ВДОХНОВЕНИЕ

Koгдa Иpe былo двa гoдa, oнa жилa в дoмe peбeнкa. Я приeхaлa cнимaть дeтeй, мнe дaли caмых тяжeлых к ycтpoйcтвy. Я зaшлa в ee гpуппу и yвидeлa дeвoчкy c мpaчным, пepeкoшeнным, кaким-тo cтapчecким лицoм. «Кaкoй нeкрacивый peбeнoк», - пoдумaлa я. A пoтoм я cтaлa ee фoтoгpaфирoвaть. И УBИДEЛA ee. Cквoзь эту нeпoдвижнyю унылyю мacку. Oнa oжилa. Cлoжнo пoймaть взгляд дeпривиpoвaннoгo peбeнкa. Этoт cтpaнный peбeнoк cмoтpeл прямo в oбъeктив. Нe oтpывaяcь. И, вдруг, я увидeлa ee дyшy. Oдинoкую, вceлeнcки oдинoкую. Cтpaдaющyю. И дaжe нe нaдeждy. A пpocтo пeрвoe в ee жизни мгнoвeниe, кoгдa ee ктo-тo зaмeчaeт. Зaмeчaeт душу - oтвeржeнную, вce пoнимaющyю. Тaкyю жe, кaк у мeня. A пoтoм oнa oтвeлa глaзa. И oни нaпoлнилиcь cлeзaми. Я пoпрocилa вocпитaтeля: «Рaccкaжитe мнe прo Иру, мнe нaдo нaпиcaть тeкcт». «A чтo рaccкaзaть?» - oтoзвaлacь вocпитaтeль. «Ну, чтo oнa умeeт, чтo гoвopит?» - «A oнa ничeгo нe умeeт. И ничeгo нe гoвoрит. Тoлькo cидит в шпaгaтe и кaчaeтcя дo пoлa. И кoгдa кaчaeтcя, нoeт. Прo нee нeчeгo рaccкaзывaть. Oнa – никaкaя». Зa двa мecяцa дo этoй вcтpeчи у нac умeрлa млaдшaя дoчь. Нaшa чyдecнaя жизнь вpeзaлacь нa вceм xoдy в кaмeнную cтeнy и пepecтaлa cyщecтвoвaть. A мы – нeт. Мы пpoдoлжaли жить в кaкoй-тo другoй жизни. В жизни ПOCЛE. Хoдили, гoвoрили, eли, изo вcex cил cтapaлиcь cкpыть oт дeтeй cвoe oтчaяниe, чтoбы нe иcпугaть их. Чтoбы дaть нaдeжду, кoтopoй caми пoчти нe имeли. Я думaлa: «Нeужeли мeня кoгдa-нибудь чтo-нибyдь oбрaдyeт?» Я eхaлa нa cъeмки и плaкaлa в мaшинe. Пoтoм выxoдилa, вытирaлa лицo cнeгoм, и шлa, прикидывaяcь нopмaльным, oбычным чeлoвeкoм. Я гoвoрилa oбычным гoлocoм и улыбaлacь. И этo былo пoнapoшку. Я нe xoтeлa никaких дeтeй взaмeн. Я пpocтo хoтeлa кaк-тo выжить. И тyт этa Ирa c ee oдинoчecтвoм и ee oтчaяниeм. Тoчнo я нe видeлa тыcячу дeтcких oдинoчecтв зa врeмя этoгo пpoeктa, дeти-ждyт. Тoчнo этo былo мoe, cпeциaльнo пoдoбрaвшee ключ к мoeму ceрдцу, oдинoчecтвo… Дoмa я cкaзaлa cвoeму зoлoтoму мyжy: «Я нe знaю, кaк зaгoвoрить c тoбoй oб этoм, и чтo этo… я cнимaлa тут oдну дeвoчкy, я вce пoнимaю, прaвдa, нo я прocтo нe мoгу o нeй нe думaть…пocмoтpи, мoжeт, нaм вce-тaки, cтoит пoдумaть o нeй?» И Aндрeй oтвeтил: «Ты oтдaeшь ceбe oтчeт, чтo ты пpocтo нe в ceбe? Кaкиe дeвoчки? Мы eлe дышим». «Дa, дa, я нe в ceбe. Нo я тeпeрь в ceбe, нaвeрнoe, ужe бoльшe и нe бyду. Haдo учитьcя жить, кaк ecть». Мы пpиexaли в дoм рeбeнкa. Cмoтрeть Иpy. Ee привeлa вocпитaтeльницa. Oнa былa кpoхoтнaя, c тeм жe пepeкoшeнным личикoм, oнa eлe кoвылялa кривым кpaбoм. A пoд нocoм у нee былa зeлeнaя зaклeйкa из coплeй. Бoжe, кaкaя oнa cтрaшнeнькaя, пoдумaлa я. Этo пpocтo кaкoй-тo зapoдыш чeлoвeкa. Нeудaчный кaкoй-тo зapoдыш. Гocпoди, чтo жe я в нeй увидeлa?? Ирa пoтpoгaлa игрушку, кoтoрую мы принecли, упaлa нa пoпу, рaccтaвилa нoги и нaчaлa кaчaтьcя, быcтpo и энepгичнo, дocтaвaя дo пoлa лбoм. A глaвный врaч нa фoнe кaчaний прoизнocилa, тeм врeмeнeм, тaкую peчь: «Лaдa Бoриcoвнa, этo рeбeнoк дaжe нe c лeгким УO! Этo глубoкaя умcтвeннaя oтcтaлocть! Тaм нeт никaких пepcпeктив. Мы будeм пepeдaвaть ee в COБEC. Пoнимaeтe? Этo глубoкo yмcтвeннo oтcтaлый, нeoбучaeмый рeбeнoк. Я oчeнь увaжaю Вac, oчeнь увaжaю Вaшeгo мужa, нo этo COБEC! У мeня oт нee CEМЬ oткaзoв. Oнa НИЧEГO нe умeeт и нe дeлaeт, чтo eй пoлoжeнo пo вoзрacтy. Тoлькo cидит нa шпaгaтe и кaчaeтcя. Мы ee Вoлoчкoвoй зoвeм..» И тут мoй муж, нa кoтoрoгo я вce этo врeмя бoялacь взглянуть, cкaзaл: «Знaeтe, a нaм дeвoчкa нpaвитcя. Мы ee вoзьмeм». Я cпрaшивaлa eгo пoтoм: «Пoчeму ты этo cкaзaл?? Ты жe нe xoтeл?» И Aндрeй oтвeтил: «Я пoнял, чтo ee нaдo cпacaть. И чтo никтo нe пoмoжeт, кpoмe нac». Мы удoчeрили Иpy, ocтaвив дoм peбeнкa в нeприятнoм нeдoyмeнии. Ирa былa в глyбoчaйшeй дeпpeccии. Oнa нe вepилa миpy. Мир был oпacный и пpeдaтeльcкий. Мир ee нe зaмeчaл и нe любил вce эти двa гoдa. И вce эти двa гoдa oнa никaк нe мoглa нa нeгo влиять. Oнa нe yмeлa прocить. Oнa нe умeлa игpaть. Oнa вce рвaлa и лoмaлa. Oнa пугaлacь вceгo, oблaмывaлacь и кaчaлacь. И зaxoдилacь в иcтeрикe дo ocтaнoвки дыxaния. Oнa eлa тoлькo пюpe. Oнa eлe хoдилa, бoялacь вoды, гoршкa, пaпы, лифтa, вeтpa, мaшины… Внутри мeня вылo мoe гope. Cнaружи вылa Иpa. Я знaю, пoчeму кaтeгoричecки нe peкoмeндуют брaть рeбeнкa нa пoтepe. У тeбя прocтo нeт cил. Вce cилы yxoдят нa тo, чтoбы нe рaзвaлитьcя нa нeвoccтaнoвимыe куcки caмoму. A нa peбeнкa нaдo мнoгo cил. Oчeнь. Их нaдo гдe-тo взять. Я бpaлa cилы из нaшeй бeды. Я гoвoрилa ceбe: «Кaк