Жизненные истории

Сегодня у Насти день рождения, исполнилось двадцать восемь лет, не замужем, и можно сказать не встречалась с парнями. А все потому что считает себя некрасивой, молодые люди и впрямь как-то обходят стороной, на свидания не приглашают. У неё сегодня прекрасное настроение, родители с утра пораньше уже позвонили и поздравили, пообещали подарок вручить вечером после работы. - Какой сегодня прекрасный день, и сон я видела легкий и красивый. И погода за окном прелесть, солнечный день, - радовалась Настя. На работу не шла, а летела, хоть в одной руке был пакет с шампанским и двумя коробками конфет, в другой большой торт, купленный накануне. По сложившейся традиции у них в коллективе, после работы задерживались на часок и отмечали с коллегами день рождения. Настя считала себя некрасивой, и действительно ничем не выделялась, серенькая такая внешность, одевалась тоже скромно, но какая она добрая и покладистая, на это конечно никто не обращал внимания. Комплекс некрасивости был у неё со школы, девчонки в старших классах вовсю крутили с парнями, а Настя всегда одна. Кто ей это внушил, она и сама не знает. Поэтому и вещи на себя покупала нейтрального цвета, чтобы не бросались в глаза. Дождавшись автобуса, она осторожно вошла в салон, оберегая торт, как дорогую хрустальную вазу. Оберегала от спешащих, занять свободные места пассажиров, и увидев свободное место уселась у окна, поставила на колени коробку с тортом. Улыбнулась думая: - Ох, как мне повезло, нашлось свободное место, видимо сегодня мой день. Не зря же у меня сегодня день рождения. Настя вздохнула с облегчением, улыбнулась солнцу, городу и счастливому утру. Глядя в окно на проплывающие мимо знакомые улицы и дома, парк, ей нравилось все в это утро. Напротив неё сидели два молодых человека, она на них и не смотрела, но вдруг услышала: - Ром, посмотри на эту кикимору напротив. Сама страшненькая, а с таким самодовольным видом сидит, как принцесса. Наверное мечтает о принце. Настю словно кипятком ошпарили, все краски этого утра померкли, и она снова почувствовала себя некрасивой. Брошенная фраза стрелой вонзилась в её сердце. Она глянула на парня, который сказал эту фразу. Из себя ничего не представляет, серая личность с маленькими бегающими глазками и неприятными тонкими губами, но позволил себе громко сказать о ней гадость. Она с пренебрежением посмотрела на него и отвернулась к окну. Но тут вдруг услышала другой голос, рядом сидящий парень, сказал: - Прекрати нести ерунду, Колян. Мне каждый раз за тебя стыдно, за твою невоспитанность. За что ты обижаешь людей? Девушка, не обращайте на него внимание, такой уж он… Ей казалось, что все на неё смотрят глазами того парня, вжала голову в плечи и изо всех сил старалась, чтобы не заплакать от обидного комплимента. Даже от защиты его соседа, обидные слова к сожалению, не уменьшили боль души. Дальше Настя ехала без настроения, на одной из остановок тот, что оскорбил её вышел, а второй остался. На своей остановке она обратила внимание, что молодой человек тоже вышел вслед за ней. И всё, она направилась в свой офис, думая, что нужно как-то сбросить с себя то, что она услышала в автобусе. Уже на своем рабочем месте она пришла в себя, а все потому что коллеги встретили её весело с шариками и все разом кричали: - С днем рождения, Настя! Рабочий день Насти прошел в обычном режиме, правда немного веселей, она забыла об утренней неприятности в автобусе. Коллеги нет-нет, да напоминали ей о дне рождении и даже руководитель офиса на расширенном совещании преподнес ей цветы и некоторую сумму в конвертике. - Анастасия, с днем рождения, желаю дальнейших удач, мы все знаем, как ты ответственно относишься к обязанностям, и чтобы дальше у тебя был стимул, вот тебе небольшой конвертик. Лично мне нравится твой подход к решению рабочих вопросов, и мы все ценим тебя, как отличного специалиста. Уж такого услышать о себе Настя даже и не мечтала. Да, она старалась, она старательно исполняла свои обязанности и другие поручения руководства, но считала, что так все работают. Она раскраснелась от похвалы и чуть не расплакалась, тихо поблагодарила: - Спасибо. Я стараюсь. После работы посидели с коллегами, правда недолго, часа полтора и разъехались по домам. А дома её ждали родители, отец вручил розы, а мать преподнесла серьги, о которых мечтала Настя, и шелковый платок на шею, как раз к осеннему пальто. День закончился хорошо, проводив родителей, Настя посидела немного в интернете и легла спать. Проснулась рано от того, что ей приснился сон, где она с каким-то мужчиной, держась за руки шла по полю с ромашками и оба громко смеялись. Ей показалось, что она проснулась именно от смеха. - Ну надо же какой сон, а ромашек видимо-невидимо и незнакомец с карими глазами, но черты лица не запомнила. Как легко и спокойно мне сегодня. Ну ладно, это сон. А сейчас начинается будний день. Кофе, бутерброд и бегом на автобус. Работу никто не отменял. Войдя в автобус, Настя уселась на переднее сиденье у прохода, у окна место занято. Сидел мужчина и смотрел в окно. Казалось он задумался о чем-то, даже не повернул голову, когда Настя приземлилась рядом. Автобус дернулся, и она слегка задела соседа локтем, а он взглянув на Настю карим взглядом, с улыбкой сказал: - Доброе утро. Как дела? Она удивленно смотрела на молодого незнакомого человека, но вдруг вспомнила вчерашнего утреннего защитника. Смутилась. - Здравствуйте, - тихо пролепетала и опустила глаза, почему-то покраснев. - Вы на работу? Я вчера видел, что вышли мы на одной остановке. Причем вы с тортом, - проговорил он. - Да, на работу. У меня вчера был день рождения. - Ну тогда поздравляю, лучше поздно, чем никогда, - смеялся он. - Меня зовут Роман, а вас? Если конечно не секрет. - Да какой секрет. У меня самое обыкновенное имя Настя. - Настя, очень приятно. А я-то думаю кого вы мне напоминаете. Настенька из сказки «Морозко», такая же скромная и смущенная. Настя - самое доброе и сказочное имя, - смеялся он, и она тоже улыбалась. И кстати белозубая улыбка у неё была просто обезоруживающая. Это отметил про себя Роман. Так незаметно разговорились и доехав до своей остановки, оба вышли из автобуса, Роман вперед и даже подал ей руку. Настя подумала: - Я уж думала, что таких вежливых молодых людей не существует, а оказывается есть. От жизни что ли я отстала? - Ну пока, Настя, мне туда, махнул рукой Роман вправо. А ваш офис через дорогу. Я вчера видел, как вы туда направились, верно? - Да, вон то огромное здание с темной, стеклянной витриной. До свидания. Роман со вчерашнего дня потерял покой. Ему было неудобно перед незнакомой девушкой за своего соседа, как неприлично он высказался о девушке и поставил её в неловкое положение. - И почему Колян назвал её кикиморой, ему совсем было не понятно. Обыкновенная, скромная девушка, а как достойно она отреагировала на его оскорбление. Гордо отвернулась к окну и не ответила. Другая бы, наверное, на весь автобус закатила скандал, или еще хуже, а эта промолчала. Респект девушке. Роман видел, как выйдя из автобуса, незнакомка поспешила на переход и перешла на другую сторону, а потом затерялась среди пешеходов. Да и он спешил в автосервис, куда сдал свою машину накануне, его просили зайти по поводу ремонта, а потом к себе на работу, как раз рядом с этим автосервисом. У него небольшой бизнес по грузоперевозкам. Настя после окончания работы вышла из офиса и направилась к переходу, когда на её пути встал Роман с букетом оранжевых роз. От неожиданности она вздрогнула: - Роман? - Он самый. С днем рождения, прошедшим, желаю счастья и любви! Пусть поздно, но зато от души. Ты спешишь? – улыбался он, подавая ей в руки цветы. - Нет, не спешу. Дома меня никто не ждет, у меня даже кошки нет, - как-то легко и беззаботно ответила она и даже не засмущалась. - Тогда приглашаю в кафе, нужно же день рождения отметить. - Так уж прошел он. - А мы будем считать, что продолжается, - взяв её за руку пошел к переходу, кафе было неподалеку. Они сидели за столиком напротив друг друга, общались и вдруг Насте пришло в голову, что этот взгляд карих глаз она и видела во сне. Но промолчала, боясь, что Роман истолкует как-нибудь неправильно её сон. Уже стемнело, когда они поехали домой на такси. Роман рассказал, что машина его в ремонте и через неделю будет готова. А пока им придется ездить на автобусе. Роман не навязывался, не напрашивался в гости, просто довел до подъезда, сказав: - До завтра, Настя, созвонимся, - и заскочив в такси, уехал домой. Настя не могла уснуть, перед глазами стоял Роман, симпатичный молодой человек тридцати двух лет, так он сказал. Утром встретились в автобусе, когда вошла Настя, он сидел на втором сиденье, вскочил и уступил ей место. Вечером он вновь встретил её у офиса, правда уже без цветов. Им было легко и комфортно вместе, ходили на фильм, гуляли в парке, а потом он встречал её на машине. Утром забирал на работу, вечером приезжали вместе. Романа она пригласила в гости сама, пили чай с тортом. А потом как-то незаметно все у них произошло, Роман был поражен, что был у неё первым. А Настя была рада, что встретила такого необыкновенного Романа, добропорядочного и заботливого. Однажды он сказал: - Настя сегодня вечером идем знакомиться с моей бабулей. Ты же знаешь, у меня кроме неё никого нет, воспитала она меня, родителей и не помню, погибли они, когда я был совсем маленький. А когда ты меня познакомишь со своими родителями? - Ну не знаю, да хоть завтра. Бабушка Анна Семеновна встретила Настю настороженно, приглядывалась, потом пригласила в комнату. Сели пить чай из красивого чайного сервиза. Роман улыбался, а потом сказал: - Бабуль, расслабься, Настя, как из сказки «Морозко», такая же добрая и приветливая. Ты убедишься в этом. А завтра мы едем знакомиться с Настиными родителями. - Ну, Ромашка, походу у тебя все серьезно на сей раз? – спрашивала бабушка и рассказала Насте историю. - Настенька, ты не обижайся, что я тебя так встретила настороженно. Год назад Роман привел девушку знакомиться со мной. Я как увидела её, мне чуть плохо не стало. В боевом раскрасе, глаза вокруг черным нарисованы, губы ярко-красные, а самое главное, сразу со мной на «ты». Только перешагнула через порог и выдала: «Привет, ты что бабка крутых девчонок не видела, ну что уставилась?» Я опешила и нырнула в свою комнату, а Рома быстро увез её из квартиры. Он и сам не ожидал от неё такой выходки. Знал, что шустрая, но не настолько. Хорошо, что все на этом и закончилось. Роман смеялся, Настя тоже улыбалась. - Да ладно, бабуль, ну не разобрался, да и знакомы-то мы были две недели всего… забудь, как страшный сон, - говорил Роман бабушке. Настя понравилась Анне Семеновне, а когда та уходила, шепнула ей на ушко: - Вот такую жену, как ты, я хочу моему внуку. Ромашка мой хороший, вы подходите друг дугу, я вижу. Родителям Роман тоже понравился, серьезный, вежливый и рассудительный, особенно отцу, который нашел общую тему, он сам автомеханик. А потом была свадьба, Роман счастливый говорил Насте: - У меня самая красивая невеста! Как хорошо, что я тебя встретил! Настя смеялась, она верила своему любимому новоиспеченному мужу, и еще смеялась от радости, ведь в ней уже зародилась новая жизнь. Хотя об этом секрете пока знали только они с Романом, потом преподнесут родным сюрприз. Вот радости будет! Автор: Акварель жизни.

