"Тихий Дворик"

6 октября - день памяти ИГОРЯ ТАЛЬКОВА. Ему всегда будет 35... "Они уходят, не допев куплета, когда в их честь играет туш! Актёры, музыканты и поэты, целители уставших наших душ!" - И.И.Тальков.

"Умирающий ребенок и стервятник", Кевин Картер, 1993 История фотографа который получил Пулитцера, а через пару месяцев покончил с собой Снимок умирающей от голода девочки, поблизости от которой приземлился дожидающийся её смерти стервятник, был сделан Кевином Картером 25 марта 1993 года в Судане. За эту фотографию Картер получил Пулитцеровскую премию и мировую известность., но счастья она ему не принесла. Когда самолёт приземлился в Судане, с разных сторон к нему стали стекаться местные жители — многие шли с трудом, кто-то падал прямо посреди дороги и уже не мог подняться. Времени было совсем мало, Кевину и Жоао сказали, что у них есть чуть больше получаса, пока добровольцы ООН будут раздавать еду голодающим жителям Судана. Жоао Сильва решил отправиться поискать партизан, а Кевин остался рядом с самолётом. Был 1993 год, в Судане шла Вторая гражданская война, люди гибли от голода прямо на улицах. Волонтёры ООН предупредили Кевина, чтобы он ни к кому здесь не прикасался, даже если ему покажется, что этот человек умирает, — повсюду были очень опасные инфекции. Кевин делал фотографии одну за другой и не мог поверить собственным глазам — он тоже вырос на Африканском континенте, но намного южнее, и никогда не видел массового голода. В какой-то момент он решил, что с него хватит, нужно прогуляться, и, повернувшись спиной к самолёту, пошёл куда глаза глядят. Покинув деревню, Кевин вышел в поле, поросшее мелким кустарником, и вдруг услышал странный звук — что-то вроде мяуканья. Маленькая чернокожая девочка лежала на земле, головой в ту сторону, где приземлился вертолёт — видимо, она вместе с родителями шла туда, где раздавали еду, но совсем ослабела от голода, и родители, чтобы успеть получить хоть какое-то пропитание, ненадолго оставили её здесь. Кевин опустился на землю и стал выбирать ракурс, как вдруг неподалёку от девочки приземлился стервятник. Кевин замер, он не хотел спугнуть птицу и решил немного подождать, вдруг она расправит крылья, тогда кадр получится ещё удачнее. Какое-то время они так и просидели друг напротив друга — Кевин с камерой и стервятник. Где-то посередине между ними умирала от голода маленькая девочка из Судана. Наконец, фотограф устал ждать — самолёт ведь мог улететь без него. Он сделал несколько кадров, а потом поднялся и прогнал птицу. Обернувшись, Кевин увидел, что девочка медленно ползёт дальше — в сторону самолёта. Сам он пошёл в другую сторону, туда, где посреди поля стояло полусухое дерево. Прислонившись к нему спиной, Кевин сел, достал сигарету и глубоко затянулся. Ему очень захотелось обнять свою дочь. Только что, 25 марта 1993 года, Кевин Картер сделал самую знаменитую фотографию в своей жизни. Но теперь ничего уже не будет по-прежнему. Дальше был Нью-Йорк, дорогие рестораны и шикарный отель. Кевину вручили Пулитцеровскую премию, знаменитости подходили к нему, чтобы пожать руку и сфотографироваться, редакторы лучших изданий назначали ему встречи. В родном Йоханнесбурге он никогда не встречал такого блеска и красоты. Самые красивые девушки в городе строили ему глазки и пытались сделать всё, чтобы оказаться с Кевином в одном гостиничном номере. А где-то на фоне этого в голове постоянно крутился вопрос, присланный читателями «The New York Times»: «Что случилось с той девочкой?». А ещё лицо погибшего друга Кена. Йоханнесбург, конец 80-х. На чьих-то похоронах сторонники белого правительства вдруг замечают в толпе чернокожего парня и набрасываются на него. Вспышка. На фотографии этот парень навсегда останется лежать на земле, закрыв голову руками, под ногами обступившей его толпы. В реальности уже через несколько минут его изобьют до полусмерти, а потом несколько раз переедут туда-обратно на автомобиле. Молодой солдат с посеревшим от