мaлo твoe нecчacтьe пo cрaвнeнию c гoрeм этoгo нecчacтнoгo рeбeнкa. Ты пoтeрялa дoчь. У тeбя ocтaлиcь cын и дoчь, и муж, и мaмa, и друзья, и любимaя рaбoтa, и дoм. У Иры никoгдa ничeгo нe былo. Coвceм. Eй гopaздo тяжeлee». Знaeтe, кeм oкaзaлocь этo тщeдyшнoe, мрaчнoe, oблoмлeннoe, бecкoнeчнo нoющee, дeпрeccивнoe cущecтвo, кoтoрoe мы взяли в ceмью, нaxoдяcь в cocтoянии измeнeннoгo coзнaния? Cущecтвo oкaзaлocь нaшeй чудecнoй дoчepью Ириcкoй. Быcтpo cкaзкa cкaзывaeтcя, дa нe быcтpo дeлo дeлaeтcя…пpoшлo 9 лeт дoмa. Ирa cтaлa тeм, кeм oнa и былa пo зaмыcлy Бoжьeму – лeгкoй и жизнeрaдocтнoй, кoкeтливoй, дoбpoй и бeзoткaзнoй, нeжнoй, рaнимoй и oчeнь cниcхoдитeльнoй к нaм, хoрoшeнькoй дeвoчкoй. Oнa учитcя в oбычнoй шкoлe в лoгoпeдичecкoм клacce. Oнa зaнимaeтcя дaйвингoм. Дaйвингoм! Oнa гoвopит: «Мaмa, в этo пoгружeниe cрaзу пoлучилocь пpoдышaтьcя и пoмeнять зaгyбник пoд вoдoй…» В этoм мecтe я плaчу. Ceйчac Ирa в дaйвинг-лaгepe в Kpыму. Oнa улeтeлa тудa нa caмoлeтe. Eй 11. Oнa звoнит мнe и рaдocтнo щeбeчeт: «Мaмa, тут oчeнь крacивo, мы кyпaлиcь, тoлькo был штopм, и мope пeрeвeрнулocь и cтaлo oчeнь xoлoднoe! Нo oнo тeплeeт, привeзли нaши гидрики, и зaвтpa мы бyдeм пoгружaтьcя! Нa ужин былa рыбa, и мы cкoрмили ee кoшкaм, тут мнoгo кoшeк, ты знaeшь, я нe люблю рыбу! Нo я eлa пюpe. Мы хoдили нa гoру, 13 килoмeтрoв, у мeня чуть нoги нe oтвaлилиcь…тут oчeнь кpacивo и дeрeвья из Kpacнoй книги! Я пoдружилacь c oчeнь хopoшими дeвoчкaми! И eщe я купилa крeкeрoв нa тe дeньги, чтo ты мнe дaлa. И их yгoщaлa. Мы кaчaeмcя в гaмaкe…Я cкyчaю!» Пoтoму, чтo мы cпacли ee. Мы ee cпacли. И cпacлиcь caми. Вмecтe, нa этoм плoтy. Лaдa Увapoвa

Позорный секрет крестьянской избы Мы знаем двух знаменитых братьев Маковских, но как же разительно отличалось их творчество. Если у Константина образ крестьян — словно иллюстрация к доброй сказке, то Владимир писал без прикрас, не боясь показывать тёмные стороны деревенской жизни. Он никогда не стремился идеализировать крестьянский быт. Владимир Маковский хорошо понимал, что в нищете и безграмотности тяжёлый труд часто порождает страшные пороки. Одним из таких обычаев, который община не одобряла, но и не наказывала, было снохачество. Глава семьи порой не мог устоять перед молодой женой своего сына. А женщина, попавшая в чужой дом и полностью зависимая от мужа и его родни, часто не находила в себе сил противостоять этому давлению. Вот об этом его картина «Свёкр», написанная в 1888 году. В центре полотна — молодая крестьянка. По деревенским меркам она одета богато: яркое платье из красной и белой ткани с оборками, пышными рукавами и вышивкой, сложный головной убор, бусы в несколько рядов, серьги. Кажется, в семье её балуют. Женщина собралась за водой — в одной руке коромысло, у ног два пустых ведра. Но выйти она не успевает. У самого порога её останавливает свёкр. Мужик лет пятидесяти, в красной рубахе, стоит уверенно, рука на поясе, ноги широко расставлены. Он чуть склонился к ней, заглядывает через плечо, лицо внимательное, почти участливое. Но женщине это участие не нужно. Она смотрит в сторону, губы сжаты, руки скрещены на груди. Ей тяжело и неприятно, и она не в силах этого скрыть. В этот момент дверь распахивается, и на пороге появляется её муж. Он только что с улицы, согнулся, чтобы пройти в низкий дверной проём. По-моему, Маковский удивительно точно показал здесь расстановку сил: один стоит, расправив плечи, рука на поясе, чувствуя себя полноправным хозяином, а второй застыл в полусогнутом положении у порога, словно заранее зная, что его голос здесь ничего не решает. Даже войдя в собственный дом, он остаётся на вторых ролях. Его приход, конечно, прервёт этот разговор, но едва ли что-то изменит в самой ситуации. Интерьер вокруг них мрачный и убогий. В избе полумрак, стол, деревянная лавка, пол в мелком соре. На заднем плане под балкой висит люлька. Рядом с ней — кудель, свисающая с перекладины, которая отдалённо напоминает висельника, что еще больше добавляет полотну гнетущей атмосферы. Под куделью стоит прялка. Должно быть, здесь, в этом тёмном углу, у колыбели и за работой, молодая женщина проводит почти всё своё время. По-моему, Маковский гениально умел передать всё напряжение сцены и целую историю одними лишь позами, взглядами, жестами. И чем дольше смотришь, тем острее это чувствуешь. А как вам? Знали ли вы, о таком позорном явлении в крестьянской жизни как снохачество? Я, если честно, пока не начала изучать картины, не знала...

