ВДОХНОВЕНИЕ

В 22 жила с 68-летним режиссером и его женой, a брак с Мироновым не принес счастья: какую тайну всю жизнь хранила Екатерина Градова. Екатерина Градова — скромная красавица и талантливая актриса, жена Андрея Миронова, радистка Кэт. Подлинная история жизни этой женщины начинается после славы. Почему она ушла из профессии и что легендарная радистка Кэт, жена великого артиста и знаменитого сердцееда скрывала всю жизнь? Любовь этих талантливых артистов казалась сказкой, но никому из них не принесла счастья… Как актриса бросила свою карьеру ради Бога? Театр — как судьба Когда 14-летний Андрей Миронов увидел во сне девушку с тонкими чертами лица, он не мог даже себе представить, что через 16 лет встретит её наяву и сразу поведёт в ЗАГС. Артист уверял, что именно такую и искал всю жизнь. Этой девушкой была Екатерина Градова — талантливая актриса, навсегда оставшаяся для миллионов советских людей «радисткой Кэт», а для Миронова — женой, матерью его дочери и музой. К сожалению, в этом блестящем союзе двух мегаталантливых и очень красивый людей, Екатерина не была счастлива. О своей настоящей любви она молчала до конца жизни. Правда раскрылась только после смерти артистки. Катя родилась в семье московских интеллигентов. Отец был знаменитым архитектором, а мать — актрисой. Катя была очень воспитанной, образованной девушкой, владела несколькими иностранными языками. С детства читала английскую и немецкую литературу в оригинале, играла на фортепиано, писала акварелью. Казалось, что её жизненный путь — это наука или искусство, а совсем не сцена. Перед ней был открыт весь мир. Потом случилось страшное: родители развелись. После этого «золотая» девочка перестала получать всё, чего бы ей только не захотелось. Семья стала жить гораздо скромнее. О театре Катя и не думала. Тем более, что за кулисами, куда мать брала её после развода с отцом, Екатерина видела не глянцевую обложку актёрской жизни, а её самую неприглядную изнанку. Изнурительные репетиции, слёзы, усталость, зависть и вредительство — такова была реальность театра. Градова не просто не собиралась стать артисткой, более того, презирала эту профессию всей душой. Тайна, которую актриса скрывала всю свою жизнь Тем не менее, пришло время и Екатерина всё же пошла по стопам матери. Ради этого бросила престижный ВУЗ. Сделала она это не из любви к актёрству, а из-за сердечной привязанности. Об этой тайной связи и сегодня говорить не принято. Молодая девушка и пожилой гений. Знаменитый театральный режиссёр Максим Штраух сразу обратил внимание на хрупкую талантливую девушку. Эти отношения быстро перешли грань отношений мэтра и ученицы. Ей было 22, а ему — 68. Мастер пригласил Градову жить к себе домой под предлогом помощи в ухаживании за смертельно больной супругой. Целый год они прожили в этом странном треугольнике. Что происходило за закрытыми дверями между пожилым гением и его прекрасной ученицей — даже сегодня тайна за семью печатями. Потом жена Штрауха умерла и он предложил Катеньке остаться. Ведь должен же кто-то напоминать пожилому человеку вовремя принять таблетки, да и репетировать так удобнее. Градова осталась. Тайна их отношений так осталась непознанной. Были ли это платонические отношения между мастером и талантливой ученицей, или нечто иное — теперь этого не знает никто. Она ушла из дома мэтра через год. Говорят, что Штраух был убит горем и написал ей полное отчаяния и боли письмо. Катя же понеслась навстречу своей судьбе, в виде знаменитого сердцееда. Судьбоносный брак, не принёсший счастья В театре Сатиры она встретила Андрея Миронова. Он сразу влюбился в нежную красавицу. За Екатериной ухаживали многие, но только он сказал: «Я ждал тебя всю жизнь». Это была девушка из его сна. Ухаживал он очень красиво, а всего спустя неделю после знакомства сделал ей предложение. В 1973 году Градова родила дочь Машу. Казалось бы, счастье должно быть полным, но Миронов хотел видеть рядом тихую, заботливую домохозяйку, а жена стала звездой всесоюзного масштаба. Её радистка Кэт произвела фурор. Для советской публики их пара являлась идеалом. Жаль, что эта блестящая глянцевая картинка скрывала за собой настоящий ад: постоянные измены мужа, унижения и ненависть свекрови. Популярность и огромная слава, постоянные гастроли, бесконечные интервью. Миронов ревновал. И не только к поклонникам, он сам не отличался верностью. Андрей требовал от супруги покорности. Однажды он поставил ей ультиматум: «Не поедешь сниматься за границу. Уедешь — не возвращайся». Тогда она осталась, но через пару лет ушла. Навсегда. Крутой поворот в судьбе и позднее счастье После развода Екатерина пережила тяжёлый период. Она воспитывала дочь, продолжала выходить на сцену, но это был уже другой человек. Что-то в ней безвозвратно угасло. Екатерина всегда помнила о проклятии, брошенном ей матерью Андрея Миронова. Она