"Может, сама беду притянула? – сокрушалась девушка. - Мысли-то материальны!" Все стало происходить по законам Мерфи, которые еще называют законами подлости: подумай о хорошем – оно сразу исчезнет, подумай о плохом – оно произойдет! Но, так или иначе, получилось то, что получилось. В принципе, частично все было справедливо: она уже четвертый год не работала, плавно перейдя из декрета в уход за дочкой – так они, в свое время, решили вместе с Сашкой. И, естественно, денег для вложения или вкладывания в этот самый бюджет ей было взять неоткуда. Причем, муж это прекрасно знал. И до этого момента все шло прекрасно, и никто не напоминал ей о несостоятельности в материальном плане: - Ах, милая, я так тебя люблю! Ты у меня такая хозяйка! А что бы было, если бы ты вышла на работу? Правильно мы тогда решили! Честно говоря, решили тогда не они, а он: Алла была против, да и в фирме предупредили, что будут ее ждать. К тому же, престижную работу в наше непростое время терять не хотелось, а девушка работала бухгалтером. А все знают, что хороший бухгалтер получает очень неплохо. Но Сашка надавил на все, что можно: он прекрасно знал, где у нее «кнопка»! Тут была и любовь, и здравый смысл, и сострадание в одном флаконе. И Аллочка уступила: может, в этом и было ее предназначение? Да, обеспечивать надежный тыл любимому мужу, как делают многие другие. Создавать комфорт, уют и хорошую обстановку дома после напряженного трудового дня. Да и дочка будет под присмотром, а не то, что в детском саду: ведь все в курсе, что там творится. А на дорогой сад денег у семьи не было. И вот сегодня оказалось, что у нее нет права голоса! От неожиданности девушка даже не нашлась, что ответить: просто молча сидела и смотрела в тарелку. Но муж все прочитал по ее изменившемуся лицу и быстро произнес: - Я просто хотел сказать, что мужчина – глава семьи, поэтому я буду решать, как поступить! А если ты обиделась, Аллочка, – извини: я ничего плохого не имел в виду! Это, конечно же, не было ссорой: так, досадное недоразумение! Которое, к тому же, моментально разрешилось: Аллочка не обиделась, и инцидент был исчерпан. Да и речь в разговоре шла о мелочи, которую потом оба со смехом пытались вспомнить, но им это не удалось. Но первый неприятный звоночек уже прозвенел: ложечки нашлись, но осадочек остался. К тому же, если человек поступил так однажды, он поступит так второй раз. И это не заставило себя ждать. Только теперь уже имело несколько другую окраску, как и последствия, так как сопровождалось не только словами, но и действиями. - А тебе слово не давали! – неожиданно оборвал ее Сашка за очередным ужином, когда она попыталась вставить в разговор и «свои пять копеек»: дескать, не согласная я с Вами, барин! – Твое дело телячье! "Вот оно!" – мелькнуло в голове у Аллы. А вслух девушка спросила: - А почему телячье-то? Поговорку она, к сожалению, знала. И ее неблагоприятное продолжение тоже. Но, по мнению девушки, она не имела к ней никакого отношения! - Да потому что ты не можешь принимать никаких решений, - спокойно объяснил муж. – Ты живешь на мои деньги, поэтому сиди тихо и не питюкай: твой номер – шестнадцатый, а голос – совещательный! Ясно? Алке стало так ясно, что глазам больно. Но Сашка на этом не остановился: хотя что еще можно было сделать в данном случае? Ни за что не догадаетесь: он собрал всю наличку, даже выбрал мелочь из карманов и уехал к своим родителям - карты у мужа всегда были с собой. Тем самым он ясно дал понять, чьи в лесу шишки. А совершенно оплеванная Аллочка осталась с Леночкой дома. Сначала она хотела заплакать, что было бы логично: ведь ее бросили! Причем, нагло, подло и бесцеремонно. Это оказалось настоящим предательством, а такое приличные люди не прощают. Но потом девушка стала мыслить конструктивно: слезами горю не поможешь. А месть нужно подавать холодной. Как там говорится: мне отмщение и аз воздам. А месть и возмездие – разные категории: первое из серии эмоций, а второе – понятие юридическое. Муж ушел, тем самым дав понять: "Ты мне не нужна и твой ребенок – тоже". - Ну, что, мы тебе не нужны? Ладно – я согласна! Поэтому, думаю, что ты не очень огорчишься, если уйду и я, - так решила Алла и стала собирать вещи, предварительно позвонив отцу: мамы уже не было. И любящий папа вызвал и оплатил дочери с внучкой такси: денег-то у нее был шиш! Поэтому, Сашка, видимо и рассчитывал, что без средств жена никуда не денется! А он немного поучит ее, как нужно вести себя в патриархальной семье, потому что слишком часто стала рот разевать. А это – непорядок, братец ты мой: жена да убоится мужа своего! Да, всю эту лабуду он позже изложил изумленной жене. Но потом, конечно же, мужчина предполагал вернуться: без уюта и удобств ему никак нельзя! А жизнь с Аллочкой его вполне устраивала: красивая, умная, хозяйственная – чего еще надо-то? А про то, что она права голоса не имеет, так это все он несерьезно: чего не скажешь в шутейном разговоре! Ну да, что – уж и пошутить нельзя? И Сашка, вернувшийся наутро – чтобы жена поволновалась, как следует! – и не обнаруживший своих девочек, сразу поехал к тестю: было воскресенье. Но ему дверь не открыли, хотя он пытался стучать ногами. А потом через небольшую щелку папа Аллы сказал, что еще один удар в дверь, и уже он настучит зятю, но по затылку, а потом вызовет полицию. Бывших десантников не бывает, поэтому Сашка удалился. Выйдя из подъезда, он хотел поговорить с женой хотя бы по телефону и все объяснить, но абонент оказался недоступен. И тогда мужчина понял, что все пошло немного не туда, и его шутки – или не шутки? – зашли слишком далеко. Но признаться в этом себе не хотелось. А уж кому-нибудь еще - тем более. Как так: умный, самодостаточный и прокололся на такой мелочи? Ну, ничего! Еще эта не понимающая шуток юмора приползет на брюхе и будет проситься обратно: такими мужчинами не бросаются! Так решил Саша и поехал в пустую квартиру, где у него не было привычного обеда. И это оказалось даже посильнее отсутствия жены: быть без горячего супчика он не привык! Ну, ничего – скоро все вернется на круги своя! Курица на брюхе не приползла: куры же не умеют ползать! А от Аллочки ожидалось именно это: ей нужно было подойти первой и постараться помириться. Это тоже потом изложил ей Сашка. Но так поступают только виноватые в чем-то люди! А те, которые не могут извиниться по-нормальному – да, таких полно! - и не хотят признавать свою вину, говорят: - Ну, хватит дуться – давай мириться! Вот так, хотя бы, должен был поступить в данном случае муж. Но он молчал и предпочитал ждать извинений от ни в чем не повинной жены, которая, к тому же, была очень гордой. И это уже была откровенная фиг.ня. - Так с любимыми женщинами себя не ведут! – пришла к правильному выводу умная Алла. - Значит, любовь мужа прошла. Как там, в стишке-то: а если нет любви, так и грустить о ней не надо! Хотя, кажется, в стихотворении речь идет о цветах среди зимы. Но - какая разница! Аллочка будто заледенела. И хотя она со временем разрешила мужу видеться с дочерью – все-таки, отец, да и девочка скучала, дальше этого дело не пошло. За три месяца Сашка, почему-то, не дал ей на дочь ни копейки: они не были разведены, и официальных алиментов не было. А жена не просила: у папы была неплохая военная пенсия. И совершенно не стоит забывать о гордости. К тому же, Алле удалось устроить дочку в детский сад и вернуться на старую работу. Правда, пока на полдня, но этого стало вполне хватать: хорошие бухгалтеры сегодня были в цене. И это позволило девушке съехать от папы на съемную квартиру - поближе к месту трудоустройства. Тут и активизировался муж: папы рядом не было и бояться стало некого. И оказалось, что он очень ее любит! Да, сильно-сильно! Поэтому, почему бы им не возобновить их такую счастливую жизнь? Ведь у них все было раньше очень хорошо! К тому же, он уже на нее совершенно не сердится! Соглашайся, Аллочка! Сашка даже рискнул позвонить тестю и попросить, чтобы он поспособствовал счастью дочери: на расстоянии можно было не бояться получить «в пятак». Но Аллин папа видел счастье дочери совершенно в другом ракурсе и поэтому сразу же попросил зятя пойти на хутор с сачком, причем, сделал это с употреблением ненормативной лексики. Так продолжалось довольно долго: Сашка и Алла оказались удивительно упорными в достижении своих таких разных целей. А потом девушка сказала, что подает на развод. - Да, на развод! Видеться с дочкой можешь, я препятствовать не буду! Но дочка шла для Александра только в комплекте с женой, и виделся он с ней только потому, что хотел вернуть Аллочку! Да, и что? Многие так живут! Ну, девочка. Ну, хорошенькая. Ну, будет он ей платить алименты. И папа Саша потихоньку стал устраняться из жизни Леночки: деньги переводил на карту, а видеться с девочкой перестал. И это оказалось очень кстати: у нее появился новый папа – мама снова вышла замуж! И у них все было хорошо. Второй муж тоже хотел, чтобы любимая Аллочка сидела дома: - Милая, будешь обеспечивать мне тыл! А я вам – безбедное существование! Но Аллочка предпочла иметь собственные деньги, чтобы уж точно ни от кого не зависеть. К тому же, она уже однажды была очень надежным тылом: только партнер оказался уж очень ненадежным во всех смыслах. И где гарантия, что этого не произойдет еще раз? Хотя бо.м..ба в одну ворон..ку и не попадает, но может лечь рядом, и этого будет вполне достаточно. Да и законы парных случаев никто не отменял. - Поэтому, нет, дорогой, даже и не проси: я буду продолжать работать! А тыл нужен исключительно для фронта: а у нас с тобой все хорошо и спокойно. Ведь, правда? И муж согласился - это оказался очень весомый аргумент. А у хорошего главбуха всегда в рукаве имеется пара весомых аргументов: да, Алла Александровна к тому времени уже получила повышение! А вы, дорогие кавалеры, если захотите поиграть во что-нибудь патриархально-матриархальное, хорошенько подумайте: а вдруг продуете? И выберите лучше что-то менее радикальное и более безобидное, например, домино или шахматы. Ну, рыба. Ну, мат. Но не так же, честное слово: когда сразу уходят с ребенком к родителям, и посылают любимого мужа по известному адресу! А милым дамам нужно понимать, когда с ними шутят! И не вести себя так, как поступила совершенно не смыслящая в тонком юморе примитивная Аллочка. Автор: Ольга Ольгина.

да и вообще лучше бы этой невестки не было. Но Рома выбрал, и она промолчала. Лидия растила сына сама. Мужа у нее никогда не было. Родила ребенка вне брака. Лида долгое время верила обещаниям бывшего сожителя, но в итоге осталась одна. Не впала в отчаяние и все свои силы бросила на воспитание Ромы. Лидия помнила времена, когда Рома был маленьким. Как она учила его ходить, говорить. Как рассказывала ему обо всем на свете. Потом, когда он подрос она часто сидела с ним за ужином, слушала, как он с азартом рассказывал о школе, друзьях, первой любви. Его рассказы порой были по-детски нелепы и это было забавно. Все достижения сына она принимала, как свои собственные. Ужасно гордилась. Тоже самое было и с неудачами. Их Лида тоже принимала на свой счет и всегда старалась помочь. Она помнила и болезни сына. Обычно сидела с ним до самого утра, гладила его по голове, переживала. В такие моменты ей казалось несправедливым то, что дети вообще болеют. Хотелось забрать его хворь себе. Рома, несмотря на жар и видя, как мать тревожится, пытался успокоить ее: «Мам, все будет хорошо». И теперь, даже когда он подрос, она все равно считала его ее маленьким мальчиком, которому нужна ее забота и поддержка. Потому, когда Рома женился, Лидия Фёдоровна почувствовала, как пусто стало в доме. Одна мысль о том, что ее сын уже не будет с ней ужином, делится историями и проблемами, вызывала в ней странную тоску. Она пыталась не показывать этого, но в глубине души было больно. Наверное, в какой-то степени это можно назвать эгоизмом. Но Лида никогда бы себе в таком не призналась. Да, Лидия Фёдоровна не любила Надежду. Она винила ее за то, что та забрала у нее Рому, хотя сама понимала, что это неизбежно. Не эта невестка, так какая-нибудь другая девица была бы с Ромой. Но в этом Лида тоже не готова была себе признаться. Свою невестку она воспринимала чуть ли не за главного виновника всех своих проблем. Лидия Федоровна не могла скрыть своей неприязни к Надежде, хоть и старалась делать вид, что все в порядке. Каждое ее слово, каждый взгляд на невестки вызывали раздражение, а за улыбкой Лидии всегда скрывался холод. Надя чувствовала это напряжение и постепенно стала избегать общества Лидии Федоровны. Время от времени они с Ромой приходили «на чай», но потом очень быстро убегали по каким-то срочным делам. С каждым разом их встречи становились короче, а разговоры более поверхностными. Молодые перестали делиться с Лидой своими планами. Да и Рома словно стал каким-то другим. Лида перестала узнавать своего сына. Ненароком стала думать о том, а не приворожила ли его Надя… Все это безусловно ее злило и раздражало. Не высказанные обиды копились в душе. И однажды, когда Надежда с Ромой пришли к Лидии Фёдоровне с радостной новостью о том, что ждут ребенка, Лидия Фёдоровна, не скрывая своего недовольства, слишком резко ответила Наде: — Ты уверена, что тебе это нужно? Может не стоит портить жизнь ни моему сыну, ни себе. Слова прозвучали, как удар, даже сама Лидия не сразу поняла, насколько жестоко они были сказаны. Она просто не могла избавиться от чувства, что Надежда, неудачно вмешавшаяся в их жизнь с сыном, все разрушает. Надя промолчала, ее лицо побледнело, а глаза, которые всегда сияли добротой, теперь затуманились. Рома же впервые за все время посмотрел на нее не как на мать, а как на чужую женщину. — Сколько яда надо иметь внутри, чтобы такое сказать моей жене. — Ответил он на ее слова. Рома был готов защищать жену. В тот момент Лидию его слова больно ударили. Он никогда не говорил с ней так твердо, отстраненно, словно она кто-то чужой. Когда они ушли, не прощаясь, Лидия долго сидела в тишине. «Это все она…» — подумала Лида с горечью. — «Если бы не она, Рома бы так не заговорил. Она настраивала его, тихо, исподволь. А теперь и вовсе вычеркнула меня». Лида долго не могла понять и принять, что сама отвернула от себя сына.