смерти лицом лежит на земле, а вокруг него всё ещё не высохла лужа крови. Ты тихонько шепчешь про себя: «Чёрт возьми», но пальцы уже нажимают на кнопку. Вспышка — и этот солдат так навсегда и останется лежать здесь в своей форме цвета хаки с аккуратными дырками от пуль. Вспышка — и вот ты сам уже лежишь на земле, с одной стороны от тебя — группа белых националистов, с другой — чернокожие повстанцы, если ты поднимешь голову, чья-нибудь пуля обязательно попадёт в тебя. И ты думаешь только об одном: нужно сделать такой кадр, чтобы, когда о тебе будут снимать посмертное кино, он хорошо смотрелся на экране. С подписью: «Это — его последняя фотография». Именно такой была жизнь Кевина Картера — фотокорреспондента из Южной Африки, выходца из семьи белых английских эмигрантов, сторонников апартеида. Он родился в 1960-м году, ровно тогда, когда партия Нельсона Манделы начала ожесточённо бороться с белыми завоевателями. С самого детства он видел, как полицейские на улицах его родного города задерживают и арестовывают чернокожих людей просто так, за то, что у них нет при себе документов. Его родители смотрели на это спокойно, но Кевин не понимал, как такое возможно. «Почему мы ничего не сделаем с этим? Почему не прогоним полицейских?», — спрашивал он у отца, но тот не отвечал. В восемнадцать лет, когда Картер попал в армию, он один раз заступился за чернокожего официанта перед своими сослуживцами, и те избили его, ведь солдат ЮАР должен был быть сторонником режима апартеида, иначе он предатель. В начале 1980-х Кевин занялся фотожурналистикой: на улицах то и дело вспыхивали беспорядки, и Картеру хотелось быть везде и сразу. Он мечтал показать миру, какие ужасы влечёт за собой расовая сегрегация, и ради этого был готов ввязаться в любую передрягу. Его арестовывали и избивали, но каждый раз его волновало только одно — чтобы уцелели плёнки. Правда, работать совсем одному в таких условиях было слишком опасно, и он объединился в команду с друзьями-фотографами — Кеном, Грегом и Жоао. Если какая-нибудь группа повстанцев поджигала автобус или брала штурмом правительственное здание с утра пораньше, пока ещё не взошло солнце, все знали — Картер и его друзья в этот момент тоже там были, всё сохранилось на их фотографиях и уже скоро появится на обложках журналов по всему миру. Вечером, оглохнув от взрывов и стрельбы, Кевин курил марихуану — больше в его жизни ничего не было. Его друзья женились, а Грег Маринович получил Пулитцеровскую премию. У Кевина была лишь внебрачная дочь, которую он редко видел, и бесконечное количество пустых, ничего не значащих интрижек, которые только сильнее вгоняли его в тоску. Одиннадцатого марта 1993 года Кевин оказался в гуще перестрелки: чернокожие повстанцы напали на белых националистов и расстреляли их почти в упор. И тут случилось то, чего боится каждый фотограф, — у Кевина закончилась плёнка. Пока другие фотографы продолжали щёлкать вспышками, он возился с камерой. Потом, снова посмотрев в объектив, он вдруг чуть ли не впервые в жизни по-настоящему осознал, насколько легко может умереть прямо сейчас. Он знал, что что-то пошло не так и что он загубил кадр. Той ночью он в полном одиночестве выпил бутылку бурбона. Через несколько месяцев выяснилось, что «загубленный» кадр Кевина — единственный, который остался после той перестрелки. Снимки других корреспондентов не уцелели. Эта фотография попала во многие западные журналы и стала знаменитой. Но всё-таки не такой знаменитой, как снимок, который Кевин сделал через две недели, — тот, на котором маленькая девочка умирала от голода, а над ней сидел голодный стервятник. В тот день — 25 марта — всё начало резко меняться. Фотографию со стервятником моментально купил «The New York Times», который как раз делал материал про голод в Судане. Уже через пару дней это фото было на обложках всех газет и журналов на разных континентах. Кевин уволился из маленькой африканской газетёнки, где раньше числился в штате, и