ПОДАPОК Mужчина шел на Hовый год к новой знакомой. Личная жизнь, как-то не складывалась. Всё было не так. Bроде, и подарки дарил, и в рестораны приглашал. С некоторыми за границу ездил, а все не получалось. Дорогие подарки тоже не помогали. Потому что, отношения заканчивались, когда ему надоедало дарить их. Так что, в принципе, он привык уже к бесполезности своих усилий. Так. Hедавно он познакомился с женщиной у своих знакомых. Они же и пригласили его к ней на праздник. А он, как назло, замотался на работе. В своей фирме. Засиделся, и вообще, забыл бы о Новом годе, если бы знакомые не позвонили и не поинтересовались, купил ли он цветы и какой-нибудь подарок. При слове подарок его неприятно резануло. Сразу всё вспомнилось и идти расхотелось, но. Но жена его старинного друга, взявшая трубку, так в неё зашипела, что мужчину сперва подбросило на стуле, а потом скинуло с него. Уверив её в том, что он всё успеет, мужчина бросил в карман кошелёк и телефон, накинул пальто и побежал к машине. До Hового года оставалось ещё часов пять. Bремени больше чем достаточно. Но как-то так получилось, что он задержался. Сперва его уговаривали в одном подарочном, потом в другом, и в результате к десяти вечера у него были только цветы и бутылка дорогого шампанского. Бросив машину на стоянке недалеко от дома, где его ждали друзья, знакомые и женщина, он помчался бегом, держа пакет с цветами и бутылкой. Жила она, слава Богу, в самом центре и тут ещё были открыты некоторые магазины, но… Но времени осталось только на один. И тут в глаза попались два работающих. Один, напротив через переход и немного налево и другой, прямо через кольцо и двухрядное движение. Мужчина застыл и попытался решиться на марш-бросок через снег, лёд и… И, куда? В какой? Маленький серый кот сидел в снегу. Он свернулся клубочком и тихонько замерзал. Bремя от времени, он выпрямлялся и пытался побежать и крикнуть. Но из горла доносились только хрипы. Лап своих он уже не чувствовал. Так что, побежать не получалось. Он пытался перебежать от одного подъезда, из которого выгнали, до другого. Надеясь там если не поесть, то хоть согреться, но тот оказался закрыт, а окна в подвал забиты. И пришлось бежать куда глаза глядят. Он и бежал. Бежал, пока не отказали лапы, а снег припорошил спину и голову. Поэтому, он барахтался в снегу и пытался вырваться из цепких лап мороза и снега. Но это были последние попытки. Силы оставили его. И когда он уснёт навсегда, было только вопросом времени. О него и споткнулся мужчина, медленно бредущий по снегу и соображающий, какой из магазинов выбрать. Споткнулся и выронил пакет с цветами и бутылкой дорогого шампанского. Он наклонился, чертыхнувшись и не поверив своим глазам, стряхнул снег с кошачьей спинки. Кот поднял голову и жалобно захрипел. -Ах ты, бедняга. Вот ведь, незадача. И что мне теперь делать, растерялся мужчина и подняв замёрзшее тельце пытался придумать, что делать в таком случае. Но в голову ничего не приходило. Поэтому он снял с себя пальто и закутав в него кота, пошел в сторону квартиры, где его уже давно ждали. Телефон в кармане пальто нещадно надрывался. Но времени ответить не было. Надо было спешить и занести замёрзшего кота в тепло. Mожет, удастся ещё спасти. Когда мужчина позвонил в двери, было уже полдвенадцатого. Открывшие двери, с изумлением увидели на пороге запорошенного снегом человека в костюме и со скомканным пальто в руках. Все ругательные слова замерли в горле у жены близкого друга, а тот. Тот только сказал. -Что случилось? Тебя машина сбила? Мужчину затащили в квартиру, отобрав пальто и поняв по его знакам и мычанию, что внутри кто-то есть развернули. После этого все участники Hовогоднего стола принялись растирать, гладить и прикладывать электрогрелки к уже немного отошедшему серому коту. Когда пробило двенадцать, никто не заметил. Все суетились и что-то советовали друг другу. А когда спасённый кот, замученный ласками, вниманием и обилием еды уснул, вытянувшись во весь рост на тёплых электрогрелках, все наконец вернулись за стол. Mужчина сидевший без промокшего пиджака и галстука с закатанными рукавами, смущённо объяснял, обращаясь к женщине. - Вы уж, Бога ради, извините меня. Я правда купил и цветы и шампанское, а вот подарок не успел. Он и кивнул на сопевшего во сне кота. Он мне под ноги попался. А когда я его в пальто завернул, то пакет с цветами и бутылкой забыл. Вот такой я недотёпа. И улыбнулся. -Так, вроде Вы мне этого кота, как подарок принесли? Спросила его женщина и тоже улыбнулась. -Ну, так выходит, согласился мужчина. Женщина налила полный бокал шампанского и передала его мужчине. Потом налила и себе. -Ну, тогда за наступивший Hовый год. И за самый лучший подарок, который мне дарили в жизни. Она чокнулась с мужчиной и наклонившись поцеловала его в правую щеку. Все засмеялись, а мужчина покраснел. А, может, просто он был красным поле мороза. Как вы думаете, дамы и господа? А через пару месяцев они съехались и даже определили кресло для кота. Ну, ни в какую тот не хотел слезать с него и давать посидеть человеку. Вот такая история о подарках дорогих и очень дорогих. И о том, кому какие подарки нравятся. А, впрочем… Bпрочем, о вкусах не спорят. ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

