Душевные истории

Нe пытайтесь уводить старичков 😀 История случилась в советское время. Обычный сaнаторий Академии наук, заполненный сотрудниками средней руки — пpоцедуры, прогулки, сплетни, в общем, скука смертная. И тут прошёл слух — должен приехать академик! Событие. В означенный день любопытные действительно увидели, как пoдъехала машина, из которой вышел солидный cедовласый мужчина. Симпатичный. За ним семенила невзрачная пожилая женщина — жена. Стали они в cанатории отдыхать и лечиться. Супруга знаменитости постоянно суетилась вокруг мужа, заботилась. Тот принимал все заботы с усталой благосклонностью. А в столовой посадили их рядом с молодой симпатичной дамой. Дaма несколько дней оценивала обстановку. Оценила — и пошла в атаку. Ведь академик — это же такой шанс, да и зачем ему рядом такая серенькая старушка? И постепенно (барышня была грамотна и коварна) начал зaвязываться роман. Уже и гуляют вместе, и на лавочках cидят, и... в общем, любовь не на шутку. И когда уже стало всё ясно, жена не выдержала и пошла выяснять oтношения с захватчицей. Просто подошла к ней и спросила, очень вежливо: «Скажите, пожалуйста, зачем вам мой муж?» В ответ — куча трескучих фраз о любви, свободе, судьбе и пр. Пожилая женщина не унималась: «Но ведь знаете, он очень больной человек. За ним нужен постоянный уход, к тому же он дoлжен соблюдать строгую диету, это всё не каждая жeнщина выдержит». Молодая развеселилась — неужели непонятно, что на зарплату академика можно организовать великолепный платный уход, вовсе не обязательно при этом превращаться в такое умученное зaботами существо, как её собеседница. Пожилая дама несколько секунд непонимающе смотрела на нахальную молодку, а потом спокойно сообщила: «Понимаю. Но дело в том, что академик — это я».

Наконец старик устал, потерял надежду достучаться до торопливых прохожих. Присел на лавочку возле метро. — Сейчас, сейчас, потерпи немножко. Пять минуточек посидим и домой пойдем, — раздалось справа. На скамеечку присаживалась пожилая женщина. Худенькая, маленькая, в стеганном пальтишке немаркого синего цвета. Из-за пазухи у нее выглядывали два любопытных карих глаза, к ним прилагалась парочка ушей-треугольничков и черный нос. «Щенок! Славный какой, лобастый», — подумал старик. Женщина тем временем залезла в карман пальто и достала пышку в прозрачном пакетике. Разломила: — Держи, перекуси пока, — предложила она щенку. Тот не заставил себя уговаривать. Смел протянутую пышку, словно ее и не было. — А это воробьишкам... — Вторая половинка пышки крошками усеяла асфальт у ног женщины. Старик молча наблюдал. Наконец и на него обратили внимание: — Ты что, потерялся, милок? Старик кивнул: — Есть немного... Вот пытался дорогу спросить. Да, никто так и не подсказал. Бегут люди мимо, торопятся. — А куда тебе надо-то? — Учебный переулок ищу. — Повезло тебе. Живу я там. Погоди немного, передохну и провожу тебя. Только уж, не обессудь, быстро не побежим. Я почитай, постарше тебя. Отбегала свое. — Спасибо! — улыбнулся в седые усы старик. *** «Не зря я сегодня до метро дошла, — подумала Мария Семеновна. — Вроде только на елочки посмотреть хотела, да мандаринов купить... А гляди же ты, оказывается, я еще кому-то могу пригодиться!» Она любила Новый год. Несмотря ни на что, любила. Пусть с годами что-то кололо и поскрипывало в организме. Пусть жизнь неумолимо менялась, и частенько не в лучшую сторону. Все равно в канун Нового года Мария Семеновна ждала какого-то, хоть малюсенького, чуда, лелеяла в сердце робкую надежду... — Да сними ты розовые очки, Семеновна. Почитай, уже на кладбище прогулы ставят, а ты все празднику радуешься, словно дитя неразумное, — ворчала ее подружка, Елена Егоровна. — А чему тут радоваться? Отгремят салюты, отзвучат поздравления по телевизору и опа! Выйдешь первого января в магазин, а цены опять подняли, а за ними и коммуналку. Мария Семеновна в ответ только улыбалась. Привыкла она к ворчанию подружки за столько-то лет. Вечно Егоровна чем-нибудь недовольна. Можно подумать, от ее недовольства что-то изменится: цены понизят или пенсию на сто процентов увеличат... Нет же. Так чего тогда бухтеть, настроение себе портить? Но переубеждать Егоровну — себе дороже. Уж такая она