подписал контакт с «Reuters», ему пообещали платить по 2 000 долларов ежемесячно. Но счастливее он от этого так и не стал. Ему каждый день приходили письма от читателей «The New York Times». Они спрашивали: что стало с той девочкой? Она выжила? Кевин не знал. Всё, что ему оставалось, — скручивать один за другим косяки марихуаны и пить виски. Восемнадцатого апреля четверо друзей-фотокорреспондентов поехали в Токозу, где началась очередная вспышка беспорядков. Кевину в тот день казалось, что солнце светит слишком ярко. На небе не было ни облачка, и сделать хороший кадр никак не получалось. Совсем разбитый, он оставил друзей дальше гоняться за удачными снимками, а сам отправился в город. Придя в свою квартиру, он включил радио, как раз в этот момент диктор сообщал, что один из его друзей, Кен, погиб, а другой, Грег, серьёзно ранен. Когда Кевина позвали в Нью-Йорк на вручение Пулитцеровской премии, он не мог думать ни о чём, кроме смерти Кена, ему всё казалось, что на его месте должен был быть он. В Нью-Йорке лето только началось, а в его родном Йоханнесбурге был самый разгар зимы — земля была сухой, растрескавшейся и коричневой, и ни одного листочка. Получив Пулитцера и вернувшись домой, Кевин бесцельно ходил по улицам туда-сюда, как будто ждал, что вот-вот из-за угла выйдет кто-то из его старых друзей-фотографов, тех, кого уже не было в живых. Это был как будто город призраков. Город, где нет ни Кена, ни ответа на вопрос — что стало с той девочкой? В пригороде Йоханнесбурга, к северу от центра, есть маленький каменистый ручей Брамфонтейн. Неподалёку от него — спортивная площадка, где Кевин часто играл в детстве. Рядом с площадкой растёт огромное эвкалиптовое дерево. Однажды утром, около девяти часов, Кевин Картер подъехал к берегу Брамфонтейна на своём красном «Ниссане». Он припарковался так, чтобы видеть гигантский эвкалипт. Не выключая мотор, вышел из автомобиля, вытащил из багажника шланг и липкую ленту и приклеил один конец шланга к выхлопной трубе. Другой он просунул в салон машины через приоткрытое окно. Двадцать седьмого июля 1994 года он умер от отравления угарным газом. Его предсмертная записка была довольно сумбурной, как будто написанной наспех или в бреду: в ней было что-то про деньги, неоплаченные счета и голодающих детей. Но последние слова были понятными: «Если мне повезёт, я встречу там Кена».//Автор поста: Лариса Руди

Умоляю, дайте две копейки! Нужно срочно в детство позвонить. Подскажите в прошлое лазейку… Тянет в детство сердце как магнит. Дайте позвонить. Хочу услышать Голос мамы, что зовёт домой.. Где духовка пирожками дышит, И пельмени лепим всей семьей. Там, где папа чистит белым снегом Все ковры в субботу во дворе… Где ходили мы в поход с ночлегом И где вкусный ужин на костре. Там, где ссора забывалась сразу. Где умели искренне дружить. В наказанье в угол за проказу… Папа щурясь ремешком грозит… Там, где фантик под стеклом секретик, Где играли в прятки и хоккей, Где в селе рыбалка на рассвете… Булка с маслом маффина вкусней! Где кораблик у мечты бумажной И вкусней пломбир и эскимо. Корку хлеба грыз, конечно, каждый Пока нёс горяченьким домой… Где качели в небо уносили, Где хотелось верить в чудеса.. Где соседи очень дружно жили И была из мяса колбаса! Там, где газировка лучше пепси, И гитара собирала в круг. День рождения отмечали вместе И был верным и надёжным друг. Я прошу вас, срочно дайте двушку! Умоляю, сжальтесь надо мной, Мне так в детство дозвониться нужно… Пообщаться по душам с собой…// Алёна Гавенаускене-Колосовская// Автор поста: Лариса Руди #современнаяпоэзия #артфото #ощущениядуши #ларисаруди