постоянно жила в ожидании чего-то ужасного. И это случилось. В 1987 году, в Риге. Её бывший муж, её любовь, упал прямо на сцене во время спектакля. Всего спустя 2 дня он скончался. Это был огромный удар. С Андреем как будто умерла часть Екатерины. Обычно во время прощания гроб артиста ставили в фойе. Миронову оказали честь — поставили гроб с его телом на сцене. Там, где он блистал, там, где был всем. Это был знак уважения к кумиру миллионов. Когда Градова увидела это, в ней что-то сломалось окончательно. Сцена вдруг превратилась для неё из места триумфа в место траура. В ушах стояли не слова прощания, а ядовитый шёпот матери Миронова: «Если бы ты его не бросила, то он был бы жив». После она приняла окончательное решение уйти из профессии. Она поняла, что больше никогда не сможет выйти на сцену. В её случае это не был просто уход, это было бегство. Она исчезла на пике известности. Впереди была лишь пустота. Екатерина тогда чуть не сломалась. Её спасло прозрение, которое пришло внезапно. Актриса обратилась к Богу, последовав примеру своей матери. Раиса Ивановна к тому времени уже ушла в монастырь, полностью уйдя от мирской жизни. Для Градовой открылся целый мир, совершенно непохожий на то, как она жила ранее. Вместо ярких софитов — тусклое пламя свечей в храме, вместо грома аплодисментов — тихая молитва. Сердце Екатерины обрело долгожданный покой. Артистка окончила богословский институт, основала благотворительный фонд, помогала больным и осиротевшим детям. Во время одного своего паломничества она встретила физика-ядерщика Игоря Тимофеева. Их союз осуждали, за спиной шептались. Только вот, по словам близких актрисы, Игорь стал для Екатерины настоящей опорой. Не актёр, не звезда, не кумир миллионов, а обычный мужчина, который принимал её такой, как она есть. Со всеми её недостатками и достоинствами, без условий. Градова не прятала любовника, она просто встретила своё счастье тогда, когда уже ничего подобного не ждала. Вместе они усыновили мальчика из детского дома. Алексей Суховерков вырос достойным, добрым и благодарным человеком. 22 февраля 2021 года Екатерина Градова покинула этот мир. Инсульт забрал её жизнь за считанные часы. Её жизнь — это просто история актрисы из 1970-х. Это путь женщины, прошедшей его от славы к вере, от одиночества к покою и лишь в самом конце нашедшей любовь, которую не надо было прятать. Незадолго до смерти она говорила, что главное в этой жизни — это быть с Богом, своим Создателем и только он решает: кому, когда и как уходить. Екатерина ушла не разбитой брошенной женой великого артиста, а великой женщиной, которая прошла через все испытания и нашла своё счастье.

Если мужчина не ваш – Это не принц, а багаж… Это обиды и гнев… Это банальный припев… Если мужчина не ваш – Брак, как мучительный стаж… В паспорт любовь не придёт… Семьи не штамп создаёт… Если мужчина не ваш, Сердце ему не отдашь… И не доверишь мечты… Это залог пустоты… Если мужчина не ваш – Он, как плохой макияж, Смоется сразу в метель… С ним холодна и постель… Если мужчина любим, То не надышишься им… Хочется душу открыть, Лишь бы его сохранить… Если мужчина любим, Беды исчезнут, как дым… В сердце любовь и покой, Если любимый с тобой… Если мужчина любим, Значит, улыбка – не грим… Счастье искрится в глазах… Больше душа не в слезах… Если мужчина любим, То принимаешь любым… Сразу тускнеет пейзаж, Если мужчина не ваш… Ирина Самарина-Лабиринт

ДОЛГ ПЛАТЕЖОМ КРАСЕН... Зверь умирал. Он чувствовал такой близкий запах смерти. Он знал его очень хорошо, ведь сам он не раз приносил смерть другим. А теперь она шла за ним, неслышно шагая по опавшей осенней листве и сухим сосновым шишкам. Волк тяжело вздохнул. Он больше не мог, не хотел биться со смертью. Страшная схватка с невидимым врагом истощила его силы, а сухая, даже жаркая не по-осеннему погода лишила его самого главного — воды. Зверь умирал от жажды, находясь в нескольких метрах от ручья, к которому он и направлялся, когда враг схватил его за горло. Волк лежал, закрыв глаза, и ждал, когда смерть заберёт его последний вздох. Вот он, запах смерти, совсем рядом. И с ним — другой, совсем живой и смутно знакомый. Волк шевельнул ноздрями. Он вспомнил этот запах. Так пахнет собака — тоже враг, но живой, из плоти и крови, которому можно дать честный отпор. Но дать отпор он не мог. Волк не мог даже открыть глаза и закрыть пасть — язык давно выпал и почти засох. Сквозь меркнущее сознание до волка дошло понимание, что собака маленькая. К тому же самка. Почему-то его это успокоило. Хотя что может беспокоить умирающего? Может. Донёсся запах человека — самого страшного и опасного врага. Волк попытался шевельнуться. Не вышло. Он снова вздохнул, а из глаза выкатилась слезинка. В этот момент собачка хрипло залаяла... Серёга был охотником. Но несколько необычным. Он был фотоохотником. И в эти дебри забрёл в