Стелла Кьярри

— Либо ты со мной, либо ты со своей бабушкой, а я ухожу, — жена поставила ультиматум мужу Всё было благополучно в этой семье: крепкий брак, хорошая работа и достойная зарплата у обоих супругов, собственная квартира, машина, дочь двадцати лет — умница, красавица, студентка университета. Жить бы да радоваться, да стала Люба замечать, что пошатнулось здоровье у неё. Слабость наваливалась такая, что женщина еле до кровати доползала. Мутить стало по утрам, ноги отекали, как два столба к вечеру становились. Даже муж это заметил. — Любаша, ты как себя чувствуешь? Выглядишь не очень. Может, сходишь к врачу?! Не девочка уже. За сорок перевалило. За здоровьем следить надо, — беспокоился Николай. — Да, что-то расклеилась совсем. Может, с возрастными изменениями связано. Завтра запишусь к врачу. Самой не нравится это состояние, — согласилась Люба. На следующий день она вернулась домой задумчивая, тихая и слегка рассеянная. Коля, который пришёл с работы раньше неё, заволновался. — Люб, ты сходила к врачу? — нетерпеливо спросил он, помогая жене снять пальто. Люба молча кивнула. — Ну, что там? Не томи! — Коля, я... — она посмотрела на мужа глазами больной коровы, что у него всё внутри похолодело, — я беременна. — Значит, ты не умираешь? — облегчённо выдохнул муж, но тут же снова уставился на неё, как на инопланетянина. — То есть как, беременна? Тебе же уже сорок два! — Сорок два — не восемьдесят, — развела она руками. — Тем более, некоторые и шестьдесят рожают. — Но ты ведь не собираешься рожать? — Николай прокрутил у себя в голове картины будущего: снова пелёнки, бессонные ночи, детский плач и остальные «прелести» жизни с младенцем. — Ошибаешься, Коля, ещё как собираюсь! — Люба была настроена решительно. — Вероника уже взрослая совсем, скоро, может, замуж выскочит, и останемся мы с тобой одни. А так — будет у нас ещё дочка. Или сыночек. — Ты хорошо подумала, Люба? — обескураженный Николай уже мысленно попрощался со спокойной жизнью. — Может, ещё не поздно... — Поздно, Коля, поздно! — не дала озвучить мужу страшное слово Люба. — Да и как ты можешь так говорить о своём ребёнке? Чего ты боишься? Мы вполне обеспечены, не то что раньше, когда я с Вероникой беременная ходила. Вот тогда у нас ни квартиры не было, ни машины. Ты курьером работал, я простым продавцом. И то тебя так не пугало отцовство. — Да, но мы тогда молодые были! — возразил ей Николай. — У нас и сил, и здоровья побольше было. А сейчас... — А сейчас тебе всего сорок пять! Ты у меня ещё ого-го! В самом расцвете! — Люба совсем не льстила мужу, он, действительно, был крепок и силён. Казалось, Николай смирился с предстоящим отцовством и думал, как преподнести эту новость матери и бабушке. Мать Коли, Анна Олеговна, настороженно приняла известие о беременности невестки. — Коленька, Люба ведь уже немолодая, — осторожно попыталась образумить сына мать, — как рожать в таком возрасте? Вдруг что случится? — Мам, ну что ты каркаешь? — рассердился Николай. — Нормально всё у неё. Здоровье хорошее, силы есть. С ребёнком тоже всё хорошо. — Ну, дай-то бог! — покачала головой Анна Олеговна. — Надо как-то маме сказать. Мама Анны Олеговны, Ираида Дмитриевна, бабушка Коли, была женщиной старой закалки. Ей вот-вот должно было стукнуть восемьдесят семь, но она отличалась завидным здоровьем, прекрасной памятью и мерзким характером. Без неё не проходил ни один семейный совет, ведь она считала себя матриархом в семье, а свои взгляды единственно правильными. Правда, не всегда все прислушивались к её советам, но делали это так виртуозно, что у неё не возникало сомнений в своей власти. — Она что, с ума сошла? — воскликнула Ираида Дмитриевна, когда дочь сообщила ей о беременности невестки. — Под старую задницу брюхатой ходить собралась? Стыд какой !А ты куда смотрела? — Мама, я что, свечку держать должна была? Коля и Люба уже взрослые люди и сами вправе решать, заводить им ещё детей или нет, — она осторожно попыталась оправдать сына и невестку. — Это ж что получается, у Вероники брат или сестра на двадцать лет её моложе будет? Впору внуками обзаводиться нашему Коленьке, ан нет, ребёнка захотел! — Ираида Дмитриевна демонстративно накапала себе в рюмку валерьянки и одним махом её опустошила, держась за сердце. — А Вероничке-то каково?! Начнут думать, что это она мамаша непутёвая, молодая, да без мужа. Кто ж подумает на пятидесятилетнюю тётку? — Мама, Любе всего сорок два! — поправила её дочь. — Где сорок два, там и пятьдесят уже не за горами, — не сдавалась старуха. — Срам-то какой! Ираида Дмитриевна решила не сидеть сложа руки, а «спасать» непутёвое семейство. Первым делом она позвонила Коле. — Что ж ты, Коля, как не мужик? Не можешь сказать своё веское слово? Видано ли дело в таком возрасте детей рожать? Что люди подумают? — А что они подумают? — недоумевал внук. — Подумают, что у нас всё хорошо и мы в состоянии родить ребёнка. — Эгоистка твоя жена! Не