История торта «Птичье молоко» Торт «Птичье молоко» был очень популярным в 70-80-х годах прошлого века. Однако он и сегодня остаётся довольно востребованным и любимым многими десертом. А как же появился этот легендарный торт и почему у него такое название? Словосочетание «Птичье молоко» встречается в легендах и мифах многих народов. Часто в сказаниях птичьим молоком кормились птенцы райских птиц. А если, согласно легендам, такого молока отведает представитель рода человеческого, то он получал неуязвимость и магическую защиту от разных болезней и напастей. История же легендарного десерта уходит своими корнями в 1936 год. Тогда в Польше начали выпускать конфеты начинкой из суфле, которые назывались «Пташье млечко» (Ptasie mleczko) . В 1967 году в Польшу отправилась делегация советских чиновников. Им очень понравились конфеты «Пташье млечко» и они стали работать над созданием аналогичного десерта. Представителям крупнейших кондитерских фабрик были выданы экземпляры конфет «Пташье млечко» с заданием повторить этот шедевр. И самые знаменитые кондитеры стали трудится над изобретением. Первой конфеты «Птичье молоко» выпустила Кондитерская фабрика города Владивостока. Рецептуру и технологию приготовления конфет признали лучшей в СССР. Их секретом было то, что для изготовление десерта они использовали приморский агар-агар, а не обычный желатин. Агар-агар обладает полезными свойствами, содержит много йода, имеет отличные желирующие свойства, он застывает при 35-40 градусах. Именно поэтому даже при комнатной температуре торт или конфеты сохраняют форму и консистенцию. Кроме того, агар-агар не имеет мясного привкуса, как желатин. Уникальный рецепт разошёлся по всему Советскому союзу и конфеты стали выпускать повсеместно. Торт «Птичье молоко» впервые изготовили в 1974 году в кондитерском цехе ресторана «Прага» по руководством кондитера Владимира Гуральника — создателя знаменитого торта «Прага». Сначала кондитеры производили 30 тортов «Птичье молоко» в день, затем 60. Потом торт стал настолько популярным, что пришлось производить до 600 тортов в день. За тортом выстраивались такие очереди, что их приходилось разворачивать, чтобы они не перекрывали движение в районе Арбата. Покупатели стояли в очереди часами по записи. Помимо главной очереди, была очередь поменьше, которую составляли обладатели талонов. Талоны ресторан «Прага» продавал по 3 рубля, при этом сам торт стоил 6 руб.16 коп. Изобретение Владимира Гуральника государство оценило в тысячу рублей, которые он и получил в качестве премии. Кстати, недавно Владимир Гуральник предпринял попытку запатентовать «Птичье молоко». Однако патентное бюро отказало кондитеру, мотивируя отказ тем, что нужно было делать это сразу, а сейчас уже поздно, потому что «Птичье молоко» уже давно готовят все кому не лень. Картина: Нора Александр «На фабрике Большевик», 1954 г.

В 22 жила с 68-летним режиссером и его женой, a брак с Мироновым не принес счастья: какую тайну всю жизнь хранила Екатерина Градова. Екатерина Градова — скромная красавица и талантливая актриса, жена Андрея Миронова, радистка Кэт. Подлинная история жизни этой женщины начинается после славы. Почему она ушла из профессии и что легендарная радистка Кэт, жена великого артиста и знаменитого сердцееда скрывала всю жизнь? Любовь этих талантливых артистов казалась сказкой, но никому из них не принесла счастья… Как актриса бросила свою карьеру ради Бога? Театр — как судьба Когда 14-летний Андрей Миронов увидел во сне девушку с тонкими чертами лица, он не мог даже себе представить, что через 16 лет встретит её наяву и сразу поведёт в ЗАГС. Артист уверял, что именно такую и искал всю жизнь. Этой девушкой была Екатерина Градова — талантливая актриса, навсегда оставшаяся для миллионов советских людей «радисткой Кэт», а для Миронова — женой, матерью его дочери и музой. К сожалению, в этом блестящем союзе двух мегаталантливых и очень красивый людей, Екатерина не была счастлива. О своей настоящей любви она молчала до конца жизни. Правда раскрылась только после смерти артистки. Катя родилась в семье московских интеллигентов. Отец был знаменитым архитектором, а мать — актрисой. Катя была очень воспитанной, образованной девушкой, владела несколькими иностранными языками. С детства читала английскую и немецкую литературу в оригинале, играла на фортепиано, писала акварелью. Казалось, что её жизненный путь — это наука или искусство, а совсем не сцена. Перед ней был открыт весь мир. Потом случилось страшное: родители развелись. После этого «золотая» девочка перестала получать всё, чего бы ей только не захотелось. Семья стала жить гораздо скромнее. О театре Катя и не думала. Тем более, что за кулисами, куда мать брала её после развода с отцом, Екатерина видела не глянцевую обложку актёрской жизни, а её самую неприглядную изнанку. Изнурительные репетиции, слёзы, усталость, зависть и вредительство — такова была реальность театра. Градова не просто не собиралась стать артисткой, более того, презирала эту профессию всей душой. Тайна, которую актриса скрывала всю свою жизнь Тем не менее, пришло время и Екатерина всё же пошла по стопам матери. Ради этого бросила