поисках необычных кадров — осеннего отлёта гусей. Его неизменный компаньон — собака Муха — как обычно крутилась рядом. Они направлялись к реке, где Серёга собирался поставить палатку, чтоб рано утром караулить диких гусей. Муха пробежала вперёд — к ручью, впадавшему в реку, и зашуршала в кустах. Потом притихла и вдруг странно хрипло залаяла. Серёга знал, что означает этот лай. Случилась беда. Ломая кусты, он бросился на помощь, выскочил на звериную тропу и оторопел. Прямо посреди тропы в стальной петле лежал крупный волк. Он не двигался и, казалось, не дышал. Серёга кинулся к зверю, забыв об осторожности. «Такой красавец! Сволочи!». Коснулся рукой худого бока и почувствовал лёгкую дрожь. Собака опасливо понюхала голову зверя. Потом села рядом. Серёга подошёл к голове волка, увидел страшный сухой язык. — Сейчас, бедный, сейчас! Из рюкзака полетели вещи, нож нашёлся быстро, но разрезать им толстую сталь Серёга не смог. Пришлось оттаскивать тело животного и осторожно извлекать его голову. Проволоку не удалось снять с деревьев, к которым она была привязана, пришлось просто затянуть петлю и завалить её упавшим деревцем. Осторожно подняв голову волка, Серёга налил на язык немного воды. Потом ещё и ещё. Язык шевельнуться и спрятался в пасть. Ещё немного воды. И ещё. Наконец лёгкий глоток. Серёга бегал с котелком к ручью четыре раза, поливал язык, поил полумёртвого зверя как мог. Потом, сжав зубы, с трудом поднял беспомощного волка и понёс к ручью. Палатку поставил на берегу ручья, подальше от звериного водопоя. Развел костёр. Волк лежал и смотрел на человека. Без страха и без злобы. С интересом и удивлением. Он прожил немало волчьих лет и всё, что знал о людях, сводилось к одному: человек — враг. И собака — тоже враг. Но этот человек не был врагом. И собака не была им. Они спокойно занимались какими-то непонятными делами, не трогали его, лишь иногда поглядывали в его сторону. Собака, впрочем, даже подбежала один раз очень близко и бесстрашно обнюхала его нос. А он не мог даже зарычать. А потом запахло едой. Волк не знал этой еды, но чувствовал, что она вкусная. И ждал. Он знал, что эта еда — для него. Волк не ел две недели. Но это не страшно, пережить можно. А вот без воды... Хорошо, что неделю назад был дождь. Без него смерть нашла бы его раньше, чем человек. Серёга сварил кашу с тушёнкой и отложил в две миски: собаке и волку. Свою пришлось пожертвовать, ну ничего, можно из котелка поесть — не страшно. Заботило другое — он вырвался на выходные. На два дня. Хватит ли времени на спасение животного? Миска у самого носа. Запах такой, что волк при почти полном обезвоживании давится слюной. Но есть нельзя. Пока нельзя. Он это знает. Надо ещё попить. Зверь поднял голову и посмотрел на человека. — Воды? Ещё надо? — Серёга поднялся и поставил перед волком берестяной чумашек с водой. — Пей. Потом ещё налью. И Серега, притушив костёр, ушел в палатку. Вот и закончились выходные. Волк, пролежав один день, всё же неуверенно встал и сам пошёл к ручью. Силы быстро возвращались, а постоянная кормёжка из рук человека ускоряла процесс выздоровления. В воскресенье вечером волк ушёл в лес. Серёга, всё же успев сделать несколько кадров взлетающих гусей, вернулся на работу. И затянула рутина... Январским морозным утром Серёга вновь вырвался на свою охоту. Особой цели не было, просто хотелось поснимать дикие лесные пейзажи. Собаку брать не стал — как она сможет бежать по сугробам на своих коротких лапках? Это он — на лыжах. Впереди десять дней выходных, но зимой в лесу не заночуешь без печки, а с собой её не потащишь — тяжёлая. И Серёга, проигнорировав законы леса, пошёл налегке. Вон на дереве глухарь. Надо бы подобраться поближе, а то кадр плохой получится. И Серёга, стараясь не терять его из вида, начал осторожно скользить по снегу. Вдруг снег под ногами осел, Серёгу рывком потащило в сторону и он полетел кувырком через бурелом. Очнулся в сугробе, голова гудит, но вроде цела. Одна лыжа сломана, вторую потерял. Попробовал встать и не смог. Резкая боль пронзила левую ногу. Подвернул? Методом ощупывания понял, что сломал. Как выбираться? Скоро уже и темнеть начнёт. Искать его начнут не раньше, чем завтра. Серёга с трудом дополз до кучи сваленных деревьев и маленьким топориком нарубил сухих веток. Выкопал яму, развел костёр. Немного еды и котелок есть, но как продержаться до прихода спасателей? По следам быстро найдут, но не замёрзнуть бы. Он с трудом, ползая по сугробам, набрал запас сухих веток, но как назло, рядом был только сосновый бурелом и ни одной лиственницы. А сосна горит быстро, сухая — очень быстро. Подкинул дров в костёр и, прислонившись спиной к упавшему стволу, задремал. Проснулся в темноте. Костёр погас, угли не тлели. В тишине отчётливо услышал дыхание какого-то зверя. Серёга зажёг огонь и увидел, что идёт снег. А чуть поодаль отблеск