думает совсем о рисках, — не унималась бабка. — Тебя совсем не бережёт! А случись что?! Останешься ты один с младенцем на руках. В кабалу себя загоняешь на старости лет! — Бабушка, сплюнь! — начинал нервничать Николай. — А чего сплюнь?! Ты знаешь, какие дети рождаются у старородков? Намаетесь ещё, помяни моё слово! — стращала внука неугомонная старуха. — Всё, бабушка, я кладу трубку, — не выдержал Николай и отключился. Он был зол на неё, но семена сомнения она в нём посеяла. На этом вредная бабка не успокоилась. У неё был ещё один козырь в рукаве, и она позвонила Веронике, своей правнучке. Той ещё не сообщили родители о скором пополнении в семье, ожидая подходящего момента. — Ох, милая, — начала она причитать в трубку, — это ж надо так не любить матери свою родную дочь! Бедная ты моя, бедная! — Бабушка, ты чего? Что случилось? — не поняла «страданий» прабабушки внучка. — Да ты что?! Ничего не знаешь? Мать твоя — эгоистка! Захотела она ребёнка второго, так раньше надо было рожать, а не тогда, когда её дитя будет ей во внуки годиться. К тому же теперь всё внимание младшенькому будет, тебя позабудут, как старую игрушку. И все деньги на подгузники, да ползунки начнут уходить. А вдруг ты замуж соберёшься?! Так ведь и свадьбу не на что сыграть будет. Эх, верно говорят — родителей не выбирают, — вздыхала Ираида Дмитриевна. Накрутила всех Ираида Дмитриевна и затаилась.Стелла Кьярри Вероника влетела в квартиру разгневанной фурией. — Мама, это правда? — с порога начала она забрасывать мать вопросами. — Ты беременна? Мне бабушка Ира звонила. Как ты могла? А о папе ты подумала? Ему придётся вкалывать на пелёнки и памперсы, пока ты дома в декрете сидеть будешь. А он ведь тоже немолодой уже. Ну а мне теперь стыдно на улицу будет выйти — все будут думать, что это мой ребёнок, а у меня даже парня нет, не то что мужа! Каждый раз краснеть и объяснять, что это мамин ребёнок? И как же я? Теперь всё младшенькому будет, да? Люба слушала дочь, и в душе у неё поднималась злость на Ираиду Дмитриевну — та лишила Любу возможности самой сообщить об этом дочери и сумела отравить первое впечатление от новости. — Бабушка ввела тебя в заблуждение. Во-первых, мы с твоим отцом достаточно состоятельны для того, чтобы купить ребёнку всё необходимое, и наша финансовая ситуация вполне стабильна. Во-вторых, ты рано списала папу со счетов. Не такой уж он и старый, как тебе думается. И последнее... Вероника, ты всегда будешь моим ребёнком, и в моём сердце хватит места для вас обоих. Жаль, что в твоём — место только для обиды и ревности. Мне не нужно спрашивать у тебя разрешения и, если ты не можешь с этим смириться, это твой выбор. Люба вышла из комнаты, что означало конец разговора. Щемящее чувство стыда шевельнулось в глубине души Вероники. В этот же вечер Николай подлил масла в огонь. — Любаша, может, бабушка права? Может, нам не стоит рисковать? Давай всё взвесим. Всё же, возраст... — начал он, чувствуя, что этот разговор не сулит ничего хорошего. Люба, не ожидая такого предательства от мужа, ничего не ответила, молча собрала вещи первой необходимости в дорожную сумку и уже в дверях обернулась к удивлённому Николаю: — Я уезжаю к сестре. Ты мой муж. Но, либо ты со мной и мы защищаем нашу семью от всех нападок, либо ты со своей бабушкой, решать тебе. Она аккуратно прикрыла дверь за собой, оставив растерянного Николая посреди прихожей. — Пап, — из комнаты вышла Вероника, — мама, что, уехала? Николай кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — Знаешь, я тоже в шоке, если честно, — голос дочери был потерянным, — но мама сейчас одна и ей, наверно, страшно, что мы её бросили в такой момент, а это неправильно, ведь мы семья! У бабушки какие-то странные рассуждения. Я больше не хочу её слушать. — И я не хочу, — Николай, наконец, осознал, как был неправ, — и не буду! Он обнял дочь и пообещал вернуть маму домой как можно скорей. — Любаша, прости, — Николай стоял в дверях квартиры свояченицы, — я просто испугался. За тебя и за себя, чего уж греха таить. Поехали домой! Вероника ждёт, торт печёт. Вернувшись домой, Коля позвонил матери и бабушке, сообщив, что, пока они с Любой ждут ребёнка — любое негативное вмешательство извне приведёт к разрыву отношений. Ираида Дмитриевна ещё долго бухтела, но этого уже никто не слышал. Анна Олеговна же быстро оттаяла и с нетерпением ждала появления внучки или внука. Когда родился Ванечка, Коля плакал, не стыдясь слёз, глядя на своего сына. Он уже и забыл, какими крошечными бывают дети. Вероника осторожно взяла его за пальчики. «Привет, братишка», — шепнула она умиляясь. Анна Олеговна навязала внуку пинеток, костюмчиков и шапочек. А грозная Ираида принесла конверт с деньгами: «На правнука», кряхтя, склонилась над малышом, поправила ему шапочку, буркнув: «Ну, здрасьте!» Семья была вместе. А в центре их вселенной теперь спал, улыбаясь и посапывая, самый младший и самый главный человек.