🐾 Одни мои знакомые взяли одновременно щенка и котёнка. Выросли милейшие существа, которые составили ОПГ. Небольшая, изящная кошка с удовольствием каталась на спине пса породы боксёр, спали они рядом, в обнимку. Пока хозяева были на работе, звери от души резвились в квартире. Боксёр научился открывать холодильник, кошка запрыгивала туда и вытаскивала всё самое вкусное. Потом они радостно это пожирали, вылизывали пол до блеска, и боксёр закрывал холодильник. Пакеты, бумагу и прочую тару загоняли под мебель. А вот конфеты кошка не любила, но с пониманием относилась к тому, что их любит товарищ. Она залезала на обеденный стол, где стояла вазочка с конфетами и скидывала их на пол. Боксёр разворачивал фантики, съедал конфету, а шуршащая бумажка доставалась кошке. Та играла вдоволь, пока, опять же, не загоняла фантик под мебель. Хозяева долго не могли понять, куда исчезает еда, пока не догадались установить дома видеокамеру. Потом ржали, глядя на эскапады своих питомцев. Конфеты стали прятать в холодильник, а на него повесили замок. Мародёрство прекратилось, но кошка с псом всё равно жили дружно, и старались развлекаться в отсутствие хозяев как можно заковыристее. Иногда оказывалась перевёрнутой вся квартира. А ещё говорят, мол, «живут, как кошка с собакой». Всем бы людям такое взаимопонимание и взаимовыручку.// Автор поста: Лариса Руди

Она просто принесла ему хлеб… но посмотрите, как он его ест Картина «Свидание» написана Владимиром Маковским в 1883 году. Размер небольшой — всего 40 на 31,5 сантиметра . Сегодня она хранится в Государственной Третьяковской галерее в Москве. Это не про встречу. Это про разлуку, которая никуда не делась даже в тот момент, когда они оказались рядом. Перед нами мать и сын. Она приехала из деревни — видно по одежде, по усталости, по котомке и палке у ног . Он живёт в городе, отдан в подмастерья. Многие крестьянские семьи тогда так делали: не хватало денег, и ребёнка отправляли «в люди», чтобы он хоть как-то кормил себя сам. Мальчик стоит босиком на грязном полу и жадно ест калач. Не от радости — от голода. Он буквально вцепился в него зубами, словно боится, что еду могут отнять . Его лицо вдруг кажется взрослым: сосредоточенным, даже жёстким. Художник писал его с натуры — это был реальный мальчик-подмастерье, которого Маковский встретил в одной из московских мастерских. Мать сидит рядом и просто смотрит. Без объятий, без слов. В её лице — не только жалость, но и понимание: иначе нельзя было. Возможно, дома ещё дети, и выбора у неё не было. В комнате почти пусто. Всё здесь — бочка, кувшин, тёмные стены — говорит о том, что денег нет. Свет падает только на лица, и ты невольно смотришь именно туда, где больше всего боли. Кстати, картина сразу получила признание. Критик Владимир Стасов отмечал «полные чувства и сердечности глаза» матери . А Лев Толстой, увидев «мальчика с калачом», был глубоко впечатлён . Картину часто сравнивают с рассказом Чехова «Ванька», написанным чуть позже, в 1886 году . И правда, очень похоже: тот же голод, та же тоска, тот же ребёнок, которого детство обошло стороной. Как вам кажется, о чём мать думает в этот момент: жалеет, что отпустила, или убеждает себя, что это было правильно?// Автор поста: Лариса Руди

Это весеннее фото на первый взгляд кажется довольно мирным и беззаботным, но на самом деле за ним скрывается довольно трагичная история, которая, к счастью, всё же закончилась благополучно. На снимке изображена семья Опаховых. В центре кадра – мама, Вероника Александровна Опахова, слева — старшая дочь Лора, а справа — младшая дочка с экзотическим именем Долорес. Фото сделано весной 1942 года военным корреспондентом Федосеевым где-то в районе Невского проспекта блокадного Ленинграда. До снятия блокады ещё далеко, а выжившие горожане только-только пережили самую страшную зиму 41-42 года. Сейчас нам трудно даже предположить, что пришлось вынести этим людям. На фото хорошо видно, какими худенькими были девочки, их ножки похожи на спички. Старшая Лора выглядит как взрослая уставшая женщина, а ведь ей всего 13 лет. Зимой она лежала в параличе от голода, у неё отнялась левая половина туловища. Врач велел больше гулять, и мама старалась как можно чаще выводить своих девочек на прогулку. Обычно маршрут семьи Опаховых пролегал по улице Майорова, затем по