пары глаз. Снег... Он завалит следы и его очень долго будут искать. А напротив — зверь, который ждёт своей добычи, и только огонь ему преграда. Теперь и от костра за ветками не отползти — зверь сразу нападёт. Серёга решил сделать кадр. Может, зверь испугается вспышки и убежит? Дрожащими руками поднял фоторужье и щёлкнул... В свете вспышки увидел волка, который смотрел на него с дружелюбным интересом. Ещё один кадр, — а волк в этот момент отвернул голову, — и Серёга чётко увидел на шее зверя след как от ошейника. Или проволоки... — Это ты? Ты меня есть пришёл или защитить? — задумчиво спросил мужчина. Достал бутерброды с колбасой и предложил один гостю. — Возьми. У меня не так много, но поделиться могу. Волк, пошевелив носом, осторожно обошёл костер и аккуратно взял угощение. Отойдя в сторону, съел бутерброд, потом просто лёг на снег и закрыл глаза. Серёге пришлось смириться. «А и черт с ним, съест так съест!» —решил мужчина, подкинул ещё веток в костёр и, укутавшись в тулуп поглубже, задремал снова. Замёрз, проснулся в полумраке. Снег кончился, костёр чуть заметно тлел. Подкинул ещё веток и понял, что это последние. Решил поискать ещё, но понял, что больной ногой он шевелить не может. Волка нигде не было видно. Серёга заплакал, чего не делал с детства. Не от страха, а от бессилия. Он не так далеко от трассы, на которой вышел из автобуса, но эти пять–семь километров ему не под силу. Он опять задремал. Снова холод и пробуждение. Светало. Костерок погас совсем, а дров больше не было. Серёга решил закопаться в снег. Так у него будет ещё немного времени. Очень немного... Вдруг он поднял голову и прислушался. Да, хорошо слышны шаги на свежем снегу. Кто-то бежит в его сторону, кто-то быстрый и ловкий. И немаленький. Он завертел головой, пытаясь разглядеть, кто же это. И увидел. Из-за кучи стволов выбежал давешний волк, а за ним по пятам, увязая в снегу и изо всех сил стараясь не отставать, бежала Муха. — Муха, собачка моя, откуда ты здесь?! — Сергей немало удивился, ведь до их дома было километров пятьдесят, не меньше. А Муха радостно крутилась, подвизгивала и облизывала его лицо. Вдруг собачка насторожилась, подняла ушки, вырвалась из рук хозяина и, забравшись на гору веток, звонко и заливисто залаяла. Волк всё это время молча наблюдал в стороне. Стало уже совсем светло. Муха, периодически взбираясь на ту же горку, так же подавала голос, волк всё так же наблюдал. От кусочка колбасы, предложенного Сергеем, отказался, и его съела Муха. Оба животных внезапно насторожились. Собачка опять залаяла, а волк, почти бесшумно ступая по рыхлому снегу, ушел в чащу. Сергей услышал голоса и понял — его нашли... *** Уже дома он узнал, что собаку взяли специально — вдруг по следу найдёт хозяина, хотя шансов было немного — сутки прошли, да и снегопад. Муху привезли в лес, куда собирался Серёга, и отпустили. Собака бестолково металась на одном месте, а потом внезапно, увязая в рыхлом снегу, рванула в гущу леса, где поисковики отчётливо различили силуэт волка. И пошли по её следам, а потом — по следам двоих животных: крупного волка и маленькой собачки. Муха, подавая голос, давала точное направление людям, но все знали: человека нашёл волк, и именно он привёл туда собаку. Он оплатил свой долг сполна. Не раз ещё Сергей и его верная Муха бывали в этом лесу, но свидеться с волком больше не пришлось, и лишь иногда в сумерках они слышали негромкий волчий вой.. Автор:Юлия Каташевская

Фредерик Сэндис. "Елена Троянская". На картине, которая должна изображать самую красивую женщину Древней Греции, мы видим лицо героини как из немого фильма с пухлыми губами и взглядом из-под лба. У нее рыжие волосы, а не золотые, как у божественного идеала, и не черные, как у реальных гречанок. Просто художник принадлежит к прерафаэлитам, а у них не было других моделей Название «прерафаэлиты» должно было обозначать духовное родство с флорентийскими художниками эпохи раннего Возрождения, то есть художниками «до Рафаэля» и Микеланджело: Перуджино, Фра Анжелико, Джованни Беллини. Хант, Миллес и Россетти заявили в журнале «Росток», что не желают изображать людей и природу отвлеченно красивыми, а события — далёкими от действительности, и, наконец, им надоела условность официальных, «образцовых» мифологических, исторических и религиозных произведений. Прерафаэлиты отказались от академических принципов работы и считали, что всё необходимо писать с натуры. Они выбирали в качестве моделей друзей или родственников. Существует объяснение этого странного выражения лица Елены Прекрасной. Сравнение с гравюрой, сделанной годом ранее, показывает, что это просто увеличенный фрагмент большой композиции, на которой пророчица Кассандра кричит на Елену, указывая пальцем на горящую Трою. Таким образом, выражение лица красавицы на самом деле отражает чувство вины, как это смог изобразить художник.