— Верни деньги! — брат заподозрил сестру в краже у собственной матери Илья ворвался в комнату Наташи. Он сам не ожидал, что будет так зол. В комнате было темно. Сестра ещё спала, свернувшись клубком под одеялом. Но от шума, который поднял брат, она вздрогнула и проснулась. — Вставай! — крикнул Илья, раздвигая шторы. — Вставай, я тебе говорю! В дверях стояла мама. Она плакала, закрывая лицо руками. Илья подошел к кровати и посмотрел на сестру с яростью, казалось вот-вот и он накинется на неё с кулаками. Наташа села на кровати, взгляд у неё всё ещё был сонным. Она непонимающе смотрела то на брата, то на мать. — Что тебе нужно?! — спросила она Илью. — Верни деньги маме! Ну как тебе вообще не стыдно?! Наташа перевела взгляд на маму. Она всё плакала и повторяла одно и то же: — Господи, ну за что?! Девушка испугалась, поняв, что происходит что-то серьезное. — Илья, я не брала! — Наташа потянулась к одеялу, чтобы прикрыться. — Не брала, честно! — Натка, я тебя сейчас огрею! — крикнул Илья, но мама быстро подошла и дотронулась до его плеча. Илья обернулся на маму, та умоляюще закачала головой, парень опустил руку вниз. — Не ври мне! — снова прокричал он сестре. — Илья, я не брала! Клянусь! Молодой человек сжал кулаки и выдохнул, он пытался успокоить себя. — Наташа, у мамы пропало пятьдесят тысяч. Пятьдесят! Это очень крупная сумма! — Это не я! — Я не брала! Не брала! — по щекам девушки текли слезы, она не знала, что ещё сказать, поэтому просто повторяла одно и тоже. — А кто тогда?! Кто?! Ты одна дома была вчера весь вечер! *** Наташа была обычной студенткой. У нее были увлечения, друзья и любимый парень, Андрей. Они учились вместе, и он был одним из самых симпатичных парней на курсе, поэтому Наташа считала, что ей очень повезло. Правда, учеба у Андрея шла так себе, он часто пропускал пары из-за работы. Парень был продавцом в магазине спорттоваров, у него были долгие смены, и домой он возвращался выжатым как лимон, так что ни о каких лабораторных и курсовых уже и думать не мог. Сессию закрывал каким-то чудом, поэтому и дотянул до третьего курса. За последние две недели Андрей очень изменился. Он стал нервным, задумчивым, он перестал даже слушать, что ему говорит Наташа. Девушка заметила это сразу. — Андрей, что случилось? Ты какой-то странный, — спросила она. — Да ничего не случилось… Не хочу грузить тебя своими проблемами. — Отмахивался он. Но Наташа не отставала. Она спрашивала снова и снова, пыталась его разговорить. И однажды он не выдержал. Они сидели на лавочке возле одного из корпусов университета, уже вечерело, и Андрей на очередной её вопрос ответил так: — Ладно, скажу. Только ты никому, хорошо? — Конечно. Что случилось? — На меня хотят повесить недостачу в магазине. Почти восемьдесят тысяч… Андрей тяжело вздохнул. Наташа открыла рот, в её понимании это была огромная сумма. — Восемьдесят?! — Да. Если не найду деньги, то будет капец. Меня уволят, а могут и в суд пойти. А могут еще что-нибудь найти и повесить на меня… Я не знаю, что делать! Он выглядел таким растерянным, что у Наташи от жалости сжалось сердце. Она обняла его. А он взял ее за руки и начал их поглаживать. — Может, кто-то из твоих знакомых или родственников может одолжить мне хоть часть суммы? — спросил он тихо. — Я верну, ты же знаешь, что я не обману… Наташа задумалась. У неё самой таких денег не было. Единственные, кто мог бы помочь — мама или Илья. — Я спрошу… — сказала она неуверенно. Андрей кивнул, наклонился и поцеловал её. — Умница моя. Спасибо тебе. Я без тебя не справлюсь. Вечером она подняла эту тему во время ужина. Но домашние даже слышать не хотели о том, чтобы помочь Андрею. — Наташа, ты о чём вообще? Какие восемьдесят тысяч? У нас и так кредиты! — воскликнула мама. Потом подключился и Илья: — Одолжить твоему парню? Да ты шутишь? Скажи ему, чтобы сам свои дела разруливал. Это его проблемы. Наташа тогда чувствовала жуткую вину перед Андреем, у него были неприятности, а она так и не смогла ему помочь. Он, конечно, уверял, что всё в порядке, что он прекрасно понимает, что у всех свои жизненные обстоятельства. Но Наташа чувствовала, что он разочарован. *** Вчера Андрей позвал её на день рождения своего друга. Она долго колебалась. Девушка очень устала от учебы, да и настроение было так себе. Но Андрей уговаривал. — Пойдем, ну хотя бы ненадолго. Ты же знаешь, что без тебя мне там будет ужасно скучно. И она согласилась. Вечеринка была шумной, музыка гремела так, что люди, даже находясь в шаге друг от друга, не слышали, что они говорят. Наташа старалась не отходить от Андрея, но в какой-то момент он отпросился покурить, а к ней подошел его друг. Он налил ей коктейль, потом ещё один… И уже через полчаса она поняла, что