладить все печали. Люди во дворе сменили тёмные пальто на лёгкие куртки, кто-то торопился по делам, кто-то неспешно гулял. Дети шумно носились по площадке, кричали, смеялись, раскачиваясь на качелях. На лавочке грелись кошки, лениво щурясь на солнце. Жизнь шла своим чередом — обычная, привычная, равнодушная к чужой боли. Всё было как всегда. Всё… кроме перемен в её жиз

Третья неделя сентября выдалась на удивление солнечной, даже привычные затяжные дожди уступили место последним отголоскам уходящего тепла. Бабье лето золотило листву за окном, и Тамара ловила себя на мысли, что впервые за последние месяцы может просто сидеть на подоконнике, пить теплый чай с мятой и смотреть вдаль, не чувствуя ни тошноты, ни предательской слабости в ногах. Беременность, которая сначала напоминала затянувшееся испытание, наконец-то смилостивилась над ней. Токсикоз отступил, давление перестало скакать, и врачи, наконец, перестали хмуриться и говорить загадками. Тамара погладила округлившийся живот. - Слышишь, мелкий, ещё чуть-чуть потерпи, - прошептала она. - Маме сначала нужно генеральную устроить, а потом уже и тебя встречать. До декрета оставалась всего неделя. Всего семь дней отделяли её от момента, когда она сможет с головой уйти в обустройство гнёздышка для нового члена их семьи. Она уже мысленно расписала план: перестирать шторы, перебрать шкаф в детской, которую