престижный ВУЗ. Сделала она это не из любви к актёрству, а из-за сердечной привязанности. Об этой тайной связи и сегодня говорить не принято. Молодая девушка и пожилой гений. Знаменитый театральный режиссёр Максим Штраух сразу обратил внимание на хрупкую талантливую девушку. Эти отношения быстро перешли грань отношений мэтра и ученицы. Ей было 22, а ему — 68. Мастер пригласил Градову жить к себе домой под предлогом помощи в ухаживании за смертельно больной супругой. Целый год они прожили в этом странном треугольнике. Что происходило за закрытыми дверями между пожилым гением и его прекрасной ученицей — даже сегодня тайна за семью печатями. Потом жена Штрауха умерла и он предложил Катеньке остаться. Ведь должен же кто-то напоминать пожилому человеку вовремя принять таблетки, да и репетировать так удобнее. Градова осталась. Тайна их отношений так осталась непознанной. Были ли это платонические отношения между мастером и талантливой ученицей, или нечто иное — теперь этого не знает никто. Она ушла из дома мэтра через год. Говорят, что Штраух был убит горем и написал ей полное отчаяния и боли письмо. Катя же понеслась навстречу своей судьбе, в виде знаменитого сердцееда. Судьбоносный брак, не принёсший счастья В театре Сатиры она встретила Андрея Миронова. Он сразу влюбился в нежную красавицу. За Екатериной ухаживали многие, но только он сказал: «Я ждал тебя всю жизнь». Это была девушка из его сна. Ухаживал он очень красиво, а всего спустя неделю после знакомства сделал ей предложение. В 1973 году Градова родила дочь Машу. Казалось бы, счастье должно быть полным, но Миронов хотел видеть рядом тихую, заботливую домохозяйку, а жена стала звездой всесоюзного масштаба. Её радистка Кэт произвела фурор. Для советской публики их пара являлась идеалом. Жаль, что эта блестящая глянцевая картинка скрывала за собой настоящий ад: постоянные измены мужа, унижения и ненависть свекрови. Популярность и огромная слава, постоянные гастроли, бесконечные интервью. Миронов ревновал. И не только к поклонникам, он сам не отличался верностью. Андрей требовал от супруги покорности. Однажды он поставил ей ультиматум: «Не поедешь сниматься за границу. Уедешь — не возвращайся». Тогда она осталась, но через пару лет ушла. Навсегда. Крутой поворот в судьбе и позднее счастье После развода Екатерина пережила тяжёлый период. Она воспитывала дочь, продолжала выходить на сцену, но это был уже другой человек. Что-то в ней безвозвратно угасло. Екатерина всегда помнила о проклятии, брошенном ей матерью Андрея Миронова. Она постоянно жила в ожидании чего-то ужасного. И это случилось. В 1987 году, в Риге. Её бывший муж, её любовь, упал прямо на сцене во время спектакля. Всего спустя 2 дня он скончался. Это был огромный удар. С Андреем как будто умерла часть Екатерины. Обычно во время прощания гроб артиста ставили в фойе. Миронову оказали честь — поставили гроб с его телом на сцене. Там, где он блистал, там, где был всем. Это был знак уважения к кумиру миллионов. Когда Градова увидела это, в ней что-то сломалось окончательно. Сцена вдруг превратилась для неё из места триумфа в место траура. В ушах стояли не слова прощания, а ядовитый шёпот матери Миронова: «Если бы ты его не бросила, то он был бы жив». После она приняла окончательное решение уйти из профессии. Она поняла, что больше никогда не сможет выйти на сцену. В её случае это не был просто уход, это было бегство. Она исчезла на пике известности. Впереди была лишь пустота. Екатерина тогда чуть не сломалась. Её спасло прозрение, которое пришло внезапно. Актриса обратилась к Богу, последовав примеру своей матери. Раиса Ивановна к тому времени уже ушла в монастырь, полностью уйдя от мирской жизни. Для Градовой открылся целый мир, совершенно непохожий на то, как она жила ранее. Вместо ярких софитов — тусклое пламя свечей в храме, вместо грома аплодисментов — тихая молитва. Сердце Екатерины обрело долгожданный покой. Артистка окончила богословский институт, основала благотворительный фонд, помогала больным и осиротевшим детям. Во время одного своего паломничества она встретила физика-ядерщика Игоря Тимофеева. Их союз осуждали, за спиной шептались. Только вот, по словам близких актрисы, Игорь стал для Екатерины настоящей опорой. Не актёр, не звезда, не кумир миллионов, а обычный мужчина, который принимал её такой, как она есть. Со всеми её недостатками и достоинствами, без условий. Градова не прятала любовника, она просто встретила своё счастье тогда, когда уже ничего подобного не ждала. Вместе они усыновили мальчика из детского дома. Алексей Суховерков вырос достойным, добрым и благодарным человеком. 22 февраля 2021 года Екатерина Градова покинула этот мир. Инсульт забрал её жизнь за считанные часы. Её жизнь — это просто история актрисы из 1970-х. Это путь женщины, прошедшей его от славы к вере, от одиночества к покою и лишь в самом конце нашедшей любовь, которую не надо было прятать. Незадолго до смерти она говорила, что главное в этой жизни — это быть с Богом, своим Создателем и только он решает: кому, когда и как уходить. Екатерина ушла не разбитой брошенной женой великого артиста, а великой женщиной, которая прошла через все испытания и нашла своё счастье.