Она все ждала, когда Рома ей позвонит. В ожидании прошло несколько недель. Она писала короткие сообщения: «Как ты?», «Ты поел?», «Зайди, я приготовила твой любимый пирог». Но в ответ лишь тишина. Гордость мешала позвонить первой. В какой-то момент она поняла, что потеряла связь с единственным человеком, ради которого жила. Дом стал слишком тихим. И впервые за долгое время Лидия почувствовала себя по-настоящему одинокой. В тот день, когда осознала какую ужасную ошибку совершила, Лидия Федоровна не спала почти всю ночь. Она ворочалась, перебирая в голове сцены последнего разговора, слова Ромы, свое молчание. Утром, наливая себе кофе, вдруг подумала: «А если все-таки попробовать по-другому?» Она решила, что не будет писать ни длинных сообщений, ни извиняться в лоб. Это было бы не по ней. Но сделать что-то теплое, без слов она вполне могла. Целую неделю она вязала свитер для будущего внука. Кто-то, а малыш точно не виноват в скандале и ее собственной глупости. Удивительно, но мысли о будущем внуке грели. В день когда Лида решили сделать шаг к примирению, она испекла пирог. Аккуратно все упаковала. Даже записку написала на клочке бумаги, как раньше, когда Рома был школьником: «Если ты захочешь, то я рядом. Всегда. Мама». Отнесла все к двери молодых и просто оставила. Позвонила в звонок и ушла, не дожидаясь. И пока спускалась по лестнице, впервые за долгое время почувствовала, что, возможно, еще не все потеряно. Особых надежд на свои действия не возлагала. Готова была смириться с тем, что сама отвернула от себя как невестку, так и сына. Телефон зазвонил вечером, когда Лида уже почти смирилась, что ответа не будет. Имя на экране было родное: Рома. Сердце застучало, пальцы чуть дрожали, когда она нажала «принять». — Мам, спасибо за пирог, — голос был ровный, без упреков, но и без той прежней тепла, к которому она привыкла. — Надя попробовала — сказала, вкусно. И... передает спасибо за свитер. Она расплакалась, если честно. Лида замерла. Ее ответ застрял где-то между горлом и сердцем. Она не ожидала, что Надя… не проигнорирует. Что она не оттолкнет. Ей казалось, что в невестке будет "проблема". Не захочет общаться и Роме не "даст" позвонить матери. — Передай ей... передай, что я не хотела быть злой, — тихо сказала Лида. — Я просто... я боялась, что потеряю тебя. А теперь понимаю... я сама себя отдалила. На том конце была пауза. Затем Рома сказал мягко: — Мама, ты ничего не теряла. Просто перестань сражаться. Надя не враг. Она за нас всех переживает... Честно говоря… Я бы не стал тебе звонить, если бы не она не попросила… Лида сильно удивилась. Никак не могла понять почему Надя, которой она обидно и холодно бросила в лицо резкое слово, вдруг не только приняла ее пирог, но и… расплакалась от свитера? Она перебирала это снова и снова, как бы примеряя на себя. Внутри шевелилось что-то неловкое, непривычное. Растерянное восхищение. «Умеет прощать. Не дуpа, как я думала», — почти с иронией подумала Лида, присаживаясь на край кровати. — «Может, у нее просто сердце шире моего?..» И вдруг стало стыдно. Не только перед Надей, но и перед собой. Лида вдруг ясно увидела, что все это время она боролась не с Надей, а со своей собственной тревогой. Боялась, что ее, ЛИду, заменят, забудут, отодвинут. Но никто не собирался ее вытеснять. Надя просто была новой частью жизни Ромы. И если Лида хочет остаться в его жизни, ей нужно это принять. На следующий день она взяла себя в руки и впервые за долгое время сама позвонила Наде. — Надежда, здравствуй. Я подумала… может, я как-нибудь зайду? Посижу с вами. Если ты, конечно, не против. Надя долго молчала, но потом ответила: — Конечно, приходите. Я рада. Правда. Лида не ожидала, что будет так легко и так сложно одновременно. Они договорились на выходные. Лида завершила вызов и впервые за долгое время почувствовала не одиночество, а предвкушение. Потом достала старую кулинарную тетрадь и стала выбирать, что испечь. Уже не чтобы «угодить» или «доказать», а просто чтобы порадовать. Пока готовила, вспоминала, как думала про Надю, что она чужая, холодная, бессердечная. А теперь та самая "чужая" принимала ее, будто ничего и не было. Без назиданий, без обидного снисхождения. По-простому. «Я бы не смогла так… — подумала Лида. — Я бы затаила. Я бы закрылась, ушла в гордое молчание. А она…» Лида поняла, что все это время думала о Наде как о сопернице. Как о женщине, которая отняла у нее сына. И не замечала в ней самого простого — человека. Надя не победила ее. И не собиралась этого делать. Просто потому что не вела с ней вoйн. — Может, она и правда ему по сердцу. И, знаешь, Ромка... Ты, наверное, не так уж и ошибся в своем выборе, — подумала Лида вслух, впервые улыбнувшись с теплом в сердце. Наступили выходные. Лида пришла к молодым с гостинцами. Позвонила в звонок. Надя открыла дверь и впустила свекровь. — Рома еще на работе, — сказала невестка, забирая у Лидии пакеты. — И хорошо. Я к тебе. Лида почти не заметила, как они с Надей оказались на кухне, обсуждая погоду, детали работы, что-то обыденное, но нужное. Словно ничего между ними и не произошло. — Как ты себя чувствуешь? — вдруг спросила Лида, помолчав. — Все хорошо, — ответила Надя, — Спасибо, что спросили. Мне приятно. — Я... тебя не приняла. Наговорила тогда. — голос Лидии Фёдоровны задрожал. — Прости меня, если сможешь... — Мы ведь семья. А в семье главное уметь начать сначала. Тем более у нас скоро будет малыш. Ваша помощь нам очень понадобится. Вы у нас одна. Лидия улыбнулась, смахнула слезу. Ей очень хотелось стать для будущего внука любящей бабушкой. Лидия вдруг поняла, что пора перестать бояться быть не нужной, перестать бояться одиночества. И тогда все, о чем она мечтает, станет ближе. Невестка Надя была сиротой, об этом Лида всегда знала. А сейчас подумала, что девушку, которую она считала чужой, наверняка, также всю жизнь мечтала о семье, как и Лида. Им определенно нечего было делить. Автор: Adler. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 👇

Боря выпил многовато. И теперь сидел, наклонившись к столу с вытертой клеенкой в доме сестры, крепко сжимая в руке стакан. – Да тихо ты! Дети спят! Вот говорили тебе, говорили! А ты ... "Сирота, значит тещи не будет, благодать!" Вот и дошутился,– шептала Зинаида. – Это-то тут при чем? – А при том. Была б хоть одна бабка. А так... Причина напиться у Бори была. Да и делал он это не часто – второй раз после смерти жены. Первый раз – после похорон. Его Лида умерла при родах. Вернее, после них. Санитарка, получившая шоколадку, застучала стоптанными тапками по лестнице, а вскоре вернулась. – Девочка у тебя, папаша. Большая – три восемьсот. – Девочка? – Борис почему-то расплыться в улыбке. Вроде сына хотел. Все мужики же сыновей хотят. А тут – расплылся, – А Лида как? Когда приехать-то? Санитарка почему-то рассердилась, развела руками: – Вот уж чего не знаю, того не знаю. Тазом плод шел. Говорят, кровотечение пока. Завтра приезжай уж. И Боря совсем и не принял во внимание это кровотечение. Решил, что так и должно быть у всех рожениц. Не сильно-то мужики понимают в родах. Приехал уж к вечеру дня следующего, после работы. Шёл вдоль ограды под сухими уже акациями с коричневыми витыми стручками, под мокрыми рябинами с красными гроздьями, под тополями с горьким запахом осени. Шел и смотрел на окна, улыбался. Может Лида уж встала, уж видит, что идёт он? Сумка была не тяжёлой. Мужики подсказали, что взять. Там свежая булка, варёные яйца, пару яблок и виноград. Тогда кормящих не сильно ограничивали. Он долго торчал в коридоре, ничего ему не поясняли, а он прятал черные от станка руки токаря в карманы. Наконец, к нему вышла врач. – Мы сделали все возможное. Но кровотечение сильное было. Такое бывает – осложнение после родов. Соболезную... Борис слушал, не понимая – о чем она? Бледный, как полотно он осел на кушетку. Ему дали стакан воды, какие-то капли. Он послушно все выпил, а потом поднял глаза. – Она что, умерла? – Да, ваша жена умерла. Примите наши соболезнования. Он кивнул. Теперь понял. Как-то неловко стало, что собралось вокруг него столько народу. Он встал, направился к двери. – Поеду... Вон передайте ей,– кивнул на сумку,– Ой! – взял сумку опять, – Я поеду... – Постойте. Девочку мы подержим подольше, не волнуйтесь. А тело жены будет в морге. Когда вы приедете? – Девочку? А да... , – он как-то мысленно ещё не отделил жену от ребенка, привез же сюда одного человека, – А она что, живая? – Живая, живая. И здоровенькая. С девочкой нормально все. Только...только... В общем, занимайтесь пока похоронами, а девочка побудет у нас. – Похоронами? – он совсем потерялся от всего этого, – Ах да. Хорошо. А чего надо-то? Осознание случившегося навалилось уже дома. Боль пронзительно налетала, колола сердце, грызла голову. Потом затаивалась, набирала новый виток сил, и налетала опять. Лида...Лидушка... Его Лида... Не хотела душа принимать. Не уберег... Не уберег... Борис родился и жил в деревне Бараново. Работал в совхозе, долго не женился – не складывалось. А потом умерла мать, остался он в доме с семьёй сестры. Вообще неуютно стало. Сестра всегда была резка, с сумеречным взглядом, вечно усталая от семейных хлопот и хозяйства. И как только позвали в Заречное на завод – Борис уехал. Там, на заводе, и встретил он Лиду. Молодая, скромная, приветливая. Выросла она в детдоме, но здесь, в городе, жила у нее бабка. К ней и приехала Лида после детдома и училища. В дом к бабке пришел жить и Борис. Старуха была ворчлива, замучена жизнью, когда-то спивающейся дочерью и ее собутыльниками. Бориса встретила плохо. Дом их, скорее флигель – пристройка к ещё одному хозяйскому дому, совсем обветшал. Две маленькие комнаты, кухня без окон, в которой стояла ещё и старая, оттертая Лидой, но давно порыжевшая ванна, да небольшая веранда. Самое главное – дом был болен, заражен каким-то кошмарно прожорливым грибком или жучком. Жучок этот ел полы, нижнюю часть стен. Стулья и столы в комнате проваливались ножками в пол. Сколько не топи – в доме было холодно. Борис перестилал пол, боролся, как мог с этим существом, но оно все равно возобновляло свою разрушительную силу. Находился этот дом в старом районе города возле рынка, но в тихом тупиковом проулке, куда заворачивали лишь местные жильцы, да порой алкашня с рынка – недалеко была пивная. Может поэтому и спилась когда-то мать Лиды? Может поэтому и не могла с детства Лида переносить даже запах спиртного? Борис, как встретил Лиду, старался и не выпивать больше. Знал – и расплакаться может. Старуха, бабка Лиды, смирилась с зятем, потому что увидела – работящий. В доме начались перемены, ожила такая несчастная, брошенная всеми когда-то внучка. А уж в конце Борис носил высохшую сорокакилограммовую старуху в ванну на руках. Пролежала бабка полгода, а потом тихо померла. И вот теперь заводской токарь Борис Захаров остался в этом доме один. Вернее, вскоре должен был забрать сюда грудного ребенка – дочку. Ей шел уж второй месяц, но больше в роддоме держать ее не могли. Он ездил в деревню, просил сестру о помощи, но та отказалась. Понять можно – только на работу вышла, на свои законные сто рублей, с тремя пацанами полегче стало, и тут – он. А Борис, хоть деньгами помогать и собирался, но сто рублей и для него было много. Но он обещал присылать сто – все равно не взялась. Лида когда-то только с ним и ожила. Оказалось, что не такая уж она и стеснительная, не такая зажатая. Она долго не рассказывала ему о себе, о детдоме, и лишь года через два раскрылась. – Меня избили на третий же день в детдоме, Борь. – Мальчишки? – Не-ет. Воспитатель. Я боевая такая пришла, веселая, баловаться начала. Она таскала за волосы. Так вот за волосы и притащила в кладовку, заперла – учила быть тихой. – Лида, Господи! Неуж там так с детьми? – Да. Не со всеми. Некоторые уж приходят тихими, а остальных такими делают. С тех пор я боялась ее, вела себя, как мышка. Ненавижу детдом. Никогда мои дети не окажутся там! Никогда! А Зинаида сестра настаивала – отдай в детдом, там уход получше твоего будет. А подрастет, может и заберёшь... А он вспоминал рассказ Лиды. Нет уж... Пусть лучше с ним девчонка растет. Борису дали отпуск в самом начале года. За месяц нужно было решить – что же делать с девочкой. Пожилая медсестра смотрела на него и жалостливо и сердито. – Куда руки-то тянешь? Черные ведь... Это тебе не болванка, чай – ребенок! – Да не грязь это. Не отмывается... Токарь я. – Пока не отмоешь, не дам дитя. Поди вон... мыло. Мыло не помогало, она принесла ему какой-то медицинский раствор, чернота запузырилась, и правда, руки стали чище. – Разве пеленки это? Думал ли чего брал! ... Пеленать-то умеешь? ... А купать как знаешь? ... С детской кухней договорился? Ох...горе, горе... , – причитала она, заворачивая ему девочку, объясняя по ходу основные азы кормления и купания, – Ищи бабенку, или бабку какую. Ведь не справишься сам-то. Как назовешь-то? – Уж назвал. Свидетельство дали. Жена хотела мальчика – Сашу. Вот Александрой и записал. Александрой Борисовной. – Шурочка, значит. Ну, – медсестра подняла запеленанный кулёк, – Сейчас бумаги вынесут, молочка, да и ступай. Чуть что – зови врача. В авоське болталась бутылка холодного молока. Борис вышел на морозную улицу. Девочка сморщила личико, сжала глазки от яркого света зимней улицы, кругленький рот ее открылся, она чуток покряхтела. Он почувствовал под руками ее живое тельце, и только сейчас вдруг испугался. Она же живая! Не кукла... Борис прикрыл девочке лицо и направился на автобусную остановку. Под ногами скрипел снежок. Девочка уснула. А Борис ехал в каком-то оцепенении. А что там будет дома? Что делать дальше? Растить, кормить, пеленать и думать, как жить ... Пока ещё особой любовью к этому "червячку" Борис не проникся, хоть и была она, вроде, хорошенькая. Теперь личико ее не было таким красным, как тогда, когда показывали ему ее месяц назад, чуток налились щёчки. Он называл ее мысленно – девочка. Не дочка, не Александра, не Шура, а именно – девочка. Как чужую. Он вез домой нечто шевелящееся, канительное, создающее множество проблем. Он так задумался в автобусе, что расслабил и отпустил руки. – Мужчина, Вы ребенка уроните! – услышал женский голос. Борис спохватился, прижал девочку к груди, взглянул на нее – губки ее подергивались, девочка улыбалась во сне. Он прижал ее к себе покрепче. А дома долго боялся распеленать, пугался ее крика. Выкормил все молоко, какое дали в роддоме, а позже с кричащей, плохо завернутой, побежал с ней на детскую кухню. Благо была она недалеко. Детская кухня оказалась уже закрыта, но оставшаяся там работница сжалилась над ним, дала пару бутылочек молока, и велела приходить до одиннадцати каждый день. Несколько дней Борис никак не мог втянуться в процесс. Девочка без конца плакала, он тряс ее, измерял температуру, то пеленал, то разворачивал. Она сучила ножками и ручками, вся напряжённая, красная от слез. А Борис думал, что наверное, в детдоме б ей было лучше. Таких малышей уж там точно не бьют. Пустая стояла ее кроватка – девочка спала с ним. – Чего ж она орет всё у Вас? – спрашивала соседка по дому, с которой ещё из-за несносной Лидиной бабки были они в ссоре. – Я и сам не знаю... Как будто я специально! – вспылил он. Соседка пришла, надавала советов, но эти советы выручили лишь чуток. Он вымотался, не спал ночами. Один раз съездил с девочкой в поликлинику, там выписали какие-то капли от газов, велели класть на животик, но и это не помогло. Неужто так и будет? – и ни сна, ни продыху... Однажды днём ввалились ребята с работы. Шумные, веселые, дышащие свежестью. С ними Катерина – табельщица из их цеха. – Пришли папашку навестить! Они ввалились в тесный флигель. – Эээ, зарос ты брат! Плохо нам без тебя. Возвращайся... Дочка проснулась от шума, заплакала. Он схватил ее на руки. Но вскоре забрала ее Катерина, засюсюкала. – Ничего себе! Берегись, папашка! Красоту вырастишь, проходу от женихов не будет. – Лови..., – в дверь через головы вплыла красная высокая современная коляска, – Это тебе от коллектива. Начальство тоже подключилось. – И это. От внучки младшей, – протянул узел Василий Петрович. Они принесли с собой выпить и закусить. Чуток задержавшись, все прибрала Катерина. Куль "это от внучки" Василия Петровича, их слесаря, было просто волшебным. Когда все ушли, Борис развязал узел, а там... ватное одеяло, пеленки, застиранные и совсем новые, пинетки вязаные, шапочки, ползунки, одежка и даже платьица... Борис и не знал, что на малышей есть столько одежды. Следующим утром Борис проснулся неожиданно выспавшимся и настроенным оптимистично. Ушла тоска и хандра. Мирно спала где-то у него под мышкой дочка. Он долго смотрел на нее. Она опять улыбалась во сне – вот-вот проснется. Борис начал понимать свою ошибку. Он делал все спонтанно: кормил, когда заплачет, укладывал спать ее практически постоянно, потому что хотел покоя, раздражался от ее хныканья, за пелёнками тоже следил абы как. Мыл – по необходимости. Как там в деле токарном? Все по этапам: закрепление – точение – работа с резцами и ... контроль. Так и тут надо действовать – утомить, опорожнить, накормить, уложить... Борис был токарем четвертого