уродилась. Обиделась на жизнь, вот и ворчит. Ну да ладно, у каждого свои недостатки. Тем более, что нету у Марии Семеновны человека ближе нее. Муж умер несколько лет назад. Детишками не получилось обзавестись. Осталась рядом одна Егоровна. У той родных хоть и поболе, да вот редко они ее навещают. Живут далеко, заняты вечно. Егоровна на них обижается: — Эх, Маша, вот тебе бог детишек не дал... А мне дал, но взамен молодость мою забрал. А что? Ведь порхала над сыном, словно птица над птенцом. Ни сна, ни продыха. И где благодарность? Раз в сто лет сынок звонит, раз в двести лет приезжает! Жива мать — и хорошо, а помрет, так тоже дело житейское! Мария Семеновна слушала, как могла утешала, как умела сочувствовала. Но в душе не соглашалась с подругой. Пыталась иногда растормошить ее, но тщетно. Вот и сегодня предложила до метро прогуляться. Но та категорически отказалась: — Да сдались мне эти елки под дождем. К тому же народу кругом полно. А народ нынче злой, нервный. Не хочу! Иди одна, коли так хочется мокнуть да толкаться. И Мария Семеновна пошла. Она уже купила мандарины, когда ей на глаза попался затрапезного вида мужичок, пристающий к прохожим: — Купите своему ребятенку на Новый год собачку! Отличная собачка! Но люди спешили мимо. «Интересно, где он щенка-то взял? Ведь по виду — форменный забулдыга, — подумала Мария Семеновна. — И куда он бедолагу потом денет? Желающих-то забрать щенка что-то негусто». *** Васька продавал щенка по причине полной безысходности. Праздновал он уже неделю. Деньги кончились, все, что можно продать — тоже. Друзья-товарищи на помощь не спешили. Вот Васька и вышел из квартиры, в надежде встретить кого-нибудь из знакомых на улице. Авось дадут «подлечиться», не оставят человека в беде. На первом этаже под батареей он и приметил маленького черного щенка. «Выбросил кто-то, а может, наоборот — пустили псинку погреться, — подумал он. — Может, его продать, раз уж он все равно ничейный? Помнится, в моем детстве собака считалась хорошим подарком!» Радуясь своей сообразительности, он засунул щенка за пазуху и заторопился к метро. Там, пристроившись под козырьком у выхода, он и развернул свою рекламную кампанию: — Подарите себе радость! Купите собачку. Симпатичный сторожевой щенок! Будет вашим детям счастье, а вашему дому защита! Но народ спешил мимо, обходил Ваську по дуге и щенком не интересовался. Наконец, Васька устал, прислонился к стенке, закурил. И тут его подергали за рукав: — Сколько за собачку хочешь? Перед ним стояла бабулька. Маленькая, худенькая, в синем стеганном пальтишке, с пакетом, на дне которого угадывались оранжевые бока мандаринов. — Пятьсот! — Ну ты, милок, загнул! Триста могу дать. Ты давай, не жадничай. Лучше триста, чем ничего. — Ладно, четыреста, — снизошел Васька, прикинув платежеспособность покупательницы. — Черт с тобой. Забирай! Только из сочувствия к щеночку. Ведь выбросишь бедолагу, окаянный, если продать не выйдет. — Бабулька нырнула во внутренний кармашек пальтишка и выудила четыре аккуратненько сложенные купюры. После чего отобрала щенка у Васьки, пристроила к себе за пазуху и резво посеменила прочь. *** — Сейчас, миленький, парочку пышек купим, на скамеечке пять минут передохнем, и домой! — шептала Мария Семеновна за пазуху, откуда на нее смотрели два внимательных карих глаза. — Я и тебя угощу. Голодный небось. Люблю пышки. Раньше они вкуснее были, но эти тоже ничего. Она устроилась на лавочке у метро. Рядом сидел дед в красном пуховике. Вид у деда был потерянный и несчастный. Дождь мочил вязаную шапочку, повисал каплями на седых усах и бороде. «Заблудился, что ли, дедуля? — подумала Мария Семеновна. — Надо бы помочь... Жалко человека. На вид мой ровесник. Старенький. Может, адрес забыл». К ее радости, адрес дед помнил. Да к тому же нужно ему было на ту же самую улицу, на которой уже лет сто жила сама Мария Семеновна. — Давайте я хоть помогу, — предложил старик, закидывая на плечо большую красную сумку. — Да не надо! Ты, милый, сам не крякни под своей ношей. У меня-то что... Кило мандаринов, да вот — сюрприз черный, ушастый, — улыбнулась Мария Семеновна. Но старичок, не слушая возражений, отобрал у нее пакет, и они двинулись через дворы в сторону Учебного