Если мужчина не ваш – Это не принц, а багаж… Это обиды и гнев… Это банальный припев… Если мужчина не ваш – Брак, как мучительный стаж… В паспорт любовь не придёт… Семьи не штамп создаёт… Если мужчина не ваш, Сердце ему не отдашь… И не доверишь мечты… Это залог пустоты… Если мужчина не ваш – Он, как плохой макияж, Смоется сразу в метель… С ним холодна и постель… Если мужчина любим, То не надышишься им… Хочется душу открыть, Лишь бы его сохранить… Если мужчина любим, Беды исчезнут, как дым… В сердце любовь и покой, Если любимый с тобой… Если мужчина любим, Значит, улыбка – не грим… Счастье искрится в глазах… Больше душа не в слезах… Если мужчина любим, То принимаешь любым… Сразу тускнеет пейзаж, Если мужчина не ваш… Ирина Самарина-Лабиринт

ДОЛГ ПЛАТЕЖОМ КРАСЕН... Зверь умирал. Он чувствовал такой близкий запах смерти. Он знал его очень хорошо, ведь сам он не раз приносил смерть другим. А теперь она шла за ним, неслышно шагая по опавшей осенней листве и сухим сосновым шишкам. Волк тяжело вздохнул. Он больше не мог, не хотел биться со смертью. Страшная схватка с невидимым врагом истощила его силы, а сухая, даже жаркая не по-осеннему погода лишила его самого главного — воды. Зверь умирал от жажды, находясь в нескольких метрах от ручья, к которому он и направлялся, когда враг схватил его за горло. Волк лежал, закрыв глаза, и ждал, когда смерть заберёт его последний вздох. Вот он, запах смерти, совсем рядом. И с ним — другой, совсем живой и смутно знакомый. Волк шевельнул ноздрями. Он вспомнил этот запах. Так пахнет собака — тоже враг, но живой, из плоти и крови, которому можно дать честный отпор. Но дать отпор он не мог. Волк не мог даже открыть глаза и закрыть пасть — язык давно выпал и почти засох. Сквозь меркнущее сознание до волка дошло понимание, что собака маленькая. К тому же самка. Почему-то его это успокоило. Хотя что может беспокоить умирающего? Может. Донёсся запах человека — самого страшного и опасного врага. Волк попытался шевельнуться. Не вышло. Он снова вздохнул, а из глаза выкатилась слезинка. В этот момент собачка хрипло залаяла... Серёга был охотником. Но несколько необычным. Он был фотоохотником. И в эти дебри забрёл в поисках необычных кадров — осеннего отлёта гусей. Его неизменный компаньон — собака Муха — как обычно крутилась рядом. Они направлялись к реке, где Серёга собирался поставить палатку, чтоб рано утром караулить диких гусей. Муха пробежала вперёд — к ручью, впадавшему в реку, и зашуршала в кустах. Потом притихла и вдруг странно хрипло залаяла. Серёга знал, что означает этот лай. Случилась беда. Ломая кусты, он бросился на помощь, выскочил на звериную тропу и оторопел. Прямо посреди тропы в стальной петле лежал крупный волк. Он не двигался и, казалось, не дышал. Серёга кинулся к зверю, забыв об осторожности. «Такой красавец! Сволочи!». Коснулся рукой худого бока и почувствовал лёгкую дрожь. Собака опасливо понюхала голову зверя. Потом села рядом. Серёга подошёл к голове волка, увидел страшный сухой язык. — Сейчас, бедный, сейчас! Из рюкзака полетели вещи, нож нашёлся быстро, но разрезать им толстую сталь Серёга не смог. Пришлось оттаскивать тело животного и осторожно извлекать его голову. Проволоку не удалось снять с деревьев, к которым она была привязана, пришлось просто затянуть петлю и завалить её упавшим деревцем. Осторожно подняв голову волка, Серёга налил на язык немного воды. Потом ещё и ещё. Язык шевельнуться и спрятался в пасть. Ещё немного воды. И ещё. Наконец лёгкий глоток. Серёга бегал с котелком к ручью четыре раза, поливал язык, поил полумёртвого зверя как мог. Потом, сжав зубы, с трудом поднял беспомощного волка и понёс к ручью. Палатку поставил на берегу ручья, подальше от звериного водопоя. Развел костёр. Волк лежал и смотрел на человека. Без страха и без злобы. С интересом и удивлением. Он прожил немало волчьих лет и всё, что знал о людях, сводилось к одному: человек — враг. И собака — тоже враг. Но этот человек не был врагом. И собака не была им. Они спокойно занимались какими-то непонятными делами, не трогали его, лишь иногда поглядывали в его сторону. Собака, впрочем, даже подбежала один раз очень близко и бесстрашно обнюхала его нос. А он не мог даже зарычать. А потом запахло едой. Волк не знал этой еды, но чувствовал, что она вкусная. И ждал. Он знал, что эта еда — для него. Волк не ел две недели. Но это не страшно, пережить можно. А вот без воды... Хорошо, что неделю назад был дождь. Без него смерть нашла бы его раньше, чем человек. Серёга сварил кашу с тушёнкой и отложил в две миски: собаке и волку. Свою пришлось пожертвовать, ну ничего, можно из котелка поесть — не страшно. Заботило другое — он вырвался на выходные. На два дня. Хватит ли времени на спасение животного? Миска у самого носа. Запах такой, что волк при почти полном обезвоживании давится слюной. Но есть нельзя. Пока нельзя. Он это знает. Надо ещё попить. Зверь поднял голову и посмотрел на человека. — Воды? Ещё надо? — Серёга поднялся и поставил перед волком берестяной чумашек с водой. — Пей. Потом ещё налью. И Серега, притушив костёр, ушел в палатку. Вот и закончились выходные. Волк, пролежав один день, всё же неуверенно встал и сам пошёл к ручью. Силы быстро возвращались, а постоянная кормёжка из рук человека ускоряла процесс выздоровления. В воскресенье вечером волк ушёл в лес. Серёга, всё же успев сделать несколько кадров взлетающих гусей, вернулся на работу. И затянула рутина... Январским морозным утром Серёга вновь вырвался на свою охоту. Особой цели не было, просто хотелось поснимать дикие лесные пейзажи. Собаку брать не стал — как она сможет бежать по сугробам на своих коротких лапках? Это он — на лыжах. Впереди десять дней выходных, но зимой в лесу не заночуешь без печки, а с собой её не потащишь — тяжёлая. И Серёга, проигнорировав законы леса, пошёл налегке. Вон на дереве глухарь. Надо бы подобраться поближе, а то кадр плохой получится. И Серёга, стараясь не терять