разряда. Иногда ему начальство доверяло самое сложные индивидуальные заказы. Неужто тут не справится? И когда девочка проснулась, заиграла ножками, он не стал совать ей бутылку сразу, как делал это раньше. Он развернул ее, натянул пинетки, и начал играть. Она весело ловила его палец, вытягивая рот трубочкой, тянула в рот. Борис первый раз с похорон жены громко смеялся. – Ох, Шурка! Ох, хитрющая... , – он первый раз назвал дочку по имени. А она подтянула ножки и наложила ему кучку на пеленку. – Ну, спасибо тебе, дорогая. Предупредить не могла? Я б газетку подложил. И тут Шурочка радостно вскрикнула, упёрлась ножками в пинетках, приподняла спинку и размазала вокруг себя то, что размазывать было нежелательно. – Эх ты! Кулемина... Специально, да? Только в новое одел! Жди теперь, сейчас купаться будем, – говорил он с дочкой впервые. Он не давал ей спать до похода в магазин. В магазине его пускали без очереди, потому что пару раз Шурочка устроила там ор. Уже знали – один мужик девчонку рОстит, жена померла. Жалели... А Борис вдруг понял, что дочка его любит, что с ней можно общаться. Она радостно встречает, узнает, успокаивается, когда напевает он песенки. Странно все это было – такая маленькая, а ты смотри... Он первый раз с начала отпуска взглянул на себя в зеркало – почесал щетину. За что его любить-то такого? Он взял бритву и побрился. А ведь она вырастет – отчего-то удивился он сам своей мысли. Вырастет, и будет у него взрослая дочь... Только сейчас он до глубины осознал, что это его ребенок, и только его. И будет дочка рядом во всей его предстоящей жизни. И казалось ему, что все у нее сбудется, осуществится. Он как будто понял теперь две великие тайны земли – явление смерти и явление новой жизни. И теперь все, исключительно все было и будет в его жизни посвящено этой цели – вырастить дочь. Борис влез в драку с пьяницами, зачастившими к ним в проулок. Они тащили сюда от мусора пивнушки какие-то коробки, доски, устраивали себе посиделки, орали песни, ругались матом... А Боря вдруг подумал, что его дочка тут будет ходить в школу. Он выгнал их с рукоприкладством, вынес все натасканное и решил, что будет впредь за этим следить. Но рыночные пьянчуги менялись, и этот угол он теперь разгонял регулярно. Выходил развешивать белье во двор, шел к забору, выглядывал. И если видел очередные посиделки, шел ругаться. Он втягивался в такую жизнь... Вот только, что делать в конце отпуска? Чрез пару недель пошел он в ближайшие ясли. Впереди гордо катил коляску с дочкой, подтаяло, санки были лишними. Оказалось, детей туда берут с трёх месяцев. А ещё он узнал, что есть там пятидневка – в понедельник отдать, а в пятницу забрать дитя можно. Все бы хорошо, да только мест в яслях нет, а очередь через горисполком. – Чего ж вы раньше-то не пришли? Льготник ведь, раз один воспитываете. Идите в горисполком. Требуйте. В горисполком он сходил. Заставили его в коридоре написать заявление, и на этом – всё. Сколько ждать, никто ему не объяснил. Идти в отпуск по уходу? Но деньги катастрофически заканчивались, скоро жить будет не на что. Катерина? Ведь не зря она приезжала с мужиками. Не зря вздыхала, деловито убирала со стола, наводила после всех тут порядок. Разведена, одна растит двоих детей. – Хозяйка тебе нужна, – озиралась вокруг, – Да и сам ты мужик справный. Возле тебя ведь можно ещё и угреться, – она смеялась, а Борис опускал глаза. Потом Катерина ещё прибегала, принесла ему оплату индивидуального заказа – мастер попросил. Опять посидела, поохала на горькую жизнь "без мужика", пожалилась. Она широкая в бёдрах и неразмерно узкая в талии, с приподнятыми плечами и резкими чертами лица обладала какой-то неженственной силой. Борис и трёх секунд не выдерживал ее взгляда, смущался темных полукружий у век и какого-то лихорадочного огня в глазах. Несмелым Борис был с бабами. Да и Лида была совсем другая. Понял он – Катерина не против будет с ним сойтись. Но не хотелось. А какой у него выход? Оставалась неделя до конца отпуска. Он уж обдумывал, как доехать до завода, да поговорить с Катериной. Как в омут... Неужто с ней жить придется? Знать, судьба у него такая. А Катерина, хоть и хабалистая, но детей любит. Приболела Шура, затемпературила. В этот день с утра он вызвал врача. Врач пришла ближе к обеду, выписала лекарства. Нужно было пойти в аптеку. Борис выскочил развесить белье, пока дочка уснула, привычно выглянул на угол проулка. Там опять валялись картонные коробки, стоял притащенный кем-то ящик. И вдруг он увидел, что за ящиком кто-то есть. Пьянь? Борис занёс в дом таз, прислушался – спит ли дочка, накинул старую фуфайку и пошел на угол – разгонять этих пьяниц. Но за ящиками на корточках сидел парнишка лет пяти, а то и меньше, что-то нехотя жевал. – Эй, пацан! Ты чего тут? Мальчик вздрогнул, хотел улизнуть, но Борис схватил его за шиворот. – Стой! Да не бойся ты! Куда? – он взял мальчика за руку. Ручонка грязная, красная и очень холодная. Мальчик смотрел на него испуганно. – Откуда ты? – От мамы. – А мама где? – Там, – мальчик неопределенно махнул рукой в сторону рынка. – Ты уж не потерялся ли? Знаешь, где мать-то? – Знаю, – он посмотрел на раскинувшиеся ряды рынка, – Там, наверное. Или там. – Ага, не знаешь, значит, – Борис догадался. – Знаю, – твердил мальчишка. – Ну, раз знаешь, покажешь. Борис решил, что все равно нужно ему собирать Шуру и идти в аптеку. Заодно и мальчонку проводит, проверит, не заблудился ли. – Ко мне пошли, погреешься и отведу тебя к матери. Мальчик не спорил, мирно пошел с Борисом, шмыгнул у него прямо одетый на диван и притих. Когда собрал Борис Шуру, обнаружил мальчонку спящим. Пришлось будить. – Эй, проснись. Мамка, поди, с ума сходит. Пошли, покажешь, где потерялся. Звать-то тебя как? – Сашка, – тихо откликнулся мальчик, с трудом разлепив глаза. – А фамилия как? – Емельянов Александр Юрьевич... – Ого. Молодец, все знаешь, – Борис знал, что на рынке есть радиорубка. Если мальчик мать не найдет, надо будет идти туда. Александру Юрьевичу дали чаю, натянули большие рукавицы, и он с удовольствием помогал катить старые плетеные санки с Шурочкой. Как и ожидал Борис, мать они не нашли. Площадь рынка здесь была немаленькая, да и близлежащие улицы пестрели лотками, киосками, кусками клеёнки с приложенными сверху камнями и разложенным товаром. Сначала мальчик шел уверенно, а потом засуетился. – Стой! Хватит метаться. Вспомни, что вы покупали? Может мясо или овощи? Может одежду? – Мы ничего не покупали. – Хорошо. Может смотрели что? Разглядывали... – Нет, ничего не смотрели. Вот те на! Как с ним быть! – Так чего ж вы тут делали?! – уже в сердцах прикрикнул Борис, он переживал за нездоровую Шурочку. – Мы? Я ходил просто, а тетя мне пирожок дала, а мама ругается, – захныкал малыш... , – А я хотел пирожок. – Так а мама что делала, когда тебе тетя пирожок дала? Что покупала? –Ничего. У нас денег мало. – Зачем вы тогда на рынок пришли? – Борис терял терпение, смотрел уж, как ближе пройти в радиорубку. – Мы не пришли. Мы на автобусе приехали. Мама тут творог продает и сметану. – Оооо! Они направились в молочные ряды. Молоко в стеклянных банках, сметана в эмалированных бидончиках и вёдрах, творог, брынза, сливочное масло ... эти ряды были нескончаемыми. И вдруг: – Санька! Санька! А мать с ума сходит! А он вота! Побежала уж в милицию ведь она, – полная продавщица в молочных лотках закричала в голос. За матерью побежал какой-то подросток. Борис ждал, держал дочку на руках, ему задавали вопросы и уже приносили и ставили в санки баночки с молоком, сметаной, кулёк творога. Чувствуется, за Саньку переживали тут все. Вскоре меж рядов показалась молодая светловолосая девушка в белом халате поверх толстого пальто. Глаза ее были заплаканы, но все равно была она очень миловидна. Из-под черной шапки – длинная толстая коса. Она прихрамывала. – Мама! Мам, я больше не буду прятаться, – рванул к ней Санька. Она обняла его, потом потрясла за плечи, что-то говорила, ругала. – Нин, вон этот мужчина с дитем его привел. Мы уж его отблагодарили. – Спасибо Вам! – она подошла к Борису, глаза глубокие, как озера,– Я ... я уж не знала, что и думать. И по радио звали, и... к цыганам сбегла. Ох, думала – цыгане украли. А он..., – она с укоризной глянула на понурого сына. Оказалось, Нина подрабатывает на рынке продавцом. Ездит сюда вместе с Санькой на электричке из деревни, потому что зимой в колхозе работы нет, соответственно и денег. По выходным возит сына с собой, потому что оставить не с кем – детсад не работает. А Санька ... А он вдруг понял, что если просто ходить по рядам и смотреть на вкусности, их иногда дают без денег. Мать об этом узнала, отругала, ну и начал Санька прятаться, чтоб съесть добытое... И на этот раз просто заблудился. – А вашу девоньку как звать? – погладила она одеяло Шурочки. – Да также – Санька. – Ох ты! Надо ж! Я вам топлёного молочка сейчас дам, – она быстро пошла за свой лоток и достала литровую банку молока. – Да я уж затарился, подруги ваши... – А вы ещё приходьте, жену присылайте. Я подешевше отдам. Со среды до воскресенья я тута. – Приде-ом, – с каким-то мягким удовольствием потянул Борис, уж больно нравился ему мягкий говорок женщины, – Нет у нас мамки. Одни мы с Шурой. – Одни? Это как? А как же вы? – глаза распахнулись. – Да вот так и живём. Померла жена. – От-те, батюшки! – она схватилась за грудь. А потом покопалась в коробке, – Вот ещё маслица возьмите. – Нет, нет, – уже смеялся Борис, – Мы лучше завтра придем. Борис думал о Нине весь вечер. Понравилась, чего уж там. Хоть разглядеть ее в теплых рыночных одеждах и валенках хорошо и не смог. И вроде не замужем. Но чем больше думал, тем больше расстраивался. Нет, не пара он ей – мужик с ребенком, старше ее – видно же. Да и что он может предложить – старый флигель? А сейчас у него и денег совсем мало... Поиздержался... Он ждал следующего утра. Ждал... Но ночью случилось то, что испугало сильно – Шура горела. Борис утром опять вызвал врача, но так и не дождался, помчался в больницу сам. – Чего вы паникуете, папаша? – успокаивала его детская медсестра, – Болеют дети, а как Вы думали? А он, действительно, паниковал. Вернулись домой они уж к обеду. Неумело Борис принялся за процедуры, никак не мог приноровиться. Шурочка капризничала, ничего не ела, кашляла. Он носил ее по комнатам, приговаривал, заворачивал в теплые одеяла. Вокруг валялись детские грязные пеленки, стояли лекарства, постель он утром так и не собрал. Не до порядка... И в этот момент в дверь лихо застучали. – Кто? – Это мы с мамой! Борис выглянул в окно – по двору быстро,чуток прихрамывая, шла Нина. Он положил Шуру, откинул дверной крючок. – Нина? – он был очень удивлен. – Уж простите, – она краснела, – Это Санька вот – "пошли, пошли, покажу, где живёт"." Мы ждали-ждали, уж уезжать, а вас нету. Мы просто молока привезли козьего. Для девочки Вашей специально. Вот, свежее, – она вынула из сумки банку, протянула ему, – Санька, а ну пошли! – прикрикнула на сына, и зашагала со двора. – Спасибо, а я... А у меня Шура заболела сильно. Мы в больницу ездили. – Заболела? – Нина остановилась, – А чего с ней? – Температура, кашляет и капризы... В общем, простуда... – Это плохо. Маленькая ведь, – Нина сделала шаг назад, – Чем лечите? – Так чем... Врачи вот капли прописали. Нина с Санькой вернулись в дом. Уже во всю плакала Шура. Борис ушел в комнату, подхватил дочь. Застыдился своего беспорядка. – Вы уж простите, у нас тут... Она отмахнулась. – Дайте-ка, – протянула руки. Борис отдал ей Шуру. – Так а зачем ее кутать-то? Ей же жарко... Температура ведь. – Так ведь простуда, прогреть надо. – Не сейчас. Только температуру нагоните. Нут-ка..., – она положила Шуру, развернула, велела дать сухую рубашечку и пеленку, дала ей простой водички. И Шура вдруг успокоилась и даже начала гулить. – Ох, чудо просто какое-то! Я уж часа два бегаю. Она не ест ничего. – Так ведь когда болеешь и не до еды. Пить давайте поболе. Чаек вон. – Разве можно ей чай? – Слабенькой, конечно, можно... Травок бы. Так ведь только в среду тут буду, – она размышляла,– А ведь в аптеке есть ромашка-то... ,– хватилась, – Мы сбегаем. – Да Вы весь день на ногах, оставайтесь. Побудьте с Шурой. А я сам. Нина написала ещё какие-то лекарства, велела купить. А Борис вдруг увидел, что Нина необычайно стройна. – Я в медицинском не доучилась. Саньку вон родила, да и бросила со второго курса. Не удивляйтеся – я и в деревне у нас всех лечу. Как ждал он среды! Как ждал! Соседка выручила – осталась с Шурой, а он помчался на рынок один. Нина смотрела озабоченно, спрашивала о здоровье Шуры, а он благодарил. Шурочка поправлялась очень быстро. Правда, от прогулок он воздержался. Да ещё и больничный оформил. Теперь отпуск его продлевался. Теперь они виделись каждый день. А в субботу он забрал Саньку с утра домой, чтоб не болтался по холодному рынку. Но Сане сидеть в доме надоело быстро, попросился погулять во двор. Нина отторговала и пошла за сыном. Хороша она была собой. Коса приметная. А на углу – а на углу опять пьянь. – Ты смотри какая краса. Заходи к нам на огонек, милая! Борис ждал Нину. Он сливал кастрюлю со сварившейся картошкой, когда в дом вбежал запыхавшийся Санька. – Дядь Борь, там маму бьют! – Будь тут. Борис рванул раздетый, в тапках. – Ээй! А ну..., – ещё издали кричал он и бежал со всех ног! Нина вырывалась, а ее упорно лапали и тянули в угол трое здоровых пьяных мужиков. Один пошел грудью на Бориса. Борис со всего лету саданул ногой его в грудь. Мужик попятился, повернулся и, как-то по-крабьи, боком, отбежал в сторону. Другой размахнулся и кулаком ударил Бориса в плечо. Боль пронзила, но Борис сейчас зубами б загрыз любого, так был зол. Он пошел на мужика, схватил за полы куртки, толкнул в бок и тот завалился – они были пьяны. Третий ретировался. – Ты чего, мужик? Мы ж так... шутканули просто... Если б знали, что жена твоя... Борис погнал их с проулка. Вернулся обратно к Нине, держась за руку. – Борис! Тебе надо в больницу! – Да нет. Пройдет! Но Нина настояла, можно сказать – вытолкала из дома в больницу. – Ты вот видишь, хромаю я. Протянули с лечением в детстве, кость неправильно срослась. Ступай... Перелома не оказалось – ушиб. Но вернулся он не скоро, наложили ему шину. А дома ждала его Нина. На диване Санька играл с Шурочкой, она нараспев гулила. И Борис вдруг подумал, что Лиде бы Нина понравилась. – Нин, – был он сильно возбуждён этой дракой, решил не тянуть резину, – Нина, а у тебя есть кто-нибудь? – Ага. Санька..., – улыбалась Нина. – И у меня – Санька. И больше никого. – Намекаешь, чтоб было у нас двое Санек? – она прятала смешливые глаза, разливала чай. – Намекаю. Я хороший токарь, Нин. Зарабатываю... Дом этот плохой, ну так построить новый можно. Тут знаешь, такой жучок живёт неистребимый. Все ломать надо. А я... Я с ребенком вот, один. И вообще, старше тебя ... Незавидный жених, в общем ... Борис совсем не умел делать предложение. – Так ведь и я – хромая одиночка. – Нин, я не от безысходности, нет. Ты только не думай так. Не хочешь – не соглашайся. Ты мне просто очень сильно понравилась. Очень... Только... Какой уж жених из меня? – Незавидный? Вона какой завидный. Так за меня сегодня дрался! За меня ведь никто никогда не дрался, – Нина опустила глаза, покраснела. А потом подняла их, а они – бездонные, – Разе не догадался? Разе просто так я тогда сама к тебе пришла? Странные вы – мужчины. Из комнаты вышел озадаченный Санька. – Ма-ам! Там Шурочка во-от такую кучу навалила... Она что, в туалет прямо на кровати ходит? Девчонки – они такие странные... Нина с Борисом переглянулись и громко рассмеялись. Саньки их будут расти вместе. Это уж точно... Автор: Рассеянный хореограф.