пьяна. Голова была как в тумане. Каждое движение девушке давалось с трудом. — Наташа, ты перебрала, — тихо сказал Андрей, когда она чуть не споткнулась на лестнице. Он предложил довезти её до дома, чтобы с ней ничего по дороге не случилось. После этого Наташа уже почти ничего не помнила. В голове всплывали только отдельные отрывки. Она помнила подъезд. Помнила, как Андрей держал её. Как он долго копался в её сумке, пытаясь найти ключи. Помнила, как он открыл дверь её ключами. И как уложил её в постель, накрыв одеялом. Только вот дальше не было ничего. Просто туман. Какие-то картинки, неясные звуки, будто всё происходило не с ней. Она не знала, сколько времени Андрей пробыл в квартире. Пять минут? Полчаса? Дольше? Она проснулась в ночи. Ей очень хотелось пить. Телефон лежал рядом, там было сообщение от Андрея: «Ты как? Всё нормально? Я не стал ждать твоих и поехал в обшагу! Ключи на комоде в коридоре!» © Стелла Кьярри Наташа не придала этому значение, ответила что-то короткое и снова уснула. И только утром, когда брат ей рассказал, что пропали деньги, Наташа вспомнила, что была тут не одна. Она подняла глаза на Илью и тихо сказала: — Илья, Андрей был здесь вчера. Я не знаю, сколько он был в квартире по времени… Лицо брата перекосилось. — Ты хочешь сказать, что деньги мог взять он? Наташа сглотнула. — Я не знаю наверняка. Но кто ещё мог? Она опустила глаза. — Больше никто не заходил. *** Через сорок минут Илья уже стоял у магазина спортивных товаров, где работал парень его сестры. Он был в ярости. Зайдя внутрь, он сразу увидел Андрея за прилавком. Андрей тоже его заметил и в тот же момент побледнел. Лицо вытянулось, руки стали дрожать, парень понял, зачем к нему пришел этот непрошеный гость. — А, Илья! Привет… — пробормотал он, пытаясь улыбнуться. — Давай, выйдем на минутку? — сказал Илья, по его тону было ясно, что отказы не принимаются. — Да я, как видишь, на смене… — начал лепетать Андрей, оглядываясь на покупателей. — Я сказал тебе, что нам нужно выйти и поговорить. Илья старался сохранять спокойствие, но по глазам был виден его истинный настрой. Андрей сглотнул и быстро выскользнул из-за стойки, жестом показывая коллеге, что он скоро вернется. На улице было немноголюдно, это расстроило Андрея, он понимал, что чем больше людей, тем меньше у него шансов получить по лицу. Илья подошел ближе. — Где деньги? — со злостью спросил он. — Какие деньги? Ты чего?! — Андрей пытался говорить нормальным тоном, но голос дрогнул. — Не придуривайся! Ты взял пятьдесят тысяч. Ты был в нашей квартире, после чего деньги исчезли… — Я?! Да что ты несешь?! Это Наташка сказала? Она врет! Илья сделал шаг вперед, он смотрел в глаза Андрею, тот от страха уже еле стоял на ногах. — Она не врет! А вот ты сейчас у меня заговоришь правду! Андрей попытался что-то сказать, но не смог. Он поднял руки, давая понять, что сдается. — Ладно! Ладно! Только не бей меня! Я верну вам деньги! Он быстро развернулся и зашел в магазин. Илья остался ждать на улице. Вскоре Андрей вернулся, держа в руках сложенную пачку купюр. — Вот забирай… Только скажи Наташе, что это было недоразумение… Ну и что мне жаль… Илья выхватил деньги и убрал их в карман куртки. Он уже хотел уходить, но потом опомнился. — И ещё… — он остановился и посмотрел Андрею прямо в глаза. — Про сестру мою забудь. Понял?! Андрей кивнул, он понимал, что с Ильей лучше не шутить. Наташа ждала брата дома. Она ходила по своей комнате взад-вперед. Периодически она начинала плакать, а потом успокаивалась. Её злило, что она так легко доверилась Андрею. И одновременно ей было безумно обидно, что он так ей воспользовался. Вдруг щелкнула входная дверь, девушка замерла. Илья вошел к ней в комнату. В руках у него была пачка денег. Наташа подбежала и бросилась ему на шею. — Илья, прости меня, пожалуйста… Он погладил её по голове. — Хватит. Ты не виновата. Виноват только он… — Я не знала, что он так сделает… — Наташа всхлипнула. — Да ладно тебе! Все мы временами ошибаемся в людях… И ты прости, что я про тебя плохо подумал, — сказал Илья мягко. Андрей написал Наташе только раз. Он извинился и сказал, что им, наверное, больше не стоит быть вместе. В университете он тоже старался избегать девушку. Мама подозревала, что он боялся, что они все же пойдут в полицию. Но никто из них этого делать не собирался. В общем-то, Наташа достаточно быстро оправилась от этой истории, она сделала из нее выводы и стала серьезнее относиться к выбору друзей. Вскоре Андрей отчислился из университета, а через полгода Наташа узнала, что он действительно подворовывал в магазине, на него не просто так вешали недостачи. Чем кончился суд она не знала, но была рада, что вся эта история больше её не касается.