его из вида, начал осторожно скользить по снегу. Вдруг снег под ногами осел, Серёгу рывком потащило в сторону и он полетел кувырком через бурелом. Очнулся в сугробе, голова гудит, но вроде цела. Одна лыжа сломана, вторую потерял. Попробовал встать и не смог. Резкая боль пронзила левую ногу. Подвернул? Методом ощупывания понял, что сломал. Как выбираться? Скоро уже и темнеть начнёт. Искать его начнут не раньше, чем завтра. Серёга с трудом дополз до кучи сваленных деревьев и маленьким топориком нарубил сухих веток. Выкопал яму, развел костёр. Немного еды и котелок есть, но как продержаться до прихода спасателей? По следам быстро найдут, но не замёрзнуть бы. Он с трудом, ползая по сугробам, набрал запас сухих веток, но как назло, рядом был только сосновый бурелом и ни одной лиственницы. А сосна горит быстро, сухая — очень быстро. Подкинул дров в костёр и, прислонившись спиной к упавшему стволу, задремал. Проснулся в темноте. Костёр погас, угли не тлели. В тишине отчётливо услышал дыхание какого-то зверя. Серёга зажёг огонь и увидел, что идёт снег. А чуть поодаль отблеск пары глаз. Снег... Он завалит следы и его очень долго будут искать. А напротив — зверь, который ждёт своей добычи, и только огонь ему преграда. Теперь и от костра за ветками не отползти — зверь сразу нападёт. Серёга решил сделать кадр. Может, зверь испугается вспышки и убежит? Дрожащими руками поднял фоторужье и щёлкнул... В свете вспышки увидел волка, который смотрел на него с дружелюбным интересом. Ещё один кадр, — а волк в этот момент отвернул голову, — и Серёга чётко увидел на шее зверя след как от ошейника. Или проволоки... — Это ты? Ты меня есть пришёл или защитить? — задумчиво спросил мужчина. Достал бутерброды с колбасой и предложил один гостю. — Возьми. У меня не так много, но поделиться могу. Волк, пошевелив носом, осторожно обошёл костер и аккуратно взял угощение. Отойдя в сторону, съел бутерброд, потом просто лёг на снег и закрыл глаза. Серёге пришлось смириться. «А и черт с ним, съест так съест!» —решил мужчина, подкинул ещё веток в костёр и, укутавшись в тулуп поглубже, задремал снова. Замёрз, проснулся в полумраке. Снег кончился, костёр чуть заметно тлел. Подкинул ещё веток и понял, что это последние. Решил поискать ещё, но понял, что больной ногой он шевелить не может. Волка нигде не было видно. Серёга заплакал, чего не делал с детства. Не от страха, а от бессилия. Он не так далеко от трассы, на которой вышел из автобуса, но эти пять–семь километров ему не под силу. Он опять задремал. Снова холод и пробуждение. Светало. Костерок погас совсем, а дров больше не было. Серёга решил закопаться в снег. Так у него будет ещё немного времени. Очень немного... Вдруг он поднял голову и прислушался. Да, хорошо слышны шаги на свежем снегу. Кто-то бежит в его сторону, кто-то быстрый и ловкий. И немаленький. Он завертел головой, пытаясь разглядеть, кто же это. И увидел. Из-за кучи стволов выбежал давешний волк, а за ним по пятам, увязая в снегу и изо всех сил стараясь не отставать, бежала Муха. — Муха, собачка моя, откуда ты здесь?! — Сергей немало удивился, ведь до их дома было километров пятьдесят, не меньше. А Муха радостно крутилась, подвизгивала и облизывала его лицо. Вдруг собачка насторожилась, подняла ушки, вырвалась из рук хозяина и, забравшись на гору веток, звонко и заливисто залаяла. Волк всё это время молча наблюдал в стороне. Стало уже совсем светло. Муха, периодически взбираясь на ту же горку, так же подавала голос, волк всё так же наблюдал. От кусочка колбасы, предложенного Сергеем, отказался, и его съела Муха. Оба животных внезапно насторожились. Собачка опять залаяла, а волк, почти бесшумно ступая по рыхлому снегу, ушел в чащу. Сергей услышал голоса и понял — его нашли... *** Уже дома он узнал, что собаку взяли специально — вдруг по следу найдёт хозяина, хотя шансов было немного — сутки прошли, да и снегопад. Муху привезли в лес, куда собирался Серёга, и отпустили. Собака бестолково металась на одном месте, а потом внезапно, увязая в рыхлом снегу, рванула в гущу леса, где поисковики отчётливо различили силуэт волка. И пошли по её следам, а потом — по следам двоих животных: крупного волка и маленькой собачки. Муха, подавая голос, давала точное направление людям, но все знали: человека нашёл волк, и именно он привёл туда собаку. Он оплатил свой долг сполна. Не раз ещё Сергей и его верная Муха бывали в этом лесу, но свидеться с волком больше не пришлось, и лишь иногда в сумерках они слышали негромкий волчий вой.. Автор:Юлия Каташевская

Фредерик Сэндис. "Елена Троянская". На картине, которая должна изображать самую красивую женщину Древней Греции, мы видим лицо героини как из немого фильма с пухлыми губами и взглядом из-под лба. У нее рыжие волосы, а не золотые, как у божественного идеала, и не черные, как у реальных гречанок. Просто художник принадлежит к прерафаэлитам, а у них не было других моделей Название «прерафаэлиты» должно было обозначать духовное родство с флорентийскими художниками эпохи раннего Возрождения, то есть художниками «до Рафаэля» и Микеланджело: Перуджино, Фра Анжелико, Джованни Беллини. Хант, Миллес и Россетти заявили в журнале «Росток», что не желают изображать людей и природу отвлеченно красивыми, а события — далёкими от действительности, и, наконец, им надоела условность официальных, «образцовых» мифологических, исторических и религиозных произведений. Прерафаэлиты отказались от академических принципов работы и считали, что всё необходимо писать с натуры. Они выбирали в качестве моделей друзей или родственников. Существует объяснение этого странного выражения лица Елены Прекрасной. Сравнение с гравюрой, сделанной годом ранее, показывает, что это просто увеличенный фрагмент большой композиции, на которой пророчица Кассандра кричит на Елену, указывая пальцем на горящую Трою. Таким образом, выражение лица красавицы на самом деле отражает чувство вины, как это смог изобразить художник.