- Ой, нет! – залепетала Нина Петровна, - Ника у вас девочка шустрая, я с ней не управляюсь. Я уже твоей сестре обещала посидеть с детьми, а их двое. Альбина и Виктор переглянулись: зря обратились, она никогда не соглашается посидеть с внучкой. Но Виктор решил настоять. - Вот и отлично, веселее будет девчонкам и Арсению. - Ага веселее, ваша Николь скачет как хорошая кобыла по всей квартире, а эти за ней повторяют. Мне потом соседи высказывают. - Мам, о чём ты говоришь? Николь 3, дети Веры старше. Может, это они показывают и учат Николь? - Вот ты не сидел с ними, не знаешь, - отнекивалась мама. Альбина взяла мужа за руку под столом и сжала покрепче. - И ты не сидела с Ники. - И не оставлю пока! Подрастёт, тогда можно, а сейчас у меня давление, мне тоже хочется отдохнуть. Маленькая Николь, сонная, уже глубокий вечер, сидела у папы на руках и слушала взрослых, не понимая, о чём они спорят, но несколько раз хотела остаться у бабушки, особенно когда приезжали Марина и Арсений - двоюродные брат и сестра. Ей хотелось играть с ними, рисовать, собирать конструктор, но родители уезжали и её забирали. *** - Я же говорила, она не согласится, я просила её пару раз по телефону. - Я думал, она мне не откажет, дети сестры у неё неделями живут. - Это твоя сестра, а это мы, - вздохнула с горечью Альбина, - не ругаться же из-за этого. - Да, но как ты завтра с Николь будешь мотаться по городу в такой мороз. - А что поделать. Я сейчас напишу Наташке, она не откажет. - Не поздно? - Нет, мы и позже переписываемся, Сашка у неё долго не спит, к тому же они ровесники с Николь. Альбина набрала подруге и попросила приютить дочку хотя бы на полдня, пока она решит свои вопросы. - Какие проблемы?! – весело ответила Наташа, - хоть на целый день, да хоть с ночёвкой, моему Сашке всё веселее, и я смогу что-то сделать, пока они играют. Подруга никогда не отказывала Альбине и та, тоже с удовольствием соглашалась посидеть с её сыном, если надо. Семьями дружили ребята, частенько бывали друг у друга в гостях. Виктор сразу забыл об отказе мамы, главное, что всё устроилось и супруге завтра не придётся с ребёнком мотаться из одного места в другое, а остальное наладится со временем. Не наладилось. У Альбины с Виктором через год родилась вторая дочь, родители были рады, но девочка была беспокойной, ночами плохо спала, постоянные сыпи, колики, много капризничала, засыпала только на руках. Альбина изматывалась, с ног валилась. Виктор помогал ей после работы, чтобы она могла немного отдохнуть. но старшая Николь требовала к себе внимания после детского сада, отдыхать не получалось. Сестра Виктора родила чуть раньше третьего, разница между детками полгода и вскоре вышла на работу, едва исполнилось 9 месяцев малышу. Оставляла малыша с мамой каждый день. Виктора это задевало. В последний раз сестра оставила маме всех троих и улетела с мужем в Стамбул, на неделю. - Альбин, меня отправляют на три дня в командировку. Справишься? – спросил Виктор, понимая, как трудно ей будет. - Да, - качала она на руках маленькую Еву, - куда деваться. Жаль, что моя мама рано ушла, думаю, она бы мне здорово помогла, - вымученно улыбнулась она, расхаживая из стороны в сторону. - Давай я своей позвоню, пусть хоть Нику возьмёт. Блин, прямо на выходные, очень неудобно получилось, но надо ехать. - Нет, нет! Твоя мама ни за что не согласится. Скорее всего, у неё и твои племянники будут. Не надо. - А я говорю, надо! – злился Виктор, - может она хоть раз нам помочь, а не только Вере. - Вить, - перекладывая малышку в кроватку, жена грустно посмотрела на него, - Николь никогда не была у нас гиперактивным ребёнком, ты знаешь, дело не в этом. Арсений куда шустрее, а балованный какой? Папа его очень избаловал, он не знает границ, и бабушка в попу дула, пока второй пацан не родился. - А в чём же? - Да не в чём! Просто дети Веры - это любимые внуки, а наши… - Мои дети не такие? - Я не знаю, - прилегла она рядышком на кровать, утомлённо зевнула и отвернулась набок, - у меня нет сестры, да и мамы тоже, судить не могу. Не надо нарываться на скандал, справимся. - Нет, я позвоню! - Ну звони, - сквозь сон ответила ему Альбина, - только себя раздраконишь. Виктор взял телефон и вышел. Набрал маме, несмотря на то, что уже 9 вечера, Николь уснула на диване перед телевизором с мультиками. Он был настроен решительно, просить не собирался. - Мам привет. Я привезу завтра утром Николь. - Привозите и сами приезжайте, тем более, я давно не видела Еву, она, наверное, уже большая, - добродушно отвечала Нина Петровна. - Да, ей четыре месяца, но мы не сможем. Я уезжаю в командировку, Альбина с малышкой останется дома, Ева подкашливает. - Ой, нет! Я с ними повешусь. Вера уже привезла Марину и Арсения. - Но мама… - Вить, пожалей хоть ты меня! - Интересно, а Вере ты хоть раз об этом говорила? Её дети каждые выходные у тебя. - Виктор, что ты начинаешь, как маленький, ей-богу! Вера работает, а Альбина в декрете сидит, не сравнивай. - Я не маленький и всё вижу, одного только понять не могу, почему её дети тебе родные, а мои тебя напрягают. Ты, когда была у нас в последний раз? Когда видела Еву? - А почему я должна приезжать? У вас своя семья, своя жизнь! Вы для кого их рожали? Для меня? Он хотел опять напомнить про племянников, спросить, сестра кому их рожает, но понимал, выглядеть это будет по-детски глупо. Сын положил трубку, отнёс старшую дочь в её комнату. Вернулся в спальню, Ева начала канючить в кроватке, он взял её на руки и стал качать, заодно и сам успокоился. Разговор с мамой его разозлил, сначала он мысленно представлял, как привезёт завтра утром внучку и оставит ей, не выгонит же она её, но глядя на свою младшенькую, буря в нём постепенно утихала, и он уже считал эту затею дурацкой. - Что мама сказала? Ты звонил ей? – спросила Альбина утром, собирая его в дорогу. - Нет, поздно было. - Вот и правильно. Там уже дети Веры. - С чего ты взяла? – уныло посмотрел на неё муж. - Я видела в ВК, у неё в статусе. Они собирались куда-то на выходные. Кажется, без детей. - Вот как… - Ага, - в прекрасном настроении Аля делала кофе, она выспалась, да и дети ещё не проснулись, пусть поспят. Такое счастье часик, полтора побыть в тишине, одной или вдвоём с мужем. – Оба счастливые такие на видео, уже в дороге. Сейчас модно быть многодетной и успешной в соцсетях. - Ничего, мы тоже куда-нибудь съездим. Я вернусь и обязательно поедем. Только вместе. - Конечно, а куда мы детей денем? – улыбаясь Альбина поцеловала его в щёку и поставила кофе на стол. Муж уехал, Аля занялась своими повседневными делами. На удивление весь день Ева вела себя отлично, спала и ела, видимо, решила дать отдохнуть маме. Вечером Наташа позвонила и пригласила к себе. - Ой, я не смогу. Виктор уехал, я одна с детьми. - Мой тоже уехал. - Тогда приезжай ты ко мне, тебе проще, у тебя машина. Договорились на завтра. Наташа с сыном приехали ближе к обеду, сначала немного погуляли на улице, на площадке, потом решили посидеть, выпить вина. Каково же было удивление Альбины, когда к шести вечера приехала свекровь. - Привет, Альбин, - суетливо раздевалась она в прихожей, - как ты тут? Справляешься? - она выглянула из прихожей на кухню, заметив чужие женские сапоги у дверей. – Ты не одна? - Нет, у меня подруга. - Вот как?! - Да, проходите, - предложила Аля, когда свекровь уже вошла в комнату. В комнате бардак, игрушки повсюду, детские вещи - дети играли в детский сад. Николь растрёпанная и какой-то мальчик прыгали на разложенном диване, маленькая Ева барахтается в кроватке с погремушками предоставленная сама себе. Телевизор тарахтит неизвестно кому – полная анархия. - А вы как?... - Вот так, - глядя на пару оборванных крючков на шторах, язвительно ответила свекровь. – Я тут лечу к ней, думаю, она зашивается с двумя маленькими детьми, а она тут веселится с подружками, - Нина Петровна покосилась в сторону кухни. - И вам не хворать Нина Петровна, - ответила оттуда чуть повеселевшая Наташа. Альбине стало неудобно. - Вика забрала детей, я сразу к вам, а вы тут... хорошо проводите время. Помощь, смотрю, тебе не нужна, есть помощники. Ты посмотри на Нику, боже! Какая она грязная. - Она пила сок, облилась, наверное. - Наверное?! - Нина Петровна, зачем вы приехали? Ругаться? - Ну, как же? Сын высказал мне, какая я плохая бабушка, переживал, что я только одних внуков люблю, - Ника подбежала к бабушке и обняла её за ноги. Бабуля криво улыбаясь погладила её по головке, но всё внимание было сосредоточено на её маме. – Муж из дома, жена сразу веселиться! Вы для этого хотели мне спихнуть Николь? - Спихнуть? – тут и Альбина разошлась, - я своих детей никому не спихиваю! Если мы куда-то едем, берём их с собой. К вам обращались, только в крайних случаях. Сколько раз это было? Вы хоть раз согласились? Николь уже 4года, она ни разу не ночевала у бабушки, а её двоюродные братья и сестра живут у вас! Разве не так? Три дня в неделю они у вас! Три из семи! А наша за четыре года ни разу не осталась. Ну и пусть, живите и радуйте других внуков, но зачем приезжать вот так и указывать, какая я плохая мать. - Вот кто Виктора настраивает против родных! – взбеленилась свекровь. - Я–то я думаю, что за разговоры, что за обиды. Вот, значит, кто ему внушает… - Он не идиот, чтобы ему внушать, он всё видит и понимает. Маленькая Ева начала плакать в кроватке, подруга вышла из кухни, облокотившись на угол, она стояла и слушала ссору, с бокалом в руке, ещё больше накаляя обстановку. Альбина, переступая через игрушки на полу, подошла к кроватке, взяла дочку на руки. - Ты посмотри на неё! Какая хорошая мать… - дразнила её свекровь, - до этого ты где была? Дети предоставлены сами себе, а мама сидит, глотку заливает с подруженьками. Наташа усмехнулась, глядя на этот концерт. - Я бы любила этих детей ещё больше, – не могла остановиться Нина Петровна, глядя, на маленькую Еву и Николь, - если бы у них была другая мать! - Уже не заменить, не в магазине товар купили! Простите, что вас побеспокоили. Справлялись раньше без вас и впредь справимся.Поцапались в тот день свекровь со снохой сильно. Альбина перестала ездить к ней с мужем, запрещала детей брать с собой, до скандалов доходило. - Она ненавидит меня! Зачем детей тащить? Напоказ? Они ей нужны? У неё есть внуки. Так продолжалось несколько лет, но сын всё равно брал с собой дочерей к маме, чтобы не ругаться с ней, а вот дома от жены приходилось выслушивать. С мамой он поговорил, но она действительно нелестно отзывалась об Альбине и её подругах. - Какие подружки, мам? Она сто лет дружит с Наташей, обе выручают друг друга с детьми, её сын часто у нас бывает. - Пусть на Веру посмотрит! Никаких подруг, только семья, дети, в доме порядок, всегда наготовлено, работает. - Ну, конечно, когда есть штатная няня в лице мамы… откуда же в доме беспорядок. - О! Это слова Альбины, - махнула на него рукой мама. Сын стал приезжать реже, мама обижалась всё больше, сама ни ногой к неряхе-снохе в дом. Нина Петровна начала звонить сыну по поводу и без, когда Вера родила четвёртого. По привычке, маму уже никто не спрашивал. Молча привозили ребёнка едва ли не с первых дней и оставляли. - Вить, я так устала от Верочкиной детворы, а она будто не понимает. Сил нет. - Так скажи ей! - Говорила, и не раз, не понимает. Просит только до вечера присмотреть, а вечером звонит: мам, мы завтра приедем, ничего страшного? Ничего… - вздыхала Нина Петровна. - Давай я ей скажу, - Виктору жаль маму, сестра действительно обнаглела. - Скажи… Виктор попытался поговорить с сестрой, в итоге они поссорились, у каждого накопилось немало претензий к друг другу. И на следующий день Вера привезла всех четверых детей маме, ещё и поплакалась, как с ней разговаривал брат. - Я устала! Вы отдыхаете, катаетесь - в интернете идеальная семья, а я с детьми. У меня нет выходных? Своей жизни? – ответила на это мама. – Ты такая современная, преуспевающая, а мне не продохнуть! - Мамочка, - обнимала её Вера, - мы всё понимаем. Тебе надо отдохнуть. Полетели с нами на море, – обрадовалась дочь. Мама почему-то не обрадовалась. - То есть вы будете отдыхать, кутить до утра по барам, а я за детьми присматривать? Какой же это отдых? - Ой, ну не хочешь, не надо, - обиделась Вера. – Ещё скажи, дома надо сидеть, как эти двое – Альбина с Витькой. Всего двое детей и нигде не бывают, разве так можно? – искренне удивлялась она. – Сами