Марк Ерёмин

Если вы хоть раз видели видео с Витимского моста, то вы почти физически чувствуете, как у вас сами собой напрягаются плечи. Камера дрожит, под колёсами лежат шпалы, справа и слева нет нормальных ограждений, под тобой вода, а мост при этом ещё и качается, потому что ветер там не спрашивает разрешения. И вот на таком фоне в новости внезапно влетает формулировка из разряда «гружёный “Урал” повис в воздухе», и мозг сразу дорисовывает продолжение, которое обычно бывает в плохих сюжетах. Но история, которая логично должна была закончиться фразой «это был последний выезд», упрямо не закончилась. И в этом, честно, есть отдельная магия: магия инженерии, северной логики и того самого “Урал-стайла”, когда машина и человек будто по умолчанию рассчитаны на ситуацию, в которой нормальные люди просто разворачиваются и едут обратно. Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_medi Витимский мост часто называют самым опасным в России, и это название не в

Есть в Москве такой странный парадокс: мост на фото узнают почти все, а вот «тот самый» мост вживую видели реально немногие. Потому что он железнодорожный, потому что он вроде бы рядом, но как будто всегда чуть-чуть за забором, за путями, за привычным маршрутом. Речь про Андреевский железнодорожный мост через Москву-реку. Да-да, тот самый силуэт с большой стальной аркой, который у многих сидит в голове рядом с Нескучным садом, Воробьёвыми горами и прогулками «в сторону Парка Горького». И тут фокус в том, что большинство людей на самом деле помнят не железнодорожный мост как объект, а его «двойника» из городской жизни. Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_medi Потому что главная арка старого Андреевского моста — того самого, дореволюционного, начала XX века — в итоге стала частью Пушкинского пешеходного моста. То есть вы могли гулять по нему сто раз, делать фотки на закате, встречаться там с друзьями, целоваться, ругаться, пить коф

Я иногда ловлю себя на странной мысли: я могу приехать в деревню, ткнуть пальцем в серую, перекошенную избу, которой уже сто с лишним лет, и она всё равно держится, не расползается по брёвнам и не превращается в труху. А потом я могу открыть чат знакомых, где люди обсуждают «новый дом мечты», и через пять–семь лет там уже появляются слова «почернело», «пошла плесень», «внизу мокнет», «снимать вагонку страшно». И тут мозг начинает ехидничать: «Как так-то, у людей не было мембран, лазерных уровней и красивых каталогов, а дом жил. У нас есть ипотека, проект и Инстаграм, а дом обижается и начинает гнить». Если вы тоже так думали, то у меня для вас нормальное объяснение, и оно не про “раньше делали на совесть, а сейчас всё плохое”. Раньше делали по-другому, потому что материалы были другими, логика строительства была другой, и эксплуатация была другой. Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_medi Старый дом держался не из-за магии предков

Я заказываю в ресторане так, чтобы было вкусно, спокойно и без ощущения, что меня только что аккуратно развели на «ну вы же понимаете». Я не воюю с официантами, я не изображаю финансового аналитика над меню, но я держу в голове несколько простых правил, которые почти всегда режут чек без того, чтобы вечер становился унылым. И да, сразу оговорюсь: я не про жадность, я про осознанность. Когда я плачу за блюдо, я хочу платить за еду и удовольствие, а не за случайную наценку, которую мне подложили между строчек. Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_medi Когда я открываю меню, у меня есть первое искушение: схватить глазами «красивые» позиции и выбрать сердцем. Так легко улететь в самый дорогой сценарий, потому что ресторан умеет подогревать желания словами вроде «авторский», «фермерский», «трюфельный», «премиальный». Поэтому я делаю иначе: я задаю официанту пару вопросов, и это звучит нормально, потому что я говорю как человек, который