Герцена, потом по Невскому проспекту, а после обратно. Прогулка помимо всего прочего помогала отвлечься от мыслей о еде. Мама говорила дочкам: вот погуляем, придём домой, сходим в столовую, возьмём по карточке обед, придём домой и покушаем. Так они втроём пережили Блокаду. После войны Вера Александровна Опахова работала в Академической Капелле на набережной реки Мойки. Лора пела в хоре. Поначалу они даже не знали, что их фото облетело весь мир и попало во всевозможные книги и альбомы, посвящённые Блокаде. Снимок со своей прогулкой они увидели случайно, зайдя в Музей Обороны Ленинграда. Лора не выдержала и заплакала. К ней подошёл сотрудник музея, и стал успокаивать: «Что вы плачете? В этот год – сорок первый и сорок второй – погибла такая масса народу. Не плачьте! Их уже нету. А вам жить надо»… Одна коллега подсказала мужчине: «Вы видите, это же она сама!»… Тот ужасно смутился, и отошёл с извинениями. Вот что стоит за этим солнечным и, казалось бы, безмятежным снимком. Взглянув на него, мы можем немного представить себе ту страшную блокадную реальность, в который когда-то жили люди.// Автор поста: Лариса Руди

Объявление было коротким: «Ясновидящая и гадалка Анастасия. Верну любимого человека, сниму порчу и венец безбрачия. Недорого». Анастасия Петровна написала, задумалась: ну и что? Их тысячи, таких объявлений, толпы гадалок и ясновидящих. Чем она зацепит клиентов? Денег нет. Как выкручиваться? Живет одна, сын в другом городе, пенсия смехотворная. Гадать она действительно умела, с юности. Но больше никаких умений в мистической сфере. Хм, надо добавить услуг, решила Анастасия Петровна. Дополнила: «Ясновидящая, экстрасенс, колдунья, потомственная гадалка и парапсихолог Анастасия. Верну любимого, сниму порчу и венец безбрачия, сделаю заговор на успех в бизнесе и отворот от конкурентов…» Маловато, решила Анастасия Петровна. Магия и ясновидение – на каждом углу, денег так не срубить, клиент не придет. Вздохнула, дописала: «Делаю мелкий ремонт, крашу стены, клею обои». Дала объявление. Позвонили спустя день: «Стены на кухне покрасить сколько будет?» «Потомственная гадалка» Анастасия обалдела, расценок она не знала. Ляпнула первую же цену, что пришла на ум. «Хорошо!» - сказали ей. Анастасия Петровна занервничала: стены красила два раза в жизни и давно. Но что делать? Лучше стены, чем ничего. Купила валик, явилась по адресу. Она старалась, вышло неплохо, получила деньги. Позвонили снова. Теперь насчет обоев. Анастасия Петровна вызвала подругу: «Слушай, тебе на пенсии делать нечего, а тут подработка есть». С подругой они ловко поклеили обои. Подруга сказала Анастасии Петровне: «А брат у меня по сантехнике, кстати». И «ясновидящая» Анастасия дописала магическое объявление: «чиню краны, устанавливаю раковины и унитазы, устраняю засоры. Недорого». Пошли заказы. Анастасия Петровна удивлялась: «Ну чистая мистика!» . Привлекла еще двух подруг, и трех мужичков за пятьдесят, которые сидели без работы. Через месяц объявление гадалки дополнилось так: «циклюю полы, изготавливаю мебель, ремонтирую бытовую технику, стиральные машины и холодильники. Недорого». Команда собралась бойкая, Анастасия только успевала отправлять людей на объекты. Через полгода Анастасия открыла маленькую фирму «Колдунья». Арендовала гараж для ремонта машин. Но в объявлениях на всякий случай не убирала про венец безбрачия и прочую магию. Наконец позвонила женщина. Рыдала. Она хотела вернуть мужа, ушел к другой, а ей уже 53 года, ловить в жизни нечего. Анастасия Петровна устало сказала: «Слушай, хрен с ним мужем. На кой черт он тебе сдался, кобель? Давай лучше к нам в бригаду. У нас весело, работы много». Женщина перестала рыдать: «А мужчины есть?». Анастасия Петровна усмехнулась: «Есть. И нормальные. Давай, подруга, ждем!». После чего «ясновидящая» Анастасия отправилась смотреть, как в ее новой пекарне делают булочки// Алексей Беляков// Автор поста: Лариса Руди #рассказ #алексейбеляков #ларисаруди#юморирония