ничего не видят и детей дикарями растят. - Почему же не видят? Виктор говорил, они выбираются, всегда с девочками и не напоказ, не каждые выходные, как вы. - Разве это отдых с детьми? Одна мука, всю неделю с ними, крыша едет…Ладно мамуль, пока, - поцеловала её в щёку Верочка, - завтра мы не привезём детей, в аквапарк едем, а на следующей неделе можно? Хотя бы на денёк? – сложила она ручки перед собой. - Нет! Имейте совесть! - Ладно, ладно, - обиженно надулась дочь и убежала, в машине её ждал муж с детьми. Не было внуков у Нины Петровны целых две недели, она отдохнула, рассадила свои любимые цветы на подоконниках, прогулялась по городу, позвонила сыну, поделилась, как ужасно к ней относится дочь! Виктор опять позвонил сестре, они разругались окончательно. - Не надо мне указывать! Мама слово не говорила, а ты лезешь куда тебя не просят. Разбирайся в своей семье, - ответила ему Вера и сказала, что видеть его не желает. А мама звонила, совсем несчастная: Вера на неё обижается и он не приезжает. - Заедете с девочками на следующей неделе? У Марины и Николь дни рождения, хочу поздравить девочек. Вера вроде собиралась заехать, - оба знали, что означало «заехать». Сын ничего не обещал, они собирались с детьми провести этот день в торговом центре, да и сестру видеть не хотел лишний раз. - Думаешь, она и вправду соскучилась? - спросила Альбина у него. - Перестань, Аль. Почти четыре года прошло, пора бы и забыть. - Я-то забыла, но отношение к девочкам не изменилось. - Сейчас она, наверное, осознала, как потребительски относится к ней Вера. Поехали, буквально на час, и дети будут рады. Приехали к маме во второй половине дня, уставшие, с тортом, в отличном настроении. Нина Петровна встретила всех радушно, даже Альбину обняла, что там было между ними, никто уж не помнит. Веры не было, зато её дети все здесь. Виктор с женой переглянулись, мама вроде плакалась, что устала от детей и опять все здесь. Она будто сталкивала брата и сестру. - Они днём с детьми гуляли, а теперь с друзьями, - оправдывала мама дочку, - молодые, чего дома сидеть. Вы проходите, - приглашала она всех в квартиру. Пойдём Николь, - взяла она за руку внучку. – Я не знала, что тебе купить, да и с деньгами в этом месяце не очень, в магазине сказали, тебе это должно понравится. Бабушка вручила восьмилетней внучке набор художника для детей. Николь улыбнулась и посмотрела на маму. Альбина нахмурила брови, мол, прими и не выёживайся. - Спасибо, ба. В кресле у телевизора Марина и Арсений разбирались в новом гаджете. - Смотри, что мне бабушка подарила, – десятилетняя Марина показала коробочку от нового мобильника. – Крутой, правда? Николь не смогла улыбнуться, просто кивнула в ответ. Родители опять переглянулись, оба поняли, никогда их дети не будут так любимы бабушкой и облизаны со всех сторон, как эти четверо. Домой возвращались молча, взрослые не разговаривали, что туту скажешь, да и Николь не маленькая – всё понимает. Это Ева ещё глупенькая. Больше Альбина не запрещала мужу брать детей к бабушке, дети сами не хотели туда ехать. Виктор стал наведываться к маме ещё реже, по великим праздникам, чаще один. Вера по-прежнему оставляет детей с бабушкой, и ей хорошо, и маме не скучно. А Нина Петровна не перестаёт жаловаться дочери, каким бессердечным стал Виктор, совсем забыл о ней и всё благодаря своей Альбине... Автор: Наталья Кор. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🎁

- Принять твою измену? – спросила Инга. - Прими наш развод. Инга с Вадимом прожили двадцать лет, и считали, что уже «проехали» тот опасный рубеж, на котором семейные пары могут разойтись. Но увлечение Вадима переросло в бурный роман, а потом встал вопрос и о создании новой семьи. Инга уже больше ничего не доказывала, сил не было. Ей казалось, что какая-то половина ее просто онемела, и она уже почти не чувствовала боли. С трудом далось ей решение, оставить Новосибирск, в котором училась и прожила больше двадцати лет. Инга решила вернуться в Красноярск – город своего детства, где жили мама и сестра, где училась в институте взрослая дочь. – Вот и будем все вместе, - решила она. Квартиру с Вадимом они разменяли, и Инга сразу взяла небольшую "двушку" с доплатой в Красноярске, отправив туда вещи, и изрядно устав за эти дни. Оставалось только решить с кошкой Нюськой: с кем ей остаться. Нюська – существо удивительное, трехцветная кошечка с большими глазами. Душещипательной истории ее появления в доме Инги и Вадима не было. Нюську принесли знакомые двухмесячным котенком, и она сразу прикипела к хозяевам. Вадим тоже любил кошек, относился к ним с особым трепетом. Нюська быстро освоилась и по очереди кувыркалась на коленях то у Вадима, то у Инги. - Что с кошкой делать будем? как делить? – спросила Инга. Вадим пожал плечами, Нюська подошла к его ногам и стала тереться, он наклонился и взял ее на руки. – Смотри сама, но переезд для животного это всегда стресс. Если бы Вадим был равнодушным к животному, она ни за что бы не оставила кошку ему, но, видя, что Нюська любит его по своему, по-кошачьи, решила оставить ее на попечении Вадима. Она запомнила этот кошачий взгляд, устремившийся на нее, когда она последний раз видела свою любимицу. Нюська, как будто чувствуя, расставание, смотрела так сосредоточенно и обиженно, что сердце у Инги защемило и стало ей не по себе. Под стук вагонных колес она пыталась уснуть, но ничего не получалось. Душу разъедала навалившаяся тоска: двадцать лет жизни и теперь пустота. Успокаивало лишь то, что на новом месте всё будет по-новому. Взрослая дочь встречалась с ровесником, и они вместе снимали квартиру, поэтому Инга по-прежнему оставалась одна. Она занялась ремонтом в своей "двушке", переставляя, что-то меняя, покупая новое, пытаясь отвлечься от воспоминаний. Но всякий раз, когда возвращалась домой, ловила себя на мысли, что не слышит мяуканья, - ей казалось, что Нюська так и карабкается своими коготками в ее душу. Прошло три месяца. Инге было по-прежнему тоскливо. С бывшим мужем она не перезванивалась, - было бы смешно позвонить и спросить, как у него дела с молодой женой. Но дочка контакт поддерживала, и однажды, позвонив, сказала, что разговаривала с отцом и что их кошка Нюська пропала. С этого дня Инга ощущала себя разбитой, она постоянно винила себя в том, что не взяла Нюську с собой. Неделю мучила себя упреками, а потом, взяв маленький отпуск за свой счет, отправилась в Новосибирск, остановившись у близкой подруги. Новый адрес бывшего мужа знала от дочери. Отбросив гордость, позвонила в дверь, ей открыла стройная девушка, вопросительно глядя на Ингу. Вадим появился следом. - Когда Нюська пропала? – спросила она с порога. Вадим удивленно смотрел на бывшую жену, соображая, каким ветром ее сюда занесло. – Да где-то месяц назад. - И что, не появлялась больше? - Вообще не появлялась, - холодно сказала молодая жена. - А зачем же ты выпустил? – не реагируя на слова молодой супруги Вадима, спросила Инга. - Ты же знаешь, что она домашняя, гуляла только с нами. - Ну, вот так получилось, выбежала... А ты что из-за кошки приехала? – спросил Вадим. - А ты искать пробовал? - Выходил, звал, не нашлась. - Да где теперь ее найти, месяц прошел, - вновь вставила свою фразу молодая жена. - Слушай, Вадим, если появится вдруг Нюська, хоть в каком виде, позвони мне, у меня тот же номер. Молодая жена недовольно хмыкнула. Но Инга, не обращая внимания, продолжала: - Пожалуйста, я прошу тебя. - Ладно, сообщу, я ведь сам переживаю. Инга медленно спустилась вниз, потом посидела несколько минут у подъезда, размышляя, что дальше делать. Потом пешком пошла на остановку. Она проехала пять остановок и вышла в районе, где они с Вадимом прожили много лет. Она и сама не знала, зачем пошла к дому, где они жили. – Там, наверняка, уже другие люди живут, - подумала она. Издали увидела соседку тетю Тому, бросавшую семечки голубям. – Инга, а ты как тут? Вот так явление народу! – удивилась она. - Да я случайно тут, а так у меня все хорошо. - Постой, - схватив Ингу за рукав, вспомнила пенсионерка, - кошка ваша тут появлялась, видела, звала ее к себе, - не идет, напуганная чем-то. Я даже ее подкармливала несколько раз. У Инги все затряслось внутри и от радости, и от страха, что вдруг это вовсе не ее кошка. - Точно Нюська? - Точно! Кошку что ли я вашу трехцветную не знаю?! Инга кинулась вдоль подъездов, постоянно киская и зовя Нюську, заглядывая во все щели и закутки (были там места, где они могли обитать и даже зимовать). Но ее кошки не было слышно. Пробегав почти час и надорвав голос, Инга обессилено села на скамейку и заплакала: - Нюська, вернись, прости меня… - Да что же ты так убиваешься-то из-за кошки? – спросила соседка. – Это же животное, не человек. - Да тяжело мне как-то, простить себе не могу, что оставила ее с Вадимом. Инга встала и пошла на остановку, потом вдруг остановилась и еще раз окинула взглядом весь двор... Вдруг из-за мусорного бака показалось грязное лохматое существо, цвет шерсти даже разобрать невозможно. Инга только и успела прошептать: - Нюся, - как это существо направилось в ее сторону, а потом помчалось к ней. Инга еще и опомниться не успела, как кошка уткнулась ей в ноги, потом подняла свою чумазую мордочку, - и только сейчас Инга увидела глаза своей Нюськи и все три цвета ее грязной шерсти. Она подняла Нюсю, а та вцепилась своими коготками в пальто, прильнув к плечу, захлебываясь от радостного мурлыкания. - Нюся, Нюсенька, прости... я не знала, что тебя тоже предали, - шептала Инга. *** Инга еще несколько дней жила у подруги, отмывая, подлечивая и откармливая Нюську, мотаясь по ветлечебницам и добывая справки и контейнер для перевозки Нюси в Красноярск. И благодарна была подруге, что терпеливо помогала ей в хлопотах с кошкой. Она с облегчением вздохнула, когда села в поезд. Нюська настолько мирно и покладисто себя вела, что Инга выпустила ее из контейнера и кошечка, устроившись на полке в ногах у Инги, спокойно ехала на новое место жительства. Утром, проснувшись, первым делом взглянула, где же Нюська: на своем месте кошки не оказалось. Инга разволновалась и быстро одевшись, выскочила из плацкарта, побежав по узкому вагонному коридору, заглядывая везде, куда можно. Она уже добежала до купе проводников, остановилась у титана и посмотрела в сторону своего плацкарта. Там, выглядывая из-за перегородки, смотрела на нее Нюська, ее удивленный взгляд словно говорил: - Ты чего, хозяйка, я тут, не бойся. Инга вернулась на место, приговаривая: - Напугала ты меня. Потом пришли ребятишки, ехавшие с родителями, и стали фотографироваться с кошечкой, и она, на удивление, позировала без всякого сопротивления. - Когда сын маленьким был, тоже кошку держали, - сказал мужчина, стоявший у окна и наблюдавший за Ингой. - А сейчас разве нет у вас животных? - Даже рыбок нет, - засмеялся пассажир, - я один, частенько в отъездах бываю, - не на кого мне оставить ни кошку, ни собаку. Инга почувствовала на себе его теплый, приветливый взгляд, и ей захотелось поговорить с ним. Но не могла найти нужных слов. Мужчина, словно почувствовав ее неловкое молчание, спросил: - Вас кто-нибудь встречает? - Нет, никто не встречает, дочка на занятиях. - Ну, тогда я вам помогу, все-таки и сумка, и контейнер, так что выйдем вместе. - Да, выйдем вместе, - повторила Инга, ощущая в душе теплую волну и начало чего-то нового, хорошего. - Андрей, - сказал мужчина. - Инга. Он смотрел на нее и на кошку и улыбался, будто встретил родных. – Я даже больше скажу, - продолжил мужчина, - если вы не против, до самого дома провожу… или я слишком навязчив? Инге стало так хорошо на душе, она улыбалась и даже тихо рассмеялась. – Нет, что вы, мне даже приятна ваша забота. Со своей стороны могу предложить в ответ чашечку чая. Или кофе. - Принимаю. Думаю, это будет самое многообещающее утро. Я в том плане, что у нас есть будущее… - Думаю, что есть. – Инга погладила Нюську. – Правда, Нюся? И кошечка, сладко потянувшись, одобрительно мяукнула в ответ. Впервые после развода ей стало легко, впервые жизнь показалась прекрасной, будто преодолела она какую-то особую черту, за которой теперь новая счастливая жизнь. P.S. Через три месяца встал вопрос, кто и к кому переедет: Инга к Андрею, или Андрей к Инге. Нюська была против куда-либо переезжать, но с удовольствием встречала Андрея. Поэтому Андрей переехал к Инге. Автор: Татьяна Викторова.