Очень личная история, которая заставила меня взглянуть на вещи по-новому. Много лет назад я жила одна, с сыном, после развода, в чужой стране. На меня навалилась тоска. Чувствовала себя одинокой, не на месте, неприкаянной какой-то. Вечерами садилась на велик и долго, часами, ездила по округе, по незнакомым улицам. Тоска сжимала серце, я смотрела на красивые ухоженные дома, цветочные клумбы перед домами, силуэты людей в светящихся окнах за шторами, и думала "вот люди живут, довольные, счастливые", и хотелось чтобы у меня тоже было так. Вся моя семья была в другой стране, мой брак распался, друзья тоже рассыпались, как бывает после развода. Я чувствовала себя одинокой и несчастной. Особенно меня привлекал один дом в конце одной незнакомой улицы, в темном тупике. Даже не дом, было не очень видно, что это за дом, а окно. Там, за деревьями, всегда горело окошко. Даже если все остальные дома уже стояли темные, это окно горело всегда. Со временем, покатавшись по округе, я стала всегда приезжать к этой улице, и стояла, смотрела издалека сквозь деревья на это светящееся окно, и думала о том, что вот в этом доме семья, любовь, счастье. Потом садилась на велик и ехала обратно домой. В свой холодный, темный, пустой дом. И однажды я решила поехать по этой улице до конца тупика, посмотреть, что же там такое. Я проехала прямо, оказалась в т-образном тупике. Проехала налево, и вдруг оказалась на знакомой улице, которая сворачивала направо к моему дому. Сначала я ничего не сообразила. Я думала, что я была далеко от дома, в незнакомом месте, а оказалось, что из-за кругового расположения улиц я запуталась и не осознала, как близко я была к своему дому. Тогда я вернулась еще раз на то место, где я всегда стояла и смотрела на волшебное окошко. И как туман рассеялся, все незнакомое стало вдруг привычным, знакомым, и я узнала и деревья, и соседние дома, и самое главное - окошко! Это было окно моего собственного дома, которое светилось сквозь деревья и задний двор соседнего дома. Это мой сын не ложился спать, не выключал свет, и ждал меня, когда я вернусь с велосипедной прогулки. Как пелена упала с глаз. Один момент я стояла на незнакомой волшебной улице, и в следующий момент - я стояла позади своего же собственного дома. И там светилось окно, которое влекло меня к себе все это время, такой маяк любви в темном мире. Я пришла домой, обняла и поцеловала сына на ночь, и подумала, что всё, чего мне так хочется, все любовь, семья и счастье у меня уже есть - в моем собственном доме, просто я была слепа и не замечала и не ценила этого. Вот такая история. Не сбой матрицы, а скорее наоборот, проявление какого-то высшего порядка матрицы. Tanya Tatyana

Однажды моя дочь вернулась из школы и сказала: — Мама, в столовой работает очень особенная женщина. — В чем особенная? — спросила я. — Она работает всего три месяца, а всех детей знает по именам. Представь — больше пятисот! Я только улыбнулась. Подростки любят преувеличивать. Через несколько дней был родительский день. Я опоздала и зашла, столовая все еще работала. Я взяла чай и сэндвич. За столами убирала пожилая женщина с сединой под платком. — Вы мама Анны, — сказала она, не поднимая головы. Я замерла. — Извините, откуда вы знаете? — По вашим глазам. Она всегда сидит за восьмым столом, берет яблоко с пятнами — говорит «жалко выбрасывать». Какао пьет, молоко не может. Меню меняет не она, а терпит сама. Я была поражена. — Вы обо всех знаете все? — О каждом знаю. Она продолжала вытирать столы, будто разговаривала сама с собой. — Артем за третьим столом — отец на фронте, дома тяжело, поэтому всегда добавку просит. Мария считает калории и почти не ест — сама себя наказывает. Назар выбрасывает бутерброды, которые готовит мама, потому что смеются над домашней едой, потом голодает. София — родители разводятся, прячется в туалете, чтобы успокоиться. — Почему вы мне это рассказываете? — спросила я тихо. Она посмотрела прямо на меня. — На родительских встречах говорят о тестах