Очень личная история, которая заставила меня взглянуть на вещи по-новому. Много лет назад я жила одна, с сыном, после развода, в чужой стране. На меня навалилась тоска. Чувствовала себя одинокой, не на месте, неприкаянной какой-то. Вечерами садилась на велик и долго, часами, ездила по округе, по незнакомым улицам. Тоска сжимала серце, я смотрела на красивые ухоженные дома, цветочные клумбы перед домами, силуэты людей в светящихся окнах за шторами, и думала "вот люди живут, довольные, счастливые", и хотелось чтобы у меня тоже было так. Вся моя семья была в другой стране, мой брак распался, друзья тоже рассыпались, как бывает после развода. Я чувствовала себя одинокой и несчастной. Особенно меня привлекал один дом в конце одной незнакомой улицы, в темном тупике. Даже не дом, было не очень видно, что это за дом, а окно. Там, за деревьями, всегда горело окошко. Даже если все остальные дома уже стояли темные, это окно горело всегда. Со временем, покатавшись по округе, я стала всегда приезжать к этой улице, и стояла, смотрела издалека сквозь деревья на это светящееся окно, и думала о том, что вот в этом доме семья, любовь, счастье. Потом садилась на велик и ехала обратно домой. В свой холодный, темный, пустой дом. И однажды я решила поехать по этой улице до конца тупика, посмотреть, что же там такое. Я проехала прямо, оказалась в т-образном тупике. Проехала налево, и вдруг оказалась на знакомой улице, которая сворачивала направо к моему дому. Сначала я ничего не сообразила. Я думала, что я была далеко от дома, в незнакомом месте, а оказалось, что из-за кругового расположения улиц я запуталась и не осознала, как близко я была к своему дому. Тогда я вернулась еще раз на то место, где я всегда стояла и смотрела на волшебное окошко. И как туман рассеялся, все незнакомое стало вдруг привычным, знакомым, и я узнала и деревья, и соседние дома, и самое главное - окошко! Это было окно моего собственного дома, которое светилось сквозь деревья и задний двор соседнего дома. Это мой сын не ложился спать, не выключал свет, и ждал меня, когда я вернусь с велосипедной прогулки. Как пелена упала с глаз. Один момент я стояла на незнакомой волшебной улице, и в следующий момент - я стояла позади своего же собственного дома. И там светилось окно, которое влекло меня к себе все это время, такой маяк любви в темном мире. Я пришла домой, обняла и поцеловала сына на ночь, и подумала, что всё, чего мне так хочется, все любовь, семья и счастье у меня уже есть - в моем собственном доме, просто я была слепа и не замечала и не ценила этого. Вот такая история. Не сбой матрицы, а скорее наоборот, проявление какого-то высшего порядка матрицы. Tanya Tatyana

Однажды моя дочь вернулась из школы и сказала: — Мама, в столовой работает очень особенная женщина. — В чем особенная? — спросила я. — Она работает всего три месяца, а всех детей знает по именам. Представь — больше пятисот! Я только улыбнулась. Подростки любят преувеличивать. Через несколько дней был родительский день. Я опоздала и зашла, столовая все еще работала. Я взяла чай и сэндвич. За столами убирала пожилая женщина с сединой под платком. — Вы мама Анны, — сказала она, не поднимая головы. Я замерла. — Извините, откуда вы знаете? — По вашим глазам. Она всегда сидит за восьмым столом, берет яблоко с пятнами — говорит «жалко выбрасывать». Какао пьет, молоко не может. Меню меняет не она, а терпит сама. Я была поражена. — Вы обо всех знаете все? — О каждом знаю. Она продолжала вытирать столы, будто разговаривала сама с собой. — Артем за третьим столом — отец на фронте, дома тяжело, поэтому всегда добавку просит. Мария считает калории и почти не ест — сама себя наказывает. Назар выбрасывает бутерброды, которые готовит мама, потому что смеются над домашней едой, потом голодает. София — родители разводятся, прячется в туалете, чтобы успокоиться. — Почему вы мне это рассказываете? — спросила я тихо. Она посмотрела прямо на меня. — На родительских встречах говорят о тестах и оценках. Но никто не говорит о самом важном: кто голоден, кто страдает и кто на пределе. — И что вы с этим делаете? Она пожала плечами. — Что могу. Я просто работаю в столовой. Тихо даю Артему добавку, чтобы не просил. Назару тоже, чтобы не стеснялся. Иногда за свой счет покупаю Анне безлактозное молоко и говорю, что новая поставка. У меня перехватило дыхание. — Кто еще это знает? — Дети, кому это нужно. Остальным не обязательно. Вечером я не могла успокоиться. Спросила дочь, она только кивнула. — Тетя Анна… она действительно видит людей. Когда никто не замечает, она спасла девочку. Тетя Анна больше двадцати лет работала в школе, получала минималку. Она знала истории всех детей в трудной ситуации. Никогда не жаловалась, не устраивала шума — просто действовала. Тихо. Человечно. В прошлом году Анна тетя перенесла инсульт и ушла с работы. На ее место пришла другая — быстрая, аккуратная, но имен не знала. Через несколько месяцев школьный психолог не справлялся с детьми: слезы, вспышки, замыкания. Никто не понимал, в чем дело. Пока один ребенок не сказал: — Раньше нас кто-то замечал. Теперь нет. Тетя Анна знала, когда нам трудно, и спасала нас едой. Школа вернула ее — не для столовой, а как «Координатор по благополучию учеников». Ей за шестьдесят, ходит с тростью, подносы не носит. Но она по-прежнему помнит всех по именам, знает, кто что нуждается, и все так же спасает детей едой. Моя дочь в этом году окончила школу. В своей речи на выпуске сказала: — Кто-то учит формулам, кто-то датам. Тетя Анна научила нас главному: быть замеченными — иногда это единственная разница между выживанием и разрушением. Весь зал встал. Потому что та «странная работница столовой», которая знала всех по именам, была самым важным человеком в школе. Сергей Ткаченко