Пасхальной обряд ( Христование) Б. М. Кустодиев 1916 год.// Автор поста: Лариса Руди

В открытом кафе две дамы обсуждали третью. Та не слышала, далеко сидела. Пила чай и наслаждалась видом на море. Две дамы пили напитки покрепче. И смотрели не на море, а вот на эту женщину. И обсуждали её. Она такая толстая! Нет, ты на ноги посмотри! Такие ноги, как у слона. И нос картошкой. Неужели не стыдно с таким носом ходить, как будто нет пластической хирургии. Фу, вся в веснушках. И такой безвкусный сарафан. Не брендовый, дрянь. Дамы осуждали полненькую женщину и упивались своим превосходством. У них и носы были сделаны, и губы, и брови. Что делало их ещё старше, если честно. Как писал Пушкин: «яркая заплата на ветхом рубище певца», вот так это выглядело. «Клуша», «тумба», - всякое они говорили. Хотя рядом плескалось синее море и солнце сияло. И плыл вдалеке белый корабль… И подъехала белая машина, большая, как корабль. Вышел большой мужчина, красивый и широкоплечий. Как русский богатырь. А с ним вышли детишки, трое. И между столиками пробрались к той «клуше», что-то радостно крича. И богатырь подошел, приобнял «клушу» за полные веснушчатые плечи. Расплатился с подошедшим официантом. И вся семья пошла к машине, обсуждая покупку дома. Все получилось! Ура! А две дамы остались за столиком. И одна мрачно сказала: «Ну почему таким все достаётся? А мне - ничего? И тебе, кстати, тоже!», - добавила она быстро и злобно. А море было совсем рядом. И можно черпать из моря счастье, любовь, радость, любоваться и наслаждаться. Но некоторые не могут. Им обязательно надо в море плюнуть. Или в кого-нибудь. Счастья это не добавляет. Вот это точно. А морю всё равно. Оно неисчерпаемо и прекрасно…// Анна Кирьянова// Автор поста: Лариса Руди

Однажды молодой человек узнал в прохожем своего учителя из младших классов. Он повернулся к старику и спросил: - Вы меня не помните? Я был вашим учеником. - Да, я помню тебя третьеклассником. И чем ты занимаешься сейчас - Я преподаю. - Что же привело тебя к этому выбору? - Не что, а кто. Вы. - Каким же образом я вдохновил тебя на нашу профессию? - Потому что Вы так повлияли на меня, что мне захотелось тоже иметь юных учеников. - Позволь мне полюбопытствовать, в чём же выразилось моё влияние? - Вы на самом деле не помните? Разрешите мне освежить это в вашей памяти. Однажды мой одноклассник пришел в класс с часами на руке, которые ему подарили родители. Он их снял и положил в ящик парты. Я всегда мечтал иметь такие часы. Я не удержался и решил забрать их. Вскоре тот мальчик подошёл к Вам в слезах и пожаловался на кражу. Вы обвели всех взглядом и сказали: - Тот, кто забрал часы, принадлежащие этому мальчику, пожалуйста верните их. - Мне стало очень стыдно, но мне не хотелось расставаться с часами, так что я не признался. Вы направились к двери, заперли ее и велели нам всем выстроиться вдоль стены, предупредив: - Я должен проверить все ваши карманы при одном условии, что вы все закроете глаза." - Мы послушались и я почувствовал, что это был самый постыдный момент в моей жизни. Вы двигались от ученика к ученику, от кармана к карману. Когда Вы достали часы из моего кармана, Вы продолжали двигаться до конца ряда. Затем Вы сказали: - Дети, всё в порядке. Вы можете открыть глаза и вернуться к своим партам. - Вы вернули часы владельцу и не произнесли больше ни слова по поводу этого инцидента. Так в тот день Вы спасли мою честь и мою душу. Вы не запятнали меня как вора, лгуна, никудышного ребенка. Вы даже не удосужились поговорить со мной об этом эпизоде. Со временем я понял почему: как истинный учитель, Вы не захотели запятнать достоинство юного ещё не сформировавшегося ученика. Поэтому я стал педагогом. Оба замолкли под впечатлением этой истории. Затем молодой педагог спросил: - Раз Вы меня узнали сегодня, не напоминало ли Вам мое имя о том эпизоде? Старый учитель ответил: - Дело в том, что я обследовал карманы тоже с закрытыми глазами.// Автор поста: Лариса Руди