— Я хочу знать правду, — потребовал брат, услышав разговор сестры Миша очень любил свою маму. Для него с самого раннего детства не было человека роднее и ближе. У неё были необыкновенно добрые глаза, и когда Миша смотрел в них, он сразу чувствовал ее любовь. На щеках у неё были милые ямочки, которые появлялись, когда она улыбалась. Мальчик обожал, когда мама смеялась, он подходил и трогал ее щеки, так ему нравилась эта необычная мамина черта. Миша обожал обниматься с ней, в ее объятиях ему всегда было хорошо и спокойно. Мама всегда относилась к сыну по-доброму. Никогда не кричала, не ругала по пустякам. Если он сталкивался с какими-то трудностями, она вздыхала и говорила: — Не переживай, малыш! Всё у тебя получится! Когда Миша пошел в школу, он вдруг заметил, что его мама выглядит гораздо старше мам его одноклассников. Сначала он просто удивлялся, ему это казалось очень любопытным наблюдением. Но постепенно это чувство изменилось. Каждый раз, когда мама приходила на школьные представления или забирала его после уроков, Миша ловил на себе взгляды ребят и почему-то начинал смущаться. Он сам не понимал, что же с ним творилось, ведь мама же была прекрасная, добрая, заботливая. Но факт оставался фактом, она была старше, других родителей. И мальчишка начал этого стесняться и однажды даже набрался смелости поинтересоваться об этом. — А почему ты старше остальных мам? — спросил Миша. — Ну вот досталась тебе старушка! Зато у меня мудрости, хоть отбавляй! — Мама рассмеялась и ответила как ни в чем не бывало. Ещё у Миши была старшая сестра, Вера. Разница в возрасте у них была огромная, целых семнадцать лет. Иногда Миша чувствовал, что она вообще для него чужая. Она жила в другом городе, и интересов совместных у брата и сестры не было совсем. — Мам, ну зачем ты меня родила так поздно? — продолжал расспрашивать сын. В итоге она придумала для сына объяснение и повторяла его каждый раз. — А что мне оставалось? Верка собиралась уезжать учиться, я подумала, как же я тут одна останусь? Вот и решила родить себе сыночку! Миша всегда смущенно опускал глаза, он не переставал себя сравнивать с другими ребятами, но то, с какой любовью мама говорила о нем, всегда радовало его сердце. Тем более, что мама воспитывала его одна. Отец погиб, когда мальчику было всего три года. Но мама любила его за двоих, и Миша отвечал ей взаимностью. *** Вера уехала учиться сразу после Мишиного рождения. Она поступила на экономический, учиться ей очень нравилось, она с легкостью получала пятерки на экзаменах и вообще была одной из лучших студенток на потоке. На третьем курсе университета Вера познакомилась со своим будущим мужем. Павел был очень спокойным и рассудительным. Они почти сразу стали жить вместе, потом поженились, начали строить карьеры, а затем Вера родила дочь. Ирочка стала любимицей всей семьи, и особенно её полюбил Миша. Ему уже было пятнадцать, и, конечно, у него уже были подростковые интересы, но если привозили Иру, то он с удовольствием превращался в усатого няня, хотя с сестрой они все так же были не слишком близки. В тот раз Вера тоже приехала в родной город погостить. Миша, как всегда, возился с Ирой, и вдруг поймал на себе странный взгляд сестры. Он смутился и спросил. — Я что-то не так делаю? Вера покачала головой. — Нет, Миш, просто ты сильно вырос… — в голосе Веры была грусть, но Миша не понимал отчего. Однажды Вера пошла гулять с Ирочкой по городу, и на автобусной остановке она неожиданно встретила свою школьную подругу. — Верка! А ты тут какими судьбами? — воскликнула Галя. — Просто погостить приехала… — Вера была рада видеть подругу, а вот Ира смущенно пряталась за маминой юбкой. — Да ты совсем не изменилась! — Да ну тебя! — улыбнулась Вера. Подруга рассказала, что через три дня весь их класс собирается праздновать пятнадцать лет после выпуска. Галя и Веру позвала прийти. — Ты, конечно, не с нами заканчивала школу, но ребята будут рады тебя увидеть! — тараторила Галя. — Я подумаю, спасибо… — сказала Вера. Когда она вернулась домой, то всё рассказала маме. — Мам, через три дня встреча выпускников моего первого класса. Думаю, что может схожу… — Уверена? — взволнованно спросила мать. — Мы уже все взрослые люди. Развеюсь хоть немного… Только надо, чтобы ты с Ирочкой посидела? — Конечно, посижу! Ещё спрашиваешь! — согласилась мама. В день встречи Вера долго выбирала, что надеть. В итоге остановилась на простом, но очень красивом платье, достаточно скромном, но отлично подчеркивающем фигуру. Она вышла из комнаты, повернулась к зеркалу и поправила волосы. Миша, проходя мимо, замер. — Ну