переулка. Пока шли, Мария Семеновна разговорилась. Как-то так вышло, что рассказала попутчику все о своей немудреной жизни. Дед молчал, слушал, кивал. — Я вот Новый год с детства люблю. Меня уже не исправить, — говорила Мария Семеновна. — Когда муж умер, думала, мне не до праздников будет. Горевала сильно. А как же. Почитай, мы с ним почти полвека прожили. Хорошо прожили. Хоть и без детишек... И вот как было принять, что теперь одной мне дальше по жизни ковылять придется? Все внутри протестовало. А потом как-то оправилась. Подумала, что раз уж дана мне эта жизнь, нужно принимать ее и радоваться каждому дню. К мужу своему я еще успею... Верю я, что дождется он меня там. Моя подружка вот меня за это глупой считает. Ну да это ее дело. Я не обижаюсь. Во всем остальном она у меня хорошая... Так, за разговорами, они подошли к двенадцатому дому по Учебному переулку. — Ну вот мы и прибыли, — Мария Семеновна кивнула на парадную номер семь. — А тебе в какой дом, милок? Старик на секунду задумался: — Да мне тоже сюда, вроде. Учебный, дом двенадцать, квартира сорок три. — Как сорок три? — удивилась Мария Семеновна. — Ошибся ты, милый. Сорок третья рядом со мной. Только вот не живет там никто. Давненько уже квартира пустая стоит. Вроде сдавали ее... Но жильцы месяца три назад уехали. Куда, я, конечно, не знаю. Дед вздохнул, протянул Марии Семеновне пакет с мандаринами: — Значит, ошибся я... Ну да ладно, пойду. С праздником вас. — Да куда же ты пойдешь-то? Ты вот что, давай-ка, милок ко мне. Гостем будешь. Негоже хорошего человека на улицу в темень гнать, — решилась Мария Семеновна. — А не боитесь? — замялся дед. — Вдруг я вовсе и не хороший. — Отбоялась я свое, — Мария Семеновна потянула за дверную ручку, оглянулась. — А то, что ты хороший, у тебя, милок, большими буквами на лбу написано. *** — Кого это ты притащила, старая? — Егоровна заглянула в комнату, кивнула незнакомому старичку и вернулась на кухню, где хлопотала Мария Семеновна. — Ты про кого? Про гостя или про собачку? — Про старика этого, что у тебя за столом обосновался. — Хорошего человека пригласила. Потерялся дедушка. В сорок третью пришел, а там же никто уже сто лет не живет. Сама знаешь. — Да где ты его взяла-то? — не унималась Егоровна. — У метро. — Совсем бабка сдурела. А вдруг он жулик или вовсе маньяк какой? — Да чего у меня воровать-то? — Мария Семеновна глянула на подругу из-под очков. — И никакой он не маньяк. Ты ему в глаза посмотри! Ну не бывает у дурных людей такого доброго взгляда. Или я совсем ничего в жизни не понимаю. — Конечно, ничего не понимаешь! Как до седых волос-то дожила со своей доверчивостью? Ох, горе мне с тобой... Давай тарелки! — Держи, — Мария Семеновна вручила Егоровне стопку посуды. — Отнеси. И дедулю нашего не пугай! Когда она сама вошла в комнату, Егоровна сидела на одном краю стола, дед на другом... Бормотал телевизор. Но подругу он не интересовал, она пристально изучала смущенного гостя. — Чего это ты, Семеновна, даже еловых лап в этом году не набрала? — брюзгливо поинтересовалась она. Дед встрепенулся. Схватился за свою красную сумку. — Это мы поправим. Это мы быстро! Вжикнула молния, и из сумки появилась миниатюрная елочка, потом пара коробок в золотистой обертке, за ними последовала бутылка шампанского, десяток хлопушек, пяток блестящих змеек мишуры, несколько банок с разносолами, фигурки деда-мороза и снегурочки, большущий ананас... — Да ты никак фокусника на улице подобрала? — Егоровна удивленно наблюдала, как из сумки выныривают все новые и новые предметы. — Ваша фамилия не Кио, случайно? Ну ведь не могло там столько поместиться! Дед хитро глянул на Егоровну, улыбнулся в белоснежную бороду, потом подмигнул Марии Семеновне. Та посмотрела в его голубые, добрые глаза. Что-то знакомое, давно забытое приоткрыло дверку в самой глубине памяти. Такие же глаза в обрамлении белоснежных кудрей она уже видела... Давным-давно у них был большой дед-мороз под елку. В красивом, усыпанном серебряными снежинками, красном тулупе, в такой же нарядной шапочке, с окладистой бородой и глазами, цвета ласкового неба. — Его фамилия не Кио... — завороженно сказала она. — Я знаю, как зовут нашего гостя! Неужели, вы меня специально ждали на той скамейке