Если честно, когда люди спрашивают «где в России больше всего армян», они обычно имеют в виду не абстрактные проценты, а очень конкретное ощущение на улице: вывески, фамилии, разговоры, свадьбы по выходным, хаш по утрам, церковь, куда кто-то заходит просто “на минутку”, и вот это теплое “джан”, которое слышишь даже в очереди за кофе. Я собрал десятку городов, где армянская община действительно заметна по численности, и чтобы это было не на уровне «кажется», я опираюсь на данные переписи 2010 года по городам и городским округам, потому что это один из самых понятных источников именно для городского уровня, где цифры можно сравнить напрямую. В некоторых городах уже есть данные переписи 2020–2021, но там местами видны большие скачки из-за методики и недоучета, поэтому для рейтинга оставляю базовую точку 2010, а про свежие тенденции скажу отдельно. Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_medi В Москве армян очень много, и это тот случай,

Когда я впервые услышал эту историю, я подумал, что она звучит как байка из интернета: семья купила остров на глухом уральском озере, уехала туда жить, а потом внезапно превратила всё это в место, куда люди записываются заранее, как на хороший летний лагерь. Но у этой истории есть конкретная география, конкретная логика и довольно понятный человеческий нерв, потому что она началась не с бизнеса, а с идеи “собрать своих”. Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_medi Речь идет про озеро Сунгуль в Челябинской области, где есть несколько островов и где до некоторых мест можно добраться по дамбе. Примерно двадцать лет назад один мужчина купил там ближайший остров и построил дом, потому что он хотел сделать “родовое гнездо”, в которое дети и внуки будут приезжать летом не на два часа, а на целые недели. И вот здесь мне нравится, что у мотивации не было лишней романтики, хотя она звучит романтично. Мужчина не мечтал про “владение островом

Когда мой друг уезжал из Питера, мы шутили, что он просто устал от вечных серых небес, пробок на Лиговке и людей, которые в метро смотрят так, будто ты им должен. Но чем ближе был день отъезда, тем меньше было шуток, потому что звучало это реально странно: не “переехал в Европу”, не “в столицу”, а в Пачир. Небольшое сербское село, про которое ты сначала думаешь, что это фамилия или марка стиральной машины, а потом гуглишь и зависаешь на карте, потому что вокруг поля, тишина и какие-то дороги, которые как будто нарисованы карандашом. И вот прошло уже достаточно времени, чтобы у него случилась не туристическая “влюбленность на месяц”, а нормальная жизнь, где нужно решать бытовуху, дружить, зарабатывать, и иногда беситься, потому что в маленьком месте все иначе. Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_medi В Питере тишины нет вообще, даже если ты живешь в хорошем районе и окна выходят во двор, потому что всегда есть фон: машины, трубы,

Когда люди спрашивают «в каких странах нет интернета», они обычно имеют в виду не кабели и протоколы, а ощущение, что ты живёшь как будто в офлайне: ничего не грузится, привычные приложения не работают, новости идут только по телевизору, а любую «лишнюю» информацию проще даже не искать. Если отвечать строго и честно, то «стран без интернета вообще» почти не осталось, потому что где-то связь есть у государства, у банков, у дипломатов, у крупных компаний, у военных. Но есть страны, где для обычного человека доступ к глобальной сети настолько закрыт или настолько урезан, что это и выглядит как «интернета нет». Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_medi Северная Корея обычно звучит первой, и тут логика понятная. Массового доступа к глобальному интернету там нет, а вместо него для жителей работает внутренняя сеть, которую называют Кванмён, и эта сеть задумывалась как изолированная от внешнего мира. У небольшого круга людей глобальный и

Когда люди говорят «самая закрытая страна Центральной Азии», они чаще всего имеют в виду Туркменистан, потому что там государство контролирует не только новости и границы, но и очень странные бытовые вещи, включая внешний вид женщин и то, как «правильно» вести себя в семье. Правозащитники годами описывают Туркменистан как страну, где власть системно давит свободы и не любит внешний контроль. И вот на этом фоне существует отдельный мир «келин» — молодой жены, которая после свадьбы переезжает в дом мужа и попадает в очень жесткую иерархию. Про это редко говорят официально, потому что «так принято» и «так должно быть», но женщины внутри страны и в диаспоре описывают примерно одинаковую реальность: келин живет по правилам семьи, а не по своим. Я сейчас перечислю 14 правил и запретов, которые чаще всего всплывают в рассказах о жизни келин, и я буду параллельно объяснять, почему это работает именно в Туркменистане, где государственные ограничения на женщин уже стали фоном жизни. Подписыва