как? Нравится? — Вера улыбнулась, заметив его взгляд. Миша немного смутился, но кивнул: — Отлично выглядишь, Вер! Тебе идет! — Спасибо за комплимент! Миша никогда до этого дня не замечал, но Вера была очень похожа на их маму, у неё даже были те же ямочки. — Хорошего вечера, Вер! — сказал он ей и пошел в комнату. Вера ничего не ответила, только подмигнула брату. *** Миша играл с Ирочкой в комнате. Девочка сидела на полу, пыталась поймать мишку, которого дядя поднимал в воздух, и звонко смеялась. Вдруг из кухни раздался мамин крик. — Миша! — никогда раньше он не слышал, чтобы мама так его звала. Парень подскочил и бросился на кухню. Мама сидела на диване, лицо ее было бледным. — Мам! Что с тобой? — Сердце… — прошептала она. Миша сразу схватил телефон и вызвал скорую. Ирочка в это время стояла в дверях, испуганно глядя на бабушку. Миша схватил её и понес в комнату. — Ирочка, малышка, давай ты сейчас мультики посмотришь, а я бабуле помогу? Хорошо? Скорая приехала быстро. Сразу стало ясно, что медлить нельзя. Фельдшер, увидев, испуганное Мишино лицо, постарался его подбодрить. © Стелла Кьярри — Молодой человек, успокойтесь. Мы постараемся помочь! Маму уложили на носилки и вынесли к машине. А Миша остался дома, он держал Ирочку на руках и шептал ей, что всё будет хорошо, хотя и сам не был в этом уверен. Потом он понял, что нужно позвонить Вере. Но звонок не проходил. Тогда молодой человек вызвал такси и поехал в ресторан, где проходила встреча выпускников. Они вошли внутрь. Миша осмотрелся. Внутри играла музыка, почти все столики были заняты, люди за ними громко разговаривали и смеялись. Ирочка увидела маму и дернула Мишу за руку. — Вон мама! Вера болтала со своими школьными подружками. Она слегка повернула голову и заметила Мишу и Иру, улыбка пропала с ее лица. Женщина встала и подбежала к ним. — Миш? Что случилось? Почему ты с Ирой? Где мама? — Маме стало плохо… Что-то с сердцем, я не совсем понял. Её в больницу увезли, — Миша был бледен. Вере стало не по себе. Ира подошла к маме и прижалась к ней. — Господи… Почему ты сразу не позвонил? — Звонил, но номер недоступен… Вдруг к ним подошла Галя. Она уже была навеселе. Она окинула Мишу взглядом и как-то странно улыбнулась. — А ведь Мишка-то… На отца похож! Прямо копия! Вера резко повернулась к ней: — Галя! Ты что?! Но алкоголь сделал свое дело, Галя вообще не понимала, что говорит то, о чем все молчали годами. — Жалко, что Валерка его никогда не видел… На лице Веры отразился ужас. Она схватила Иру на руки, а потом посмотрела на молодого человека. — Не обращай внимания! Она пьяна! Нам пора идти! Она взяла Мишу за плечо и быстро повела его к выходу. *** Ближе к ночи позвонили из больницы. Вера подскочила к телефону. — Состояние стабильное. Был инфаркт, но мы успели помочь вовремя, и сейчас ей легче. Можете приехать завтра утром, привезите ей личные вещи… — Спасибо! Спасибо вам большое! — сказала Вера, выдохнув с облегчением. После этого звонка Миша и Вера еще долго не могли уснуть. Вера сначала уложила Ирочку, а потом собрала маме сумку в больницу. Миша сидел на кухне в темноте. Вид у него был потерянный. Вера собиралась пойти в ванную, но увидев взгляд Миши, остановилась в дверях. — Миша… Может, ты хочешь меня что-то спросить? — тихо сказала она. Парень смотрел на нее, но боялся что-то сказать. Она зашла на кухню и села напротив. — Я хотел бы знать правду, — выдавил он. Вере было трудно начать говорить. Но Миша смотрел на нее с тревогой, и она поняла, что подбирать слова уже не стоит. — Это было очень давно. Я была в одиннадцатом классе. — у Веры на глазах появились слезы, но она сдержалась. — Я влюбилась в мальчика из параллельного класса. Он красиво ухаживал… Я думала, что это самая настоящая любовь. Что это всё серьезно и навсегда. Но… Вера остановилась. Было видно, что вспоминать об этом ей было неприятно. — А потом я забеременела… Рассказала ему. Думала, что он станет мне опорой, что мы вместе через это пройдем. А он сказал, что ничего знать не хочет. Что мы слишком молоды, что это не его проблемы, ну и всё такое прочее… — И ты осталась одна? — Миша поморщился. — Да… — Вера вздохнула. — Я пришла домой, плакала. А мама сказала: «Рожай! Я воспитаю!» Она посмотрела на Мишу, ей хотелось понять, как он отреагирует. Но он пока молчал, а его взгляд стал совсем грустным. — Отец ничего мне сказал, хотя я видела, что он разочарован. Но он никогда не перечил маме. Если она сказала, что будет так, то он просто следовал её плану. Мы с мамой уехали в другой город, к бабушке. Родила я уже там… Школу оканчивала там… Здесь почти никто ничего не