и оценках. Но никто не говорит о самом важном: кто голоден, кто страдает и кто на пределе. — И что вы с этим делаете? Она пожала плечами. — Что могу. Я просто работаю в столовой. Тихо даю Артему добавку, чтобы не просил. Назару тоже, чтобы не стеснялся. Иногда за свой счет покупаю Анне безлактозное молоко и говорю, что новая поставка. У меня перехватило дыхание. — Кто еще это знает? — Дети, кому это нужно. Остальным не обязательно. Вечером я не могла успокоиться. Спросила дочь, она только кивнула. — Тетя Анна… она действительно видит людей. Когда никто не замечает, она спасла девочку. Тетя Анна больше двадцати лет работала в школе, получала минималку. Она знала истории всех детей в трудной ситуации. Никогда не жаловалась, не устраивала шума — просто действовала. Тихо. Человечно. В прошлом году Анна тетя перенесла инсульт и ушла с работы. На ее место пришла другая — быстрая, аккуратная, но имен не знала. Через несколько месяцев школьный психолог не справлялся с детьми: слезы, вспышки, замыкания. Никто не понимал, в чем дело. Пока один ребенок не сказал: — Раньше нас кто-то замечал. Теперь нет. Тетя Анна знала, когда нам трудно, и спасала нас едой. Школа вернула ее — не для столовой, а как «Координатор по благополучию учеников». Ей за шестьдесят, ходит с тростью, подносы не носит. Но она по-прежнему помнит всех по именам, знает, кто что нуждается, и все так же спасает детей едой. Моя дочь в этом году окончила школу. В своей речи на выпуске сказала: — Кто-то учит формулам, кто-то датам. Тетя Анна научила нас главному: быть замеченными — иногда это единственная разница между выживанием и разрушением. Весь зал встал. Потому что та «странная работница столовой», которая знала всех по именам, была самым важным человеком в школе. Сергей Ткаченко

19 сентября 1949 года в пригороде Лондона, в семье Уильяма и Нелли Хорнби родилась дочка Лесли. С самых ранних лет она только и слышала в свой адрес: «тощая как кишка», «глаза на выкат», «стрекоза». Причиной тому были ее худоба и огромные глаза. В 16-ть она устроилась ассистентом парикмахера в салон. Там же познакомилась с Джастином де Вильневом, который торговал антиквариатом, и в отличие от одноклассников девушки был покорен ее красотой. Он то и помог Лесли сделать первые шаги в модельном бизнесе. Псевдоним – Твигги, что в буквальном переводе: twig – «тростинка», придумал фотограф Барри Латеган, который фотографировал девушку со свежей стрижкой «под мальчика» для рекламы парикмахерской. Сочетание стройной фигуры, огромных глаз с длинными ресницами и модной стрижки привело к ее невероятному успеху. Буквально через месяц фотографы и модные магазины выстроились в очередь, чтобы сделать с ней несколько кадров для рекламы. Всего за год Лесли стала настоящей иконой Лондона и первой в истории супермоделью. Ее популярность зашкаливала: футболки с Твигги, кружки, открытки, постеры, наконец собственная кукла Барби. А потом она сказала: «Хватит! Я больше не могу быть вешалкой для одежды». И занялась вокалом. В 1971-м Лесли неожиданно для всех получила сразу 2 премии «Золотой глобус» за роль в музыкальном фильме «Бойфренд». Девушка оказалась прекрасной актрисой, и вскоре ее стали приглашать в другие проекты. Но и на этом Твигги не остановилась. В 1976-м она выпустила 2 музыкальных альбома. «Надо просто жить и брать от жизни все» – в интервью сказала она. После развода с первым мужем и неудачного второго брака Твигги начала участвовать в бродвейских постановках. Шоу с ее участием собирали полный зал. В 1998-м она выпустила автобиографическую книгу и начала вести программу на телевидении Twiggy’s People, где вела беседы со звездами. «Быть молодым — это не о возрасте, а о свободе духа. Вы можете встретить скучного и старого 20-летнего и молодого 70-летнего. Каждый свой день я живу! Люблю себя, люблю дочь, люблю этот мир»! Несколько лет назад Твигги стала дамой-командором Британской империи и получила рыцарское звание. И никто не сомневается, что она это заслужила!