у метро? Неужели знали, что сорок третья квартира пуста? Неужели догадывались, что я обязательно вас приглашу? — Не совсем так... — ответил старик. — Я искал хорошего человека. Очень уж хотелось подарить чудо тому, кто его действительно заслуживает. И встретил вас. Со щенком за пазухой, с мандаринами в пакете, с праздником в душе, несмотря на все невзгоды... Егоровна, все еще непонимающая, переводила взгляд с одной на другого. Наконец, догадалась. Прижала руку к груди: — Ох, моя подружка живого Деда Мороза притащила! С ума сойти! — С ума сходить не надо. — Старик протянул Егоровне коробку в золотистой бумаге. — Надо праздновать и получать подарки! Мигала на столе огоньками елка, крутился у ног черный щенок, Егоровна прижимала к груди блестящий подарок. — Есть в нашей жизни место для радости... — прошептала Мария Семеновна. — Иначе как жить-то? Дед Мороз кивнул. А Егоровна подумала: «Права, Маша. Даже если утром окажется, что это все нам приснилось... Но сон-то был счастливым. А вообще, подумаем об этом завтра!» — Открывайте шампанское, сказочный старик! — велела она. (Автор: Алена С.) Кстaти, я тeпepь дeлюсь историями eщё и в MAX [🙂] Кaнaл нaзывaeтся «Психология и саморазвитие» — пpиxoдитe в гoсти https://max.ru/vzglyan

Девoчка написалa в cочинении, что ее пaпа гeнерал. Учительницa рaзорвала это coчинение и вызвала ее отца, чтобы уличить yченицу во лжи.

«Купите его, пoжалуйста… мaма может умеpеть». Рёв мотоциклов почти зaглушил её голос

Миллиардер рухнул на глазах у всех, посреди парковой тишины – и ни одна душа не замедлила шаг. Кроме двух девочек

В маленькой деревне у самого края густого леса жил мальчик по имени Лёша. Он был тихим, немного застенчивым и больше всего на свете любил гулять один среди деревьев, слушая, как ветер шепчет в листве. Однажды ранней весной, когда снег только начал таять, Лёша услышал слабый писк у тропинки. Под кустом он нашёл маленького лисёнка. Тот дрожал от холода и, казалось, был совсем один. Лёша долго не думал — он аккуратно завернул лисёнка в свой шарф и принёс домой. Мама сначала испугалась: — Лёша, дикие животные — это не игрушки. Но увидев, как бережно мальчик заботится о малыше, она смягчилась: — Хорошо… но только пока он не окрепнет. Лисёнка назвали Рыжик. С каждым днём он становился сильнее. Он бегал по двору, играл с Лёшей, приносил ему палки, словно щенок, и даже однажды «помогал» собирать дрова — правда, больше мешал. Лёша рассказывал Рыжику свои секреты: — Иногда мне кажется, что у меня совсем нет друзей… Рыжик в ответ тихо урчал и ложился рядом, будто говорил: «Я здесь». Прошло несколько месяцев. Рыжик вырос, стал ловким и красивым лисом. Однажды утром он долго смотрел в сторону леса. Лёша понял. — Тебе пора домой, да? Он открыл калитку. Рыжик не сразу ушёл — он подошёл, коснулся носом руки Лёши, будто прощаясь, и только потом исчез среди деревьев. Лёша долго стоял, глядя вслед. Ему было грустно, но он знал — так правильно. С тех пор, гуляя по лесу, он иногда замечал рыжую тень между деревьями. А однажды, зимой, он нашёл у своего дома аккуратно оставленную добычу — подарок. Лёша улыбнулся. Он понял важную вещь: дружба не всегда означает быть рядом каждый день. Иногда она живёт в воспоминаниях, в заботе, в тихом понимании — даже между человеком и диким зверем. И эта дружба — настоящая.❤️

Мой дедушка каждое утро приносил бабушке цветы. Даже когда она его не узнавала. Бабушка заболела Альцгеймером лет в 70. Сначала просто забывала, куда положила очки, потом — как зовут внуков, потом — какой сегодня год. А в конце перестала узнавать дедушку. Она смотрела на него как на чужого человека. Спрашивала: «Вы кто? Зачем вы здесь?» Он каждый раз представлялся: «Я твой муж, Ваня. Мы вместе 50 лет». Она кивала, а через пять минут снова спрашивала. Я приезжала к ним, видела эту картину и плакала. Но самое удивительное было не это. Каждое утро, ровно в 8, дедушка выходил во двор, срезал цветы. Летом — пионы, розы, гладиолусы. Зимой — веточки с рябиной, или просто красивые сухие листья, или даже ветки с инеем. Приносил в дом, ставил в вазу на бабушкин столик, рядом с кроватью. — Это тебе, — говорил он. — Зачем? — удивлялась бабушка. — Просто так. Красиво же. Она смотрела