знал. Кроме Гали… Миша долго молчал. Он как будто пытался переварить всю эту информацию. — То есть этот Валера, он как бы мой отец? — нерешительно спросил он. Вера кивнула. — Ну… Можно и так сказать… Ты, правда, на него похож, мне иногда самой страшно насколько. — А вы вообще когда-нибудь мне планировали рассказать? Вера опустила глаза. Она не могла смотреть на Мишу, ей было стыдно. — Нет, Миша… Мы с тобой жили, никак не соприкасаясь друг с другом. Я уехала, училась, строила жизнь… Я сама была еще ребенком. Я тебе даже сестрой не была толком… А вот мама… Она растила тебя с первого дня. Она тебя любит сильнее всех. Ты её сын! Вот главная истина! Миша опустил голову. — Ты права! Для меня ничего не изменится. У меня только одна мама. Они оба замолчали, не зная, что ещё можно добавить. Вера встала. Она решила, что лучше оставить Мишу наедине с его мыслями. — Вер! — окликнул её он. Она повернулась. — Ей мы тоже не скажем, что я всё знаю. Хорошо? — Договорились! Вера пробыла в родном городе до выписки мамы. Еще несколько дней после она помогала Мише по дому, а потом они с Ирочкой уехали. Мама вскоре встала на ноги. И жизнь снова стала такой же, как была до всего случившегося. Миша и Вера больше не поднимали тему его рождения. Мама у него была одна, и так было до самого конца. Веру он тоже ни в чем не винил. Наверное, ему было не так сложно отпустить всю эту ситуацию, именно потому, что он рос под крылом самого любящего человека. И лишь однажды он пересекся со своим биологическим отцом. Миша отметил, что он действительно на него похож. Но мужчина был не из приятных, так что парень в очередной раз убедился, что семья у него самая лучшая, даже несмотря на тайну, которую он случайно узнал на встрече выпускников.

#крикдуши письма от читателей, которым нужен совет. Что делать в такой ситуации?

#крикдуши письма от читателей, которым нужен совет. Что делать в такой ситуации?

— В нашем доме кошки не будет! —возмущенно заявил муж жене — Закрой глаза… Не подглядывай… Аккуратно… — Арсений держал Лизу за руку и медленно вёл её в спальню. О том, что муж решил устроить сюрприз, женщина узнала, как только вернулась с работы домой. — Что там, Сеня? Что ты хочешь показать мне? — Терпение… Сейчас всё увидишь, — сказал Арсений, провожая супругу в комнату. Дойдя до места, мужчина остановил жену и, нежно придерживая её за плечи, направил в нужную сторону. — Теперь всё. Можешь смотреть! Услышав это, Лиза открыла глаза. Она прищурилась от яркого света и пару секунд ничего не видела, но потом её взгляд упал на покрывало кровати. — Ой, что это? — изумлённо спросила женщина. — Подарок. — Ты серьёзно? — Лиза глазам своим не верила. — Серьёзней некуда, — широко улыбнулся Сеня. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! — Елизавета была так счастлива, что даже не знала, кого первым обнять: то ли мужа, то ли прекрасного котёнка, который сладко спал, свернувшись клубком на кровати. — Не за что. Теперь он твой. Воспитывай его. Завести питомца Лиза мечтала с самого детства. Сначала ей не позволяла мать из-за аллергии сестрёнки, а потом был категорически против муж. Ещё несколько месяцев назад супруги сильно ругались по этому поводу. — Нет! В нашем доме кошки не будет! Терпеть не могу эти запахи и шерсть повсюду! — возмущённо говорил Сеня. — Я буду убирать за ней. Клянусь! Ты ни одного волоска в доме не увидишь. — Даже не говори мне об этом! Где кошки, там всегда вонь и грязь. Всё, забыли об этом! Елизавета плакала, настаивала, приводила аргументы в пользу домашних животных, но Арсений был непреклонен. Спустя всего четыре месяца мужчина неожиданно изменил своё мнение. Он видел, как супруга вздыхала, рассматривая объявление в интернете, где пристраивали милого, пушистого, белого котёнка. Сеня нашёл его и принёс домой в качестве подарка. — С чего ты вдруг передумал? — спросила Лиза, не выпуская из рук урчащий тёплый комочек. — Не знаю. Просто решил, что раз у нас пока нет детей, пусть будет кот. Елизавета была не против такого решения. Детей супруги пока не планировали, а заботиться о ком-то женщине очень хотелось. Арсений целыми днями пропадал на работе. Его график был стандартным, но он руководил большим отделом, поэтому часто задерживался в офисе до позднего вечера. Лиза же приходила домой в шесть часов. Её вечера ничем не отличались друг от друга. Она ужинала, занималась домашними делами, сидела в телефоне и ждала мужа. В такие моменты женщина особенно остро ощущала одиночество. Теперь же, с появлением пушистого белого котёнка, квартира супругов ожила. — Смотри, как он освоился! — радостно говорила