Марк Ерёмин

Если вы раньше не слышали про Батагайский кратер, то это нормально. Он находится в Якутии, рядом с посёлком Батагай. Место далёкое, вокруг тайга и вечная мерзлота. На открытки его почти не ставят, и массовым туристическим направлением он не стал. Но сама история у него такая, что мимо пройти сложно. Батагайка не выглядит как обычная “ямка в земле”. Это огромный разлом в мерзлоте, который постепенно расширяется. Он хорошо показывает, как выглядит потепление не в цифрах и таблицах, а в реальном ландшафте. Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_medi Никакого падения астероида там не случалось. Это термокарстовый разлом, который появляется, когда мерзлота оттаивает и теряет прочность. Грунт начинает осыпаться и сползать, а новые слои льда и замороженной земли оказываются открытыми для тепла и воды. Из-за этого процесс часто ускоряется, потому что каждый новый обвал оголяет следующий “край”. Если перевести на бытовой язык, то это похоже

Когда люди слышат слово «Монголия», они часто рисуют в голове одну картинку: бесконечная степь, юрты, ветер, лошади и такой холод, что у телефона садится батарейка быстрее, чем ты успеваешь сказать «сайн байна уу». И в этой картинке есть правда, потому что климат там реально жесткий, а расстояния там реально космические. Но меня в Монголии всегда цепляло другое: почему при таком климате и такой “пустоте” вокруг люди там выглядят внутренне спокойными и собранными, а к самим монголам в мире относятся с уважением, даже если человек не сможет показать Монголию на карте с первого раза. Я собрал пять особенностей, которые это уважение создают. Не из разряда «они классные, потому что классные», а из разряда «вот из чего это складывается в быту, в культуре и в характере». Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_medi Монголия живет на высоком плато, и зима там часто не выглядит как “три месяца снега”, потому что зима там выглядит как полноцен

В центре Москвы легко привыкнуть к ощущению, что город целиком состоит из стекла, камня, дорогих фасадов и непрерывного движения. Здесь все будто бы работает на скорость: машины спешат по Садовому, люди вылетают из метро с кофе в руке, витрины сияют, а новостройки растут быстрее, чем деревья. И именно поэтому деревянный дом, которому около 150 лет, воспринимается не просто как редкость, а как почти невозможная ошибка времени. Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_medi Ты идешь по обычному переулку, смотришь на ряд доходных домов, офисов и дорогих ресторанов, а потом вдруг замечаешь его. Невысокий, немного упрямый, с потемневшими бревнами, старой геометрией окон и особой тишиной, которая не похожа на тишину современного жилья. Такой дом не пытается понравиться. Он просто стоит, как стоял при совсем другой Москве. Со стороны может показаться, что жить в таком месте романтично до невозможности. Кажется, будто каждый день здесь похож

Когда я первый раз увидел эту классическую советскую «грибную» водонапорную башню, я поймал себя на мысли: ну вот как она вообще живёт зимой, когда на улице минус тридцать, ветер, всё звенит, а внутри — десятки кубов воды. По логике она должна была стать огромной сосулькой, которую потом весной отогревают трактором и матерком. Но фокус в том, что эти башни как раз и придумали так, чтобы они не превращались в ледяной монумент. И это не про «да там где-то стоял обогреватель», потому что ключевая идея была в другом: башня должна работать без постоянного подогрева, быстро ставиться и нормально переживать русскую зиму. Именно такой стала водонапорная башня системы Рожновского, которую разработал инженер Антон Александрович Рожновский в 1936 году, а позже за это решение он получил Сталинскую премию. Теперь давай разберёмся по-человечески: почему вода в этой башне реально не замерзала, если мороз лютый. Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/erem

Я заказываю в ресторане так, чтобы было вкусно, спокойно и без ощущения, что меня только что аккуратно развели на «ну вы же понимаете». Я не воюю с официантами, я не изображаю финансового аналитика над меню, но я держу в голове несколько простых правил, которые почти всегда режут чек без того, чтобы вечер становился унылым. И да, сразу оговорюсь: я не про жадность, я про осознанность. Когда я плачу за блюдо, я хочу платить за еду и удовольствие, а не за случайную наценку, которую мне подложили между строчек. Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_medi Когда я открываю меню, у меня есть первое искушение: схватить глазами «красивые» позиции и выбрать сердцем. Так легко улететь в самый дорогой сценарий, потому что ресторан умеет подогревать желания словами вроде «авторский», «фермерский», «трюфельный», «премиальный». Поэтому я делаю иначе: я задаю официанту пару вопросов, и это звучит нормально, потому что я говорю как человек, который