Семь лет, семь лет счастья, когда Надя забеременела, Василий был на седьмом небе от счастья, самый счастливый, самый лучший муж на свете. Перемены начались, когда Мишке было полгода, Надя прям почувствовала это, но не придала значения. Списывала на его усталость, на свою замотанность, всё оправдывала и его нежелание заниматься домашними делами, сыном, отстранённость...Всё оправдывала, всё сглаживала. И вот... -Я не люблю тебя ты меня раздражаешь, что ты вечно услуживаешь стелешься, сюсюкаешь...Всё, мне надо идти...и ушёл. Надя сидела, сил плакать у неё уже не было. В себя привёл плачь Мишки. Потом было всё и истерики, и слёзы и нежелание жить, и мамины уговоры, и поддержка подружек. Через всё пришлось пройти. Отошла. Решила посвятить себя воспитанию сына и посвятила. Да! Посвятила. Гордилась тем, что сама себя сделала, сына тянет, работает, выглядит хорошо, ездит отдыхать. У Мишки всё есть, всё сама, мама конечно помогала, где-то возьмут с отцом Мишку на выходные, где-то со школы заберёт, но у них тоже свои заботы, да и две сестры ещё, им тоже помощь нужна. Да только стала Надя замечать, что стала всё чаще завидовать по хорошему подругам, которые с мужьями. Вроде и жалуются иной раз, и ругают своих половинок, а всё равно, блестят счастливо глазами хвастаясь дешёвеньким колечком вот мол, милый купил. Да Надя в пять раз дороже себе просто так, от скуки покупает, а этот...ширпотреб купил, ещё и хвастается, а эта...дура...млеет, думает Надя. Сердится Надя на себя, на подругу, на всех... Надя ещё молодая и хорошо выглядящая женщина. Даже бывший, когда приехал к Мишке, засмотрелся на неё, масляными глазами. Стал всё чаще приходить, вроде к сыну, а сам норовил с Надей наедине остаться. Надя знала, что в новой семье у бывшего всё хорошо, да видно не хорошо усмехнулась, если к бывшей жене забегал. Но не такая Надя, поиграла немного, самолюбие своё потешила и выставила вон. -Какая ты Надька... -Какая? - смотрит с прищуром. -Почему такой со мной не была? Когда жили? -Оттого и не была, что с тобой жила - хохочет, - иди к жене, ловелас, блин. Живут с Мишкой, вроде и мужчины крутятся около Нади, да всё не то... И вот встретился один, Яков Сергеевич, Яша. Надя сначала всерьёз его и не воспринимала, ну ухаживает, ну веселит, подарки дарит, цветы. А он то на дачу пригласит, то ещё куда. Как-то так получилось, что расслабилась Надя, нужной кому -то кроме Мишки себя почувствовала, а вскорости и Яша к ним переселился жить. Пока встречались где-то там, Мишка матери слова не сказал, а как жить к ним Яков переехал, ох и начались скандалы. Между двумя мужчинами разрывалась Надя, любимыми мужчинами. -Чего он не работает? - Миша спрашивает. -Ну устраивается, сынок, ты же видишь... -Вижу, вижу мам, хорошо устроился, сидит на твоей шее. Яков психовал, бросал ложку, выскакивал из-за стола, курил нервно на балконе. Надя злобно зыркала на Мишку, бежала успокаивать Якова, тот упирался, давил на жалость, психовал. Яков устраивался на работу, но проработав месяц уходил, все были дураки и остолопы, начальство жлобы. Никто его не понимал, подставляли, унижали, завидовали. Получалось так что Надя сама говорила, чтобы Яша увольнялся, Яша немного упирался для вида, говорил, что он же мужчина, ему надо приносить деньги в семью и благополучно увольнялся. Зато дома шуршал, неделю, убирал, мыл, готовил... Миша всё больше отдалялся от матери, дерзил, грубил, Надя ничего не могла с ним сделать. Она вся была погружена в Яшу, в его заботы. Надя так устала, устала от одиночества, она грелась...Грелась около Якова. Стоит ли её судить? Надя устала быть сильной, так устала...Может она получить хоть капельку тепла и женского счастья, хоть капельку. И Надя грелась...в этих крохах тепла...Придумывала себе счастье и верила в него, так хотела верить... Мишка всё чаще пропадал из дома, Яков стал попивать пивко, а Надя вдруг почувствовала себя не хорошо. Пошла в больницу, так и есть, не вовремя, ох как не вовремя думает Надя, да и зачем мне это? Лет уже даже не тридцать. Яков суетился, ходил кругами, уверял что устроится на работу...Просил оставить ребёнка, клялся, что всё сделает для семьи, даже обещал наладить контакт с Мишкой. Надя пока время протянула, уже было поздно. Ничего этого не произошло. Когда родилась Катя, Яков ушёл в загул, а Миша ушел жить к отцу, заявив, что не собирается жить в этом дурдоме. Надя надрывалась одна, она почувствовала разницу родить ребенка в двадцать три и тридцать девять. Спасало то, что Катя была спокойнее чем Мишка. Сын практически не приходил, на звонки отвечал отрывисто, разговаривал грубо и нагло. Яков оказался запойным алкоголиком, начал тащить из дома вещи, потом приходил, валялся в ногах, клялся, что закодируется, проходила неделя другая и опять. Надя похудела, от пышущей здоровьем красотки не осталось и половины. А однажды позвонил незнакомый номер, и какая-то женщина истеричным голосом потребовала забрать своего ребёнка, она не нанималась следить за её сыном, прислуживать ему. а сколько он ест, кричала женщина... Надя выслушала жену своего бывшего мужа и набрала Мишку. -Да мам - голос у сына был весёлый и какой-то неестественный, - что-то случилось? -Ты где? -Я с ребятами, мы тут веселимся. Надя заплакала и бросила телефон. Что же я натворила, рыдала она, что я наделала? Жила себе спокойно, нет же счастья бабского захотелось и ладно бы с нормальным, а то выбрала. Сына упустила, зачем-то на мучение дочь родила. Накручивает себя Надя, плачет, сама виновата, б во всём сама виновата. Надя рыдала и рыдала, всё громче и громче, она не слышала, как вошёл испуганный сын, он услышал, как мать бросила телефон и зарыдала... -Мама, мааам... Надя плакала, громко, навзрыд, а потом заревела Катя. Но Надя не обращала внимания, она просто ревела. Миша осторожно взял на руки полугодовалую сестру, она плакала, всхлипывая и смотрела на брата. -Эээй, малая, это ты маму довела? Да ладно...Мы вместе постарались, не плачь, будем исправлять. Малышка всхлипывала и куксилась, но плакать перестала, смотрела во все глаза полные слёз на брата. Мишка осторожно держал сестру на руках, до этого малышей на руки он не брал, да и сестру видел несколько раз, был занят своей обидой на мать считал её предательницей. -Мама, мам, ты не плачь. Я домой вернусь, сегодня же, слышишь? Мама? А хочешь...хочешь я с этим твоим Яковом помирюсь, мам...не плачь, пожалуйста, а то мы с Катькой тоже заплачем. Надя тяжело вздохнула, обняла своего такого взрослого и такого на самом деле маленького сына. -Мишка...Миша, прости сынок. -Мам, это ты меня прости и это...по-моему она есть хочет, смотри как кулак грызёт, и я тоже хочу. Мам, покорми нас, а? С Мишкой разобралась, весёлый он был оттого, что с ребятами смеялись, какую-то шутку обыгрывали. Нет, он не принимает никакие вещества, и даже электронку не курит, он что, дурак что ли? Жена отца? Странно...Она же в глаза улыбалась... Весь вечер втроём провели. Надя просила прощения у сына, он успокаивал её и говорил, что всё хорошо. -Мам, да я понял, что зря, обижался. Это ты меня прости, ну я просто думал, что ты кроме этого Якова и не видишь никого. -Да, возможно, так и было, ох и дура же я, вернуть бы всё назад. -Да ладно, мам, тогда Катьки не было бы, куда же её. - улыбается Миша и берёт не сидящую спокойно сестру на руки, которая тянет к брату ручки, будто понимает, что это её надежда и опора, на всю жизнь. Якова Надя выставила. Тот не сильно и упирался, нашёл другую даму сердца, такую же уставшую от одиночества и желающую отогреться... Тихонько Надя пришла в себя. Опыт уже был. Миша помогал, молодец. Сильно Надя не наглела, пришла в форму, вышла на работу, наняла няню для Кати, мама с отцом помогали, вместе и справились. Бывший приходил, удивлялся чего это Мишка ушёл от них, не стали говорить, а зачем? Сказали только, что матери помогать надо было. Катюшка от брата не отлипала. Смотрела Надя на нежную дружбу детей и думала, что не зря с ней это всё случилось, Мишка теперь в случае чего не одинок будет. Катя в первый класс пошла, папаша объявился, шоколадку подарил, мямлил что-то, что на работу устроился, вот теперь -то у него дела пойдут, махнула Надя рукой, Катя дичиться, она не знает родного отца, а папой Василия зовёт, тот и рад. Детей со второй женой у него нет, только Мишка, да вот Катерина теперь. Надя сначала отучивал девочку, что не папка мол, да Василий попросил, что пусть. Говорит молодым себя почувствовал, вот мол, дочка ещё есть. Катя знала, что папа Вася не родной, что есть ещё папа, но Васю любила. Вот так и жили. Катерина и жену брату нашла. Уж очень ей молодая учительница нравилась. Всё старалась рядом с ней встать, учиться старалась хорошо, чтобы Нина Александровна похвалила. А однажды попросила брата забрать её со школы, перед этим деда подговорила, его очередь была, чтобы он не забирал её. Приехал Миша за сестрой, увидел девушку и влюбился, только не учительницу, а сестру одного мальчика из класса Катиного. Она за племянником пришла. сестра попросила. С тех пор стал постоянно за сестрой приходить Миша. Катя повздыхала конечно, но оказалось, что Нина Александровна замужем и у неё сыночек маленький есть. Ну и ладно, Наташа вон какая хорошая, - думает Катя, - и Егор хороший не обижает девочек, всегда в игры свои берёт, пусть Наташа будет Мишиной женой, загадывает девочка. Желание её сбылось, женились Миша с Наташей. -Только вы мне пообещайте, - прости Катя, что всю жизнь вместе будете. -Хорошо, - смеются ребята, - обещаем. -Ну уж нет, пишите мне расписку. — Вот нынешние дети, - смеются старшие родственники, - всё запротоколируют. Так до сих пор у Наташи с Мишей эта расписка хранится, а вторая у Кати, уже тридцать лет прошло, всё хранят. Уже у Кати дети подрастают и все знают историю, как хотела Катерина себе в родственницы учительницу заполучить, а получила Наташу. Все смеются, а Катюшка в очередной раз говорит как рада что тогда пришла Наташа. А Миша на дне рождении у Кати поблагодарил маму за сестру, искренне и что -то все женщины вдруг заплакали, а мужчины начали отворачиваться, чтобы не подумали вдруг, будто слабаки, плачут. Надя много лет встречается с мужчиной, дети знают, что у мамы есть друг, но она личную жизнь держит под замком и всех всё устраивает. Говорит что не жалеет ни о чём, это её жизнь и прожила она её так, как хотела. Автор: Мавридика д.