Я просила тебя у Бога: "Только мне и на долгий срок" Бог взглянул на меня строго, И решил преподать урок! Ты пришел, я была так рада, Под ногами не чуя земли, Бог еще раз спросил "Надо? Если надо, то ладно - бери!" Я схватила, к груди прижала, Так ценила и берегла! Боже... Как я тебя обожала! Как любила и как ждала! Я тебя ни о чем не просила, Все готова была отдать, А теперь не хватает силы, Даже просто тебя презирать! Устоять было слишком сложно, У твоих я упала ног, И спросила тебя : "Как можно?!!!" И куда же смотрел мой Бог?!!! Мне когда-нибудь станет легче! Все приму на свой риск и страх, Бог всего лишь дарует встречи, Остальное в моих руках... Собираю в кулак волю, Поднимаюсь с разбитых ног, Ухожу, обомлев от боли, Повторяя "Ну как ты мог?!!!" И иду вновь своей дорогой, С каждым днем становясь сильней, Ни о чем не прошу Бога, Ему, видимо, сверху видней... Юлия Олефир

Прибежала я во время ланча в русскую парикмахерскую в Лoндoне сделать маникюр. За соседним креслом сидит стройная хорошенькая девушка, слегка за тридцать, судя по говору — москвичка, укладывается и чего-то оживленно рассказывает. Из-за работающего фена говорит громко — поневоле прислушалась... Историю я застала на середине, поэтому так с середины и начинаю, уж не обессудьте. — Всё думала, что ей подарить на день рождения! Ну всё у нее есть, ну ничем не удивить, она у меня и красавица, и сама себе всё купить может, юрист все-таки. Мы с ней уже лет семь дружим, еще с университета, чего только не передарено. Ну не шарф же очередной, а порадовать мне ее хотелось. Ну вот что бы ты подарила человеку, у которого в принципе всё есть, Яночка? — спросила она у парикмахерши. Парикмахерша задумалась: — Ну, может, набор там кремов, всегда нужно... — Вот именно, Яночка! И вот шатаюсь я по центру, прямо тут рядом, и вдруг натыкаюсь на магазин — такой красивый, типа «Виктория Сикрет». Зашла — там и белье, и всякие прибамбасы для личной жизни. Всё очень прилично. И я решила — куплю я ей в этом магазине набор всяких пахнущих кремов, потому что, хоть она и юрист, с личной жизнью чего-то не очень. А крема с запахом притягивают, ты знаешь! Но не тут-то было. В магазине сразу ко мне подскочил латинос-красавец, выслушал меня насчет кремов и вывалил на стол всякие ну совсем другие причиндалы. Не знаю, Яночка, как мы от кремов перешли к этому делу, сама не знаю, не спрашивай, как-то само всё произошло. Короче, сама, поверь, не понимаю как, затуманил мне мозги и уговорил он меня купить... фaллoимитaтop! Вся парикмахерская затихла. Яна выключила фен и говорит: — Я тебе тут пять минуточек масло в кончики волос вотру... Моя маникюрша выдернула шнур из сушилки для ногтей и сказала мне строго: — Нечего их сушить, сами уже досохнут. Все сгруппировались, благо помещение маленькое, я пододвинула стул насколько возможно поближе. — Ну, сразу мне очень понравился такой большой, лилового цвета, очень продвинутый. Латинос показал, как работает. Не, ты не думай, в воздухе помахал, конечно. Жужжит немножко громко, на мой взгляд, а так просто супер. Много программ. В парикмахерской никто даже уже не делал вид, что занимаются своими делами – все затаили дыхание. — К нему придавалась громадная бархатная коробка и большой талмуд с инструкциями, — продолжала девушка. — Короче, купила я его, назвала «Лиловый Джо», обвязала розовыми бантами, зажмурилась и подарила. Ну, думаю, будь что будет. Подруга очень обрадовалась. Никогда такого не видела. Уфф! Повезла его в Москву. Прилетела, идет через зеленый коридор. Там попросили сумочку на просвет – привлекла их внимание громадная коробка. Что у вас там? – грозно спросил таможенник? Часы, наверно, Брeге, Ублo? Тyрбийон? Как называется? На коробке гордо стояло имя производителя. - Чего-то таких часов не знаю, новое что-то? Подруга растерялась, ее бросило в жар: — Нет, не часы... Это... бытовая техника, — произнесла еле слышно. — Что еще за бытовая техника в такой коробке? – еще более грозно произнес таможенник. Будете мне рассказывать! Чайник? Бигуди, что ли, ха-ха? Открывайте коробку! Ну что делать? Она открыла. Все очень оживились. Таможенник покраснел. Те, кто стоял за ней в очереди на прoсвет багажа, вытянули шеи. Все-таки мой лилoвый Джo произвел достойное впечатление! — Его надо просветить, — не сдавался таможенник. Вдруг там чего внутри? Вынимайте из коробки! Ок, поставили снова на ленту. И коробку и Джо. Он скорбно и торжественно поехал по ленте. И вдруг - к абсолютному ужасу подруги Лилoвый Джo, вынутый из коробки, может, от вибрации на ленте вдруг ожил и радостно зажужжал! И так жужжа, извиваясь и переворачиваясь, показывая себя во всей красе, уехал в просветку. Боже! Провали меня сквозь землю, — молила про себя подруга. Собралась небольшая толпа. Молодой человек, стоящий сзади подруги, жарко прошептал ей в затылок: — Зачем вам он, я еще лучше могу. Готов жужжать. В это время прямо в руки таможеннику из просветки вернулся жизнерадостный вертящийся и жужжащий Лиловый Джо. Он теперь приветливо мигал фонариком, который у него, оказывается , тоже был. Подруга услышала как за спиной громко захихикали. " — Что это? Угомоните его, наконец! Забирайте своё хозяйство, - вскричал раздражённый таможенник. В oбщем, красная и потная, она еле выбралась из толпы со своей полуоткрытой коробкой, в которую никак не могла по новой запихать Лилoвoго Джo. Он так и торчал своим лиловым носом из-под под бархатной крышки. Чувствовала она себя очень популярной с увязавшимся за ней молодым человеком, который готов жужжать. Чтоб отстал со своим жужжанием, обменялись телефонами. - Не подвести ли вас? - спросил другой пассажир, стоящий за ней. Меня шофёр ждёт...