на цветы, улыбалась, нюхала. И на минуту становилась той молодой женщиной, за которой он когда-то ухаживал. Я спросила деда: «Зачем ты это делаешь? Она же все равно не помнит». Он посмотрел на меня и сказал: — А я помню. Я помню, как она любила цветы. Как мы познакомились — она шла по улице с ромашками. Я шел за ней три квартала, а потом догнал и сказал: «Девушка, вы обронили лепесток». Она рассмеялась. Я в тот момент понял: это моя судьба. И пока я жив, у нее будут цветы. Даже если она меня не помнит. Бабушки не стало через два года. На похоронах дедушка положил в гроб букет пионов — её любимых. А сам прожил еще три года. Каждое утро он выходил во двор, срезал цветы и ставил в вазу. На столик, где раньше стояла её кровать.❤️ Оставь любую реакцию 😊 Это лучшая благодарность для нас! 🔥

ЗАКЛЯТЫЕ СОСЕДКИ Есть у нас в Заречье две женщины — Полина и Зинаида. Дома рядышком, только забор разделяет. И сколько я тут фельдшером работаю — почти сорок лет — столько они и воевали. У кого петух голосистее, чья картошка крупнее. Даже за пенсией в разные дни ходили, чтоб не столкнуться. У Полины дочь Вера — начальница в городе. Приезжала редко, но с полными багажниками. Мать любила, только любовь у неё была начальственная: ремонт сделает, конверт с деньгами сунет — и умчалась. И вот случилась беда. Февраль, гололёд. Полина поскользнулась у колодца — тяжёлый перелом голени со смещением. Больница, гипс, два месяца лежать. Вера привезла мать в деревню, хотела сиделку нанять — да где ж в нашей глуши найдёшь? Неделю покрутилась, другую. Утки выносить, печь топить, а телефон рабочий разрывается. Измоталась вся. А Полина от своей беспомощности сохнет на глазах — для деревенской женщины обузой стать хуже смерти. И вот захожу я — чемоданы стоят. Вера вещи складывает. — В пансионат оформляю, — говорит, а голос дрожит. — Хороший, частный. Не могу я здесь сидеть, у меня контракты горят. Полина лежит, к стене отвернувшись. По щеке слеза ползёт, а сама шепчет: «Согласна. Вере работать надо». И тут скрипнула калитка. Зинаида. В фуфайке, валенках, с узлом из простыни. Заходит, глянула на чемоданы — и как рявкнет: — Это что за проводы зимы? Вера про пансионат объясняет. А Зинаида молча подходит к чемодану и вытряхивает всё на пол. Кофты, юбки — кучей. — Ты, девка, в своих бумажках ослепла! — голос у Зинаиды тихий, но страшный. — Мать в казённый дом? Да она там без двора, без воздуха, без… меня, дуры старой, через неделю зачахнет! Вера всплеснула руками: «А что делать? Я одна у неё!» И тут Зинаида развязывает узел. А там — подушка перьевая, одеяло байковое, ночнушки, банка варенья. — Не одна она, — говорит и смотрит на Полину. — Подвинешься, старая перечница. Кровать широкая, вдвоём поместимся. Полина медленно повернула голову. Губы трясутся. — Зинка… ты чего удумала? Куры у тебя не кормлены… — Кур к твоим перегоню. Подерутся — привыкнут. Я, Верочка, тут поживу. Уколы Семёновна будет ставить, продукты автолавка возит. А ты езжай, деньги зарабатывай. Вера закрыла лицо руками и заплакала. Вся её усталость, страх за мать — в этих слезах. — Тётя Зина… вы правда сможете? — А то! Я ей, заразе, не дам расслабиться. К лету сама на огород поползёт, лишь бы я клубнику не прополола! И тут Полина — впервые за два месяца — улыбнулась. — Клубнику тронешь — костылём огрею. Вера вещи по шкафам разложила, машину отменила. Обняла Зинаиду так, что та закряхтела, и уехала. К лету Полина с палочкой по двору ходит. Зинаида гоняет: «Чего расселась? Лук перебирать кто будет, Пушкин?» Полина ругается, палкой грозит, но глаза-то живые! Вера теперь каждые выходные приезжает. Чай пьют на веранде втроём, слушают, как старухи друг друга подкалывают. Вот такая она, жизнь. Думаешь — пропасть между людьми, глухая стена. А это не стена — калитка, просто ржавая давно. Оставь любую реакцию 😊 Это лучшая благодарность для нас! 🔥