Этот пирог получается настолько удачным, что легко заменяет и торт, и кекс. Нежный, мягкий, ароматный — готовится просто, а результат всегда радует. Научила так готовить всех подруг, и теперь это один из самых любимых рецептов. Ингредиенты: • Кефир — 250 мл ПОКАЗАТЬ ПОЛНОСТЬЮ

- Что ты выдумываешь, Оля! Она же перестарок! Сколько ей? – Екатерина Семеновна искоса глянула на возмутительницу спокойствия и поморщилась. Новость была достойна того, чтобы привлечь к себе внимание, и Екатерина Семеновна была раздосадована тем, что не она вынесла ее на заседание женсовета. - Двадцать семь. Разве это возраст нынче? – Лидия Матвеевна, вечный двигатель дома номер сорок шесть по улице Космонавтов и известный всем и каждому миротворец, возмущенно фыркнула. – Девочка карьеру делает. В самый раз и о семье задуматься. - Карьеру? В местной поликлинике? – Екатерина изогнула тщательно выщипанную бровь. – Тоже мне! Карьеристка! - Катя, прибери жало! – пробасила Надежда Андреевна, которая обычно не вмешивалась в разговоры подруг и слово брала в самых крайних случаях, предпочитая слушать, а не озвучивать свои мысли. – Когда тебе снова понадобится врач, ты побежишь именно к ней. Других-то нету. Да и хороший она специалист. Лиду, вон, починила! Значит, есть толк. Или спорить будешь? Екатерина Семеновна возмущенно засопела, но тут Ольга Ивановна выдала главную новость, которую приберегла напоследок: - За Сашку Васильева Вера выходит. Женсовет дружно ахнул. - Так он же моложе! - На семь лет! - Куда такое?! Неужели получше себе найти не мог?! И только Надежда Андреевна молчала, втихаря посмеиваясь над раскудахтавшимися подругами. Никто из них не знал, что у нее с мужем разница в возрасте была больше десяти лет. Надя была совсем молоденькой, когда вышла замуж впервые. Едва восемнадцать ей тогда исполнилось… Большая любовь, спортивное будущее, так как они с мужем оба занимались легкой атлетикой, и море планов, среди которых было все – и долго-счастливо, и дети, и большой дом. Но сбыться этому было не дано. Мужа Надя потеряла в двадцать два. Сердце его, такое большое, такое любящее, просто остановилось на очередной тренировке… Надежда тогда чуть с ума не сошла. Удержал ее от безумия ребенок, которого она ждала в тот момент, родня с двух сторон, которая сплотилась вокруг нее, пытаясь ободрить хоть как-то и утешить, и подруги. Сына Надя родила в срок. И он до того был похож на своего отца, что она решила – это знак ей. Значит, хорошо мужу там, куда он ушел. И тревожить его память не стоит. Ведь она – вот! Живая рядом ходит! Сына Надя любила без памяти, но держала в строгости. Боялась, что даст себе волю и испортит мальчика, балуя без меры. А потому, когда сын подрос, Надежда решила отдать его в секцию вольной борьбы. Чтобы восполнить недостаток мужского воспитания. Вот там она и познакомилась со своим вторым мужем. Он был тренером Надиного сына. Общий язык нашел с мальчишкой сразу, а вот на Надю даже глаза поднять стеснялся. Разговаривал с нею, а сам в стену пялился. Как же! Такая красивая женщина! Вот только, грустная немного. Именно эта грусть, так глубоко спрятанная, что только взгляд Нади ее и выдавал, стала причиной того, что год спустя тренер все-таки задать вопрос. А Надя просто ответила. И с тех пор прошло уже немало лет, а муж до сих пор видит каждую Надюшину грустинку: - Что ты, родная? Что не так? Что сделать? Хочешь, луну тебе с неба достану? Или пирог с абрикосами? А, может, к сыну махнем? С внуками повидаемся! Ты только скажи! Я все сделаю! И отпускает Надю. Забывает и про печаль, и про болячки свои в ту же минуту. И жить ей снова хочется. А эти глупышки про какой-то возраст и разницу! Да нет ее и быть не может, если люди любят друг друга! - Нет! Не будет жизни им! Не смогут они вместе! – Екатерина отобрала у Ольги веер и принялась обмахивать им Лидию. – Что-то ты совсем бледная. Давление опять? - Да, будь оно неладно! – Лидия благодарно кивнула и покосилась на свои окна. Домой идти не хотелось. Даже сидя на лавочке Лида слышала, как гомонят ее внуки и как покрикивает на них ее невестка. Нет, с нею у Лиды были довольно хорошие отношения. Бывает и хуже. Но с тех пор, как родился второй внук, о покое Лидии Матвеевне пришлось забыть. Она продала дачу и отдала сыну вырученные за нее деньги, в надежде на то, что «дети» купят свое жилье и будут по праздникам приглашать ее в гости, но молодые решили по-своему. Купили машину и объявили Лиде, что ждут ребенка. Первая радость от рождения внука давно прошла, а вот заботы и хлопоты остались. Вот почему Лида уходила из дома вечерами, да и вообще старалась побольше времени проводить во дворе, следя за порядком. И внуки на свежем воздухе, и она при деле, и раздражения со всех сторон меньше. А ну-ка, толкаться такой семьей в небольшой двухкомнатной квартирке, где в кухне даже дверей нет! Дверь эта злосчастная чуть было не стоила Лидии хороших отношений с сыном. Сам он ее ставить не спешил, а когда мать попробовала заикнуться о том, что сделает это за свой счет, пригласив мастера, обиделся. - Мам, я по-твоему не мужик?! Дверь поставить сам не смогу?! - Сынок, я ничего подобного не говорила! Но у нас уже младшенькому три года, а дверь я тебя прошу поставить с тех пор, как старшенький родился. - Одни упреки! Мам, я работаю! Мне некогда! - Вот я тебе и говорю – не волнуйся! Давай, я сама этим займусь! - Нет! Если ты это сделаешь, то мы поссоримся окончательно! - Что ты! Я вовсе не этого хочу! - Тогда, просто подожди еще немного. Все сделаю! Обещанию сына Лидия, конечно, не поверила. И была права. Младшего внука она уже отвела в первый класс, а дверь так и не появилась. Зато появилась надежда, что сын с семьей все-таки переберутся в свое жилье. Невестка Лидии получила небольшое наследство, и в этот раз решила, что распоряжаться полученными средствами будет сама. Квартира, пусть и небольшая, но достаточно просторная для семьи с двумя детьми, уже была куплена и там шел ремонт. А потому, Лидия Матвеевна постаралась набраться терпения. Ее и радовал предстоящий отъезд семейства, и пугал. Одна она жить не привыкла и понимала, что сначала будет блаженствовать, наслаждаясь тишиной и покоем, а потом заскучает и снова займется внуками, благо, что невестка не будет против. Хорошая все-таки досталась! Грех жаловаться. - Лидуша, ты бы поберегла себя! – Екатерина с тревогой глянула на подругу. – Нельзя так! Здоровье одно. Другого не купишь! Екатерина знала, о чем говорила. Ей, измученной семейными неурядицами и тревогой за двух, не очень-то путевых, сыновей, давно уже приходилось бдительно следить за своим здоровьем. На кого оставишь этих охламонов, если ни одна невестка дольше, чем на год в доме Екатерины не задерживалась? И дело было вовсе не в том, что Катя была свекровью-мегерой. Нормальной она была. На уровне мировых стандартов. Просто сыновей не смогла воспитать без отца так, чтобы они понимали и ценили своих жен. Брать на себя ответственность никто из них не желал. А потому, у Екатерины было уже три внука от трех бывших невесток, но всем она помогала, чем могла, и старалась связи с детьми и их мамами не терять. Родные же внуки! Как от них отказаться?! Единственный раз, когда Екатерина упустила момент и проморгала грозные симптомы, стоил ей двух курсов химии и множества слез. Сыновья помогать не рвались, и Катя осталась бы один на один со своей бедой, если бы не Лидия и женсовет. Узнав о том, что случилось, они так взялись за Екатерину, что даже врачи удивлялись той скорости, с которой она пошла на поправку. Катя умела ценить добро. И учитывая то, что характер ее был далек от совершенства, а «телячьи нежности» она всегда считала ненужной глупостью, подруги теперь просто делали вид, что не замечают ее заботы и внимания. - Ох, Катюша! Меня сейчас сдует! – улыбнулась чуть порозовевшая Лидия и с благодарностью похлопала подругу по руке. – Спасибо! Мне уже лучше. - Нет, а все-таки! Такая разница в возрасте! Разве это не странно? – Ольга Ивановна, вновь перехватив инициативу в разговоре, покачала головой. – Да, я понимаю, что Вера с Сашей знают друг друга столько, сколько себя помнят, но семь лет, девочки! Семь! Вера уже в первый класс ходила, когда Сашка пеленки пачкать начал! Ох, права ты, Катя! Не будет там ничего хорошего! Смущенно прятавшую глаза красивую, как и все невесты, Веру кумушки, сидя на той же лавочке, проводили восхищенными шепотками уже через месяц. И осень, холодная, ветреная, наконец-то вступившая в свои права, не помешала им это сделать. В день свадьбы Саши и Веры она будто опомнилась, сменила гнев на милость, и прибрала подальше серые рваные шали туч и тонкий хрусталь первого хрупкого ледка, который покрывал уже лужи по утрам. Расщедрившись, сыпанула сначала золота, пройдясь по макушкам кленов об руку с ветром-шалуном, а потом раскинула над молодыми безбрежную синь небес того самого, редкого оттенка, который был позволен только ей. - Красавица! – вынес свой вердикт Вере женсовет, когда она проплыла мимо них, подобрав подол пышного платья. – Дай Бог, чтобы все наши охи-ахи мимо! Дружно поплевав через плечо и стукнув кулачками по скамейке, подруги проводили взглядом отъезжающие от подъезда машины и завздыхали, вспоминая давно минувшие дни, свои собственные свадьбы, и ту наивность, которая была свойственна им в том время. - И куда только все девается? – пробурчала в конце концов Екатерина и первой поднялась с лавочки. – Пора мне! Внуков обещала в зоопарк сводить сегодня. Хорошо, что успела на невесту посмотреть. Пойду! Вслед за ней потянулись остальные, и лавочка на время опустела. Спустя пять лет. - Видали Веру?! Говорила я вам, что добра не будет?! – Екатерина, швырнув к ногам подруг сумки, тяжело дыша присела на лавку. - А что не так, Катюша? – Лидия, на полуслове прервав свой рассказ об умнице-невестке, которая обустраивала свою квартиру, озадаченно нахмурилась. – Прошла мимо нас с полчаса назад она. С ребенком. Поздоровалась. Что не так-то?! - Не видели, значит, - кивнула сама себе Екатерина. – Фингал у нее на пол-лица! Вот что! Лупит ее Сашка! - С чего бы? – Ольга, порывшись в сумке, достала небольшую коробочку и сунула в руки Екатерине. – Прими! Не дай Бог с сердцем плохо станет! Сунув таблетку под язык, Катя отдышалась и принялась рассказывать: - Иду я из магазина, а навстречу мне Вера с коляской. Улыбается, как обычно, а у самой такой фонарь под глазом, что можно другие и вовсе с улицы убрать. Она, конечно, постаралась его замазать, но я-то заметила! Что же это такое делается, девочки?! Как он может?! Да такой жены, как Вера, еще поискать! Ребенок у них опять же! Девочке всего год с небольшим, а он уже руки распускает, и того и гляди их бросит! - Катя, ты опять впереди паровоза! – Надежда Андреевна вздохнула и с трудом встала. У нее уже несколько дней болела спина, но идти «сдаваться» в поликлинику она отказывалась. Надеялась, что само пройдет. Подруги сначала уговаривали ее, а потом решили подождать, пока с очередных соревнований, куда он повез своих воспитанников, вернется Надин муж. Уж он-то точно знал, как убедить жену заняться своим здоровьем. - Ты куда, Надежда? - Пойду к Вере схожу. - Зачем это? – удивленно ахнул женсовет хором. - Спрошу. Сплетни, девочки, дело хорошее, но в малых дозах. Забыли вы, как мы тут Вере косточки мыли перед тем, как она замуж вышла? И что? Жили душа в душу они все пять лет! Не верю я, что Саша на нее руку поднимает! Слушать галдеж подруг Надежда дальше не стала. Дохромала до подъезда и была такова. А женсовет притих, ожидая возвращения своего негласно признанного командира. Вернулась Надежда не сразу. Кумушки, ждущие ее на лавочке, успели и озябнуть, и перебрать все случаи рукоприкладства, известные им по сериалам и ток-шоу. Наконец, дверь в подъезд распахнулась, и Надежда, придерживая повязанный на талии пуховый платок, осторожно, бочком, добралась до лавочки, и грозно глянула на подруг. - Клуши-кликуши! Вот вы кто! Женсовет даже бровью не повел. Знали, что просто так Надя ругаться не станет. - Рассказала мне Вера, что случилось. И Сашка там вовсе ни при чем! А вы уже такого напридумывали, что хоть стой, хоть падай! - А откуда у нее фингал тогда?! – Ольга, чувствуя свою вину, заерзала на лавочке. – Упала, что ли? Так это как упасть надо, чтобы на пол-лица такая красота получилась?! - Да не падала она! – Надежда охнула, устраиваясь поудобнее на лавочке. – Машка это. - А при чем здесь ребенок?! – Лидия переглянулась с подругами. – Она же ангелочек! - Этот ангелочек моду взял, сидя на руках у матери, откидываться назад так, что головешка аккурат к Вериной щеке приходится. Вера даже уворачиваться уже научилась от этого фокуса. Просто, разок не успела. А вы уж и придумали! Детективы, елки-моталки! Вам бы сценарии для мыльных опер писать! Цены бы вам не было! Она рассмеялась тихонько, пытаясь не растревожить боль, притихшую после массажа и какой-то хитрой мази, которой порадовала ее Вера. - Ладно! – глядя на смущенных подруг, Надежда сменила гнев на милость. – Дело есть! Не зря я к Вере сходила. Озадачила она меня. Помочь просила. - Что случилось? - В сорок втором доме женщина живет. Мужа и сына потеряла разом. Совсем одна теперь. У Веры наблюдалась. Сейчас в больнице. - Неудивительно, после такого-то потрясения! – Ольга пожала плечами. - Вера просила нас взять эту женщину под свое крыло. - Могла бы и не просить! А то мы сами не знаем, что нам делать надо! – проворчала Екатерина. – Где лежит болезная? У меня завтра выходной от детворы. Съезжу к ней. - Я с тобой! – Лидия кивнула подруге. – А ты, Надюша, пока спиной своей займись уже! Мало ли, сколько нам времени понадобится, чтобы вытащить человека?! Помнишь, как с Катей было? А тут все сложнее! Одно дело в себя веру потерять, когда кто-то рядом, а другое – потерять всех, кого любил и остаться совсем одной! Женсовет пополнится. И подруги, с чувством честно выполненного долга, не раз еще усядутся на свою любимую лавочку. - Вот тебе и фингал! – Надежда кивнет вслед Вере, которая выйдет из подъезда, чуть замешкается, поправляя шнурок на кроссовках, а потом рванет вслед за улепетывающей от нее дочкой. – Верочка второго ждет. - Откуда знаешь?! - Ой, тоже мне секрет! Таким, как она, сам Бог велел рожать! - Надя! – возмутится Ольга, досадуя на то, что в этот раз не она стала первым вестником очередной новости. – Что за тайны?! - Да никаких! Вчера приходила ко мне и попросила за Машкой присматривать, если нужда будет. - Согласилась ты? – Лидия заботливо укутает ноги новой подруги пледом, связанным Екатериной. - А как же! И вы все тоже согласны. Мало ли, у меня опять спину прихватит?! - Не вопрос! – Екатерина поежится от заигрывающего с нею ветерка и снимет с берета Лидии пожелтевший березовый листок. – Вот и снова осень, девочки… - И хорошо! – Лидия отберет у подруги листок и спрячет его в карман пальто. - Зачем он тебе? – Екатерина удивленно глянет на подругу. - Как зачем?! Ты как в первый раз бабушка! Для поделок, конечно! Женсовет дружно охнет, тут же забыв и о Вере, и о ее фингале, и о не в меру шустрой Маше, и сменит тему. Еще бы! Ведь собрать природный материал – это полдела! А вот придумать, что из него начудить потом – вот, где покумекать надо! И так, чтобы краше поделки ни в детском саду, ни в школе точно не было! Тут так просто не справиться. Тут коллективный разум нужен. Автор: Людмила Лаврова.. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 👇

ПИРОЖКИ ПОЛУЧИЛИСЬ МЯГКИЕ, НЕЖНЫЕ И ОЧЕНЬ СОЧНЫЕ. ТЕСТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ТАЕТ ВО РТУ И ГОТОВИТСЯ БЕЗ ЛИШНИХ ХЛОПОТ. СЕМЬЯ СЪЕЛА ВСЁ ЕЩЁ ГОРЯЧИМИ. ПИРОЖКИ НА КЕФИРЕ БЕЗ ДРОЖЖЕЙ ИНГРЕДИЕНТЫ: ТЕСТО: ✅ Мука — 600 г ✅ Кефир — 250 мл Полный список ингредиентов