вы не торопитесь, укладывайте... его, я подожду. Приключения Лилового Джо в Москве на этом не закончились. Звонит она мне через два дня и говорит с претензией – твoй Джо не работает. Как не работает? - обиделась я за Лилового Джо. Первое, что пришло мне в голову – может, он стал импoтентoм – наверно, лежал несколько месяцев в магазине без использования, может, у них так же все как у людей – вроде не нужен, он, типа, и забывает, как это оно. Может его отнести в мастерскую? В какую?! Я посоветовала идти к Славе в мастерскую, есть у меня такой – на все руки мастер – вот к нему надо. Пришла она к Славе. Слава тоже очень оживился. Вообще я была горда за моего Лиловoгo Джo - он сразу внушал людям радость и любовь к жизни! Глаза Славы загорелись, он говорит – оставьте его на пару часиков, а такая вы красивая девушка, я и холодильники чиню и пылесосы и люстру могу повесить – у вас все в порядке дома с бытовой техникой? Могу заехать, только скажите. В общем пока наладили Джо (оказалось, нужен был другой тройник) моя подруга обзавелась кучей поклонников и Джо так и остался не у дел. Все в парикмахерской задумались... Помолчали. Снова зашумел фен, сушилка для ногтей. Все вернулись к своим процедурам. - А где, ты говоришь , магазинчик? - тихо спросила одна из посетительниц. Ольга Солоухина

«Сумасшествие» Петра Косолапа: реквием, который никто не услышит Эта картина всегда обрушивается на меня гнетущей, почти физической тишиной, которую нарушает лишь воображаемая музыка безумия. «Сумасшествие (Безумный скрипач у тела умершей матери)» Петра Косолапа, созданная в 1863 году, — это не просто жанровая сцена, а пронзительный психологический взрыв, который властно врывается в традиции русской реалистической школы. Для меня эта работа — леденящая притча о тотальном крахе: крушении таланта, рассудка и последней человеческой связи, в которой только безумие остаётся единственной формой выражения невыразимой боли. Косолап, известный в первую очередь как баталист, здесь обращается к битве иного рода — битве человека с самим собой и безжалостной действительностью. Он выстраивает композицию как замкнутый адский круг. Пространство гнилого чердака, с его голыми стенами, жалким скарбом и зияющим люком в полу, — это не просто бедность, это материальное воплощение духовной пустоты и социальной пропасти. В центре этого мира — две фигуры, объединённые смертью: бездыханное тело старухи-матери и её живой, но уже мёртвый для разума сын. Герой не оплакивает мать — он играет для неё. Его безумный, устремлённый в пустоту взгляд и судорожная поза смычком выдают не скорбь, а последнюю, отчаянную попытку диалога с тем, кто его больше не слышит. Музыка здесь — не утешение, а симптом, последний язык, на котором говорит его разрушенная психика. Меня особенно поражает деталь, отмеченная ещё критиком Владимиром Стасовым: умирающий огонёк лампадки у образа. Этот слабый, колеблющийся свет — последняя связь с миром веры, порядка и утешения, которая вот-вот угаснет в этой каморке, погружённой во мрак безнадёжности. Картина Косолапа действительно перекликается с прозой Достоевского, исследующего «униженных и оскорблённых», и социальной чуткостью Диккенса. Но здесь нет надежды на спасение или нравоучительной морали. Это чистый, концентрированный трагизм. Как точно заметил Стасов, картина, несмотря на техническую скромность начинающего художника, владела «с замечательной силою элементами патетичности», заставляя нескончаемые толпы в Академии художеств останавливаться перед этим безмолвным криком. Смотря на эту работу в Русском музее, я думаю о цене непризнанности и хрупкости человеческой психики. Это история о том, как общество, не нашедшее места для таланта, в итоге получает сумасшедшего на чердаке. Музыкант, не состоявшийся в глазах мира, нашёл свою последнюю аудиторию в лице мертвой матери и собственного безумия. Его концерт длится вечно в замершем времени картины. А вам не кажется, что в этом образе есть что-то пророческое для судьбы художника в любую эпоху? Одинокий, непризнанный, загнанный на чердак цивилизации, он продолжает играть свою партию, даже если единственным слушателем становится смерть или безумие. Картина Косолапа — это мрачный памятник всем, кого мир сломал, не дав возможности прозвучать.