ЖИВИ ЗА НАС ДВОИХ Иван Иванович проснулся. В принципе день уже начинался неплохо. Когда тебе исполняется сто восемнадцать лет, проснуться — считай достижение. Первым делом шёл техосмотр: разомкнул левый глаз — работает, затем правый — замутнён. Промыл, закапал — как новенький. Согнул всё, что гнётся, что не гнётся — смазал. Проверил передний и задний ход, провёл диагностику шеи. Убедившись, что всё поворачивается и хрустит, сделал два притопа, три прихлопа и начал новый день. В восемь часов по расписанию ему звонили из Пенсионного фонда: — Лидочка, здравствуйте! — И вам здрасти, Иван Иванович, — грустно поприветствовала его Лидочка, — как ваше самочувствие? — Не могу жаловаться, — улыбался в трубку старик. — Очень жаль, Иван Иванович, мне из-за вас уже пятый выговор в этом году! Сегодня тридцать лет, как вы перестали получать накопительную пенсию и перешли на государственную! — Ну, простите. В этом месяце, я слышал, повышение? — Да, повышение… — голос её сделался совсем печальным как у Пьеро, — а вы, часом, нигде не стороне не подрабатываете?! — решила она попытать удачу. — Нет, к сожалению, денег мне хватает с головой. — Жаль… Всего вам…— она не закончила фразу и положила трубку. В девять часов Иван Иванович садился завтракать со своим праправнуком, который с ним не жил, но всегда открывал дверь своим ключом. Зайдя внутрь, он обычно первым делом занимался замерами. То кухню померит, то ванну. Потом сидит — высчитывает материалы, прикидывает стоимость работ, рисует мебель. Сегодня пришёл без рулетки — забыл.. — Возьми на серванте, — предложил Иван Иванович, — от твоего деда ещё осталась, — грустно хихикнул он и налил заварку в чайник. Мужчина лишь тяжело вздохнул и сел есть знаменитую яичницу прапрадеда.. В десять часов старик вышел покурить у подъезда. — О! Иваныч, опять смолишь! А ты в курсе, что курение вызывает…— сосед осёкся, глядя на вполне себе живого старца, который курить начал в том возрасте, когда обычно помирают от того, что «вызывает». — А мы вот в Москву собрались сегодня. — А чего там делать? — Покатаемся на метро, сходим на Красную площадь, на Ленина посмотрим. — А чего на него смотреть-то, Ленин как Ленин. — А ты сам-то видел его? — Да, он как-то приезжал к нам в село. — В гробу?! — Нет. В купе. — Слушай-ка, а тебе сколько лет вообще? — Восемнадцать исполнилось, — жевал старик губами фильтр. — Да иди ты!.. — Ну да, я на второй срок остался. — Ну, с совершеннолетием тебя тогда! — Спасибо, — с этими словами Иванович возвратился домой. В полтретьего по видеосвязи набрал старый друг и сказал, что к нему пришла какая-то странная женщина в чёрном и с триммером в руках. — Подавленная какая-то, вся на нервах. Спрашивала, как у тебя дела, и почему ты не отвечаешь на её звонки? Почему не читаешь сообщения. Просила о встрече. Плакала, истерила, оставила визитку и… Походу триммер, — показал он на инструмент в углу. В пять часов Иван Иванович появился в магазине. В день рождения гипермаркет предоставлял скидку, равную возрасту. Иван Иванович взял торт, килограмм бананов и широкоформатный телевизор. На сдачу он вызвал такси и грузчиков. В семь часов позвонили из морга и попросили забрать, наконец, свой страховой полис и тапки. В восемь приехали гости, Иван накрыл на стол, включил новый телевизор, разлил вино. Тосты были очень скупые. Гости не знали, чего желать, потому просто вставали по очереди. В десять часов приехала полиция, чтобы попросить вести себя потише, так как за стеной живут пожилые люди. Дверь им открыл именинник, вызвав у стражей порядке парадоксальный сдвиг восприятия.. Спать Иванович лёг ближе к полуночи, когда изнуренное празднеством большинство гостей разъехалось по домам. Улыбнувшись в пустоту, он снял с пальца и положил под подушку волшебное золотое кольцо, которое все эти годы продлевало ему жизнь. На нём мелкими буквами была выгравирована магическая надпись, сделанная по заказу жены перед её уходом: «живи за нас двоих». Так он и делал ❤️

- И мне понравилось… Я весь магазин облазила, думала, уйду без покупок! И в самый последний момент увидела это платье! Я в него влюбилась! Летом на день рождения Маринки в нем пойду. - Нет, в нем не ходи, - сделав серьезный вид, произнес Федор. - Почему? – расстроенно спросила Арина. - Потому что тогда ты будешь красивее именинницы. А так нельзя. Арина рассмеялась, а Федя подумал, какой красивый смех у его жены. - Да ну тебя! Женщина подошла к зеркалу, еще раз любуясь обновкой. Небесно-голубое платье и впрямь ей шло, на его фоне серые глаза Арины казались ярко-голубыми. Федор тоже любовался своей женой и чувствовал, как на душе становится тошно. Он все еще ей не сказал… Не знал, как это сделать. Надеялся, что все наладится… - А мы когда в отпуск собирались? – посмотрев через зеркало на мужа, спросила Арина. - В сентябре… - охрипшим от волнения голосом ответил муж. - В сентябре… Надо будет к этому времени купальники посмотреть. А то у меня только два. Этого будет мало. Федор прикрыл глаза. Нет, нельзя и дальше скрывать правду. Ему хотелось ее уберечь, но он понимал, что не выйдет. Придется рассказать. - Ариша, сядь, пожалуйста, - проговорил мужчина. Женщина развернулась, все еще улыбаясь. Но затем увидела серьезное лицо мужа, и улыбка померкла. - Что случилось, Федь? – испуганно спросила она, присаживаясь рядом со своим супругом. - У меня плохие новости… - Господи… Не томи, что такое? Все живы-здоровы? Мама в порядке? - Все здоровы! – успокоил ее Федор. А затем, взяв ее руки в свои, проговорил, - моя фирма обанкротилась. Арина смотрела на супруга, пытаясь осознать сказанное. Поженились они пять лет назад. Федор был старше Арины на десять лет, но девушка на тот момент безумно в него влюбилась. И возраст не был помехой. Тогда дела Феди только-только пошли в гору, и никто не смог бы обвинить Арину в том, что она с ним из-за денег. Да и все, кто знали их пару, видели, как супруги любят друг друга. Говорят, что некоторые браки заключаются на небесах. Это был их случай. Они были, как две половинки целого. В их совместной жизни не было никакой грязи. Не было ни лжи, ни обмана. Федин бизнес после свадьбы полез в гору. Он начал сразу много зарабатывать, и супруги быстро сменили маленькую двухкомнатную квартирку на большой дом. Обзавелись машинами, стали часто летать на отдых. И их и так безоблачная жизнь стала еще лучше. Федя считал, что если мужчина вступает в брак, он априори берет на себя обязательства по содержанию семьи. Жена может работать, но ее деньги не должны быть основным доходом. Поэтому он даже не знал, сколько получает Арина. Обычно, она все тратила на себя: салоны красоты, магазины, всякие милые женские штучки. Порой Арина закупала продукты, оплачивала какие-то небольшие счета, но все это было по ее желанию. Основная роль добытчика была на Федоре. Ему так было комфортнее. А теперь он вынужден признаться в провале. И в своей слабости. Федя даже подумал, что, если после краха его бизнеса, Арина захочет уйти от него, он ее поймет. Ведь он не выполнил свою задачу. - Как давно все плохо? – тихо спросила Арина. - Несколько месяцев. Думал, что выплыву, но нет. Сегодня компания официально объявлена банкротом. Мне жаль… Федя опустил голову. Ему было стыдно смотреть любимой женщине в глаза. - Почему ты мне об этом не говорил? – несколько обиженно спросила Арина. - Не хотел тебя в это втягивать. Надеялся, что сам справлюсь. - Федя! – возмутилась жена. – Мы же семья. В горе и в радости, помнишь? Неужели ты думал, что я буду тебя любить в радости, но не поддержу в горе? - Я просто не хотел взваливать это на твои хрупкие плечи, - вздохнул он. - Ладно, - с улыбкой погладила его по плечу Арина. – Мы справимся. Что ты планируешь делать? - Не знаю, - произнес Федор, вздыхая. – Надо подбить счета, понять, сколько у нас денег. Устроюсь куда-нибудь на работу. Потом, может, получится заново открыть свое дело… - Так, - встала с дивана Арина. – Платье я верну. - Даже не вздумай! – подскочил Федор. – Оно тебе так идет, и так тебе нравится. - Ничего, - успокоила его жена. – У меня целый гардероб платьев, да и к Маринке на день рождения в нем неприлично идти, ты же сам сказал. Федя улыбнулся, чувствуя, как у него щемит сердце. - Его стоимость равна стоимости продуктов на полмесяца. Нам это сейчас важнее, - добавила Арина. – А потом, когда все наладится, я куплю себе другое, еще лучше. Вечером супруги подбили бюджет. Если немного затянуть пояса, да и с учетом зарплаты Арины, полгода они точно смогут спокойно жить. - В крайнем случае, продадим одну из машин, - проговорила женщина. - Я с завтрашнего дня начну искать работу, - уверил ее Федор. – Если не удастся найти что-то приличное, то пойду грузчиком, курьером, таксистом… Да кем угодно! На твоей шее сидеть не буду. Арина молчала. Она думала о чем-то своем, словно подсчитывая что-то в голове. - Федь, ты говорил о том, что хочешь начать другой бизнес… - Да, у меня есть идеи, но, боюсь, сейчас нет финансовой возможности. Да и страшно снова прогореть. - Ладно, подумаем, - проговорила Арина. Полночи она не спала. Женщина знала, что Федор из тех, кто хватает удачу за хвост. В нем есть та самая предпринимательская жилка. И если он сейчас испугается, то и впрямь до конца жизни будет работать каким-нибудь курьером. А такая работа не для него. Ему нужно что-то постоянно развивать, придумывать, строить бизнес-процессы. И дело даже не в деньгах. Дело в том, что каждый должен заниматься своей работой, которая приносит помимо денег еще и удовлетворение. Утром Арина попросила рассказать мужа, какая у него идея для бизнеса. Выслушав, она решила, что это очень достойный вариант, и действительно все может получиться. - Сколько нужно денег для старта? – спросила она. Федор назвал цифру, и она была немаленькая. - Плюсом, в ближайшие месяцы прибыли не будет ожидаться. Там только-только затраты начнут окупаться, - грустно проговорил Федя. - Я подумала, давай мы обе машины продадим. И тогда денег для старта хватит, - уверенно заявила Арина. - Нет-нет, - тут же возразил мужчина. – Тебе до работы добираться не близко, без машины никак нельзя. - Знаешь, Федь, - улыбнулась супруга, - когда я была маленькой, я ходила в музыкальную школу. Находилась она на другом конце города. Три раза в неделю после школы я садилась на автобус, ехала на нем около получаса, а потом пересаживалась на трамвай и ехала еще минут сорок. И, что удивительно, для меня это было абсолютной нормой. Потому что других вариантов не было. И сейчас я не развалюсь, если какое-то время поезжу на автобусе до работы. К тому же там всего полчаса ехать. - И до автобуса еще минут двадцать идти, - хмуро проговорил Федор. - Я тут за зиму набрала лишних пять кило. Надо их сбрасывать. Поэтому, если ты считаешь, что сможешь осуществить задуманное, дерзай. - А вдруг не получится? – испуганно спросил мужчина. Вот вроде у него деловая хватка, в бизнесе он не уступает, да и может быть жестким в работе. А сейчас сидел, как испуганный мальчишка. Потому что не деньги боялся потерять, а доверие жены разрушить. - Не получится, значит, возьмешься за что-то другое. Я в тебя верю, любимый. Подруги Арины, узнав, что произошло, все, как одна твердили, что она дура. - Не дело это, мужика содержать. Пусть бы работать шел! А то ты пашешь, а он там бизнес-планы рисует! Да и одно дело уже загубил, сейчас и второе завалит, - говорила одна. - Зачем ты предложила машины продать? Я бы никогда свой автомобиль не отдала. Он сам обанкротился, пусть и думает, где теперь деньги брать, - утверждала другая. - Ох, девчонки, - лишь улыбалась Арина, - я своего мужа люблю и поддержу его в любой ситуации. А еще я ему верю и доверяю, как бизнесмену. А вас послушать, так для вас брак – это только безграничное счастье. И, знаете, мне жаль ваших мужей. На вас они положиться точно не смогут. Подруги тогда обиделись на Арину и со злорадством ожидали, когда их семья по миру пойдет, благодаря доброте и наивности подруги. Но этого не случилось. То ли поддержка жены и ее вера помогли Федору, то ли ему судьбой было предначертано управлять собственным делом. Уже через год их благосостояние вернулось в норму. А спустя еще некоторое время, даже приумножилось. Они снова купили по машине, и даже лучше, чем те, что были у них. А как-то днем, когда Федор шел из своего офиса на обед в ближайшее кафе, он наткнулся на витрину магазина. Там стоял манекен, и на нем было то самое голубое платье, которое его жене больше года назад пришлось вернуть, потому что у них не хватало денег. Федя ни минуты не думал. Он тут же купил его, а вечером подарил Арине. - Серьезно? То самое платье? – с восторгом спросила она. Признаться, она уже и забыла про него, столько всего за это время произошло. - Я считаю, что ты достойна самого лучшего. И на следующий день рождения Маринки иди в нем. Плевать на именинницу. Пусть все видят, что мне досталась самая лучшая женщина на свете. Автор: Юля С. Кстaти, я тeпepь дeлюсь историями eщё и в MAX [🙂] Кaнaл нaзывaeтся «Психология и саморазвитие» — пpиxoдитe в гoсти https://max.ru/vzglyan