Лиза, когда Сеня приходил домой. — Вижу. Весело у вас здесь, — глядя на жену, с задором играющую с котиком, отвечал мужчина. С тех пор как Пушистик поселился в квартире супругов, Елизавета изменилась. Она больше не ощущала себя одинокой. Сеня же был совершенно равнодушен к котёнку. Он не играл с ним, не брал его на руки, но и не мешал жене заботиться о питомце. Правда, иногда Арсений ворчал, когда Пушистик царапал диван или бросался на шторы. Частенько супруг напоминал жене о том, чтобы она вовремя меняла лоток в туалете. — Что-то там запах появился. Ты давно меняла наполнитель? — хмурился он. — Нет, недавно. Но не волнуйся, сейчас всё уберу, — говорила Лиза и бежала в туалет, чтобы поскорее сменить наполнитель. Она ужасно боялась, что Арсению надоедят неприятные запахи, и он отнесёт Пушистика обратно. По этой же причине Елизавета чуть ли не каждый день проводила влажную уборку в квартире. Котик хоть был и маленьким, но имел длинную и густую шерсть, которая была уже повсюду: на мебели, коврах и одежде. Лиза тщательно вычёсывала питомца, но это всё равно не помогало. Как-то раз Елизавета прибирала в шкафу и заметила, что все чёрные вещи Арсения были в белой шерсти. Она очень испугалась. Лиза не хотела, чтобы супруг разозлился и избавился от Пушистка. Она взяла ролик с липкой лентой и, пока мужчина принимал ванну и ужинал, очистила всю его одежду. — Так-то лучше, — похвалила себя за проделанную работу Елизавета, но на следующий день эта история повторилась. Костюм, в котором Сеня ходил на работу, снова был покрыт белой шерстью. Лиза была удивлена. Она не понимала, как одежда супруга так быстро пачкалась… Шло время. Котёнок рос, а проблема с шерстью никуда не уходила. Елизавета перепробовала все возможные способы борьбы с ней. Она покупала дорогостоящие средства для уборки, использовала специальные ролики и даже прибегала к народным методам, но ничего не выходило. Каждый день Лиза обнаруживала белую шерсть на чёрных вещах Сени, и это сводило с ума её. «Может, стоит купить специальную щётку?» — думала она. — «А лучше взять более мощный увлажнитель. Наверняка это всё из-за сухого воздуха». Но ни специальная щётка, ни увлажнитель вопрос не решили. Тогда Лиза посадила Пушистика в переноску и отвезла его к ветеринару. — Он очень сильно линяет! Даже не знаю, что делать, — пожаловалась она специалисту. Врач осмотрел питомца, но ничего аномального не заметил. — Попробуйте сменить корм. Можете ещё подавать ему эти витамины, — ветеринар назначил Пушистику недешёвый препарат и отпустил Лизу. Ни смена корма, ни витамины, ни дорогостоящие шампуни не помогали несчастной хозяйке. Белая шерсть как липла к рабочим костюмам Арсения, так и продолжала это делать. Елизавета уже не знала, как бороться со своей проблемой... И тут произошло кое-что интересное. За две недели до Нового года Сеня заявил, что собирается пойти на корпоратив. — Когда он будет? — воодушевлённо спросила Лиза. — Двадцать пятого числа, — ответил Арсений. — А можно я с тобой пойду? Мой коллектив отказался от посиделок в ресторане, а я очень хочу развеяться, — супруга умоляюще посмотрела на мужа. — Нет, — буркнул он. — Тебе будет скучно. Во-первых, ты там никого не знаешь. Во-вторых, все места уже забронированы. — Пожалуйста, Сеня. Ты же начальник отдела, неужели не можешь забронировать ещё одно местечко? — Говорю же, что нет! Корпоративы проводятся для коллег, а не для их жён! Целую неделю Елизавета приставала к мужу с этим вопросом. Она очень хотела выйти в свет. Ей было неважно, что она никого там не знает, что в ресторане ей будет скучно. Лиза просто мечтала выбраться из дома и сменить обстановку. — Ладно, — наконец сдался Арсений. — Правда?! Возьмёшь меня с собой? — обрадовалась женщина. — Возьму, но имей в виду: нянчиться я там с тобой не буду. — И не надо! Я буду сама по себе, а ты занимайся своими делами. Арсений кивнул, не подозревая, что это решение станет поворотным моментом в их семейной жизни. А Лиза, сияя от радости, стала примерять платья и думать, в каком из них пойти на корпоратив мужа. Сначала вечер в ресторане действительно был скучным. Всё начиналось довольно культурно. Коллеги Сени ели, пили и разговаривали о работе, а Елизавета тихо наблюдала за ними. Но в какой-то момент женщина заметила одну странность. Мария, помощница Арсения, была чем-то явно расстроена. Она сидела недалеко от начальника и то и дело бросала на него недовольные взгляды. Сеня же всячески избегал контакта с Машей: не смотрел на неё и не разговаривал с ней, хотя по работе они были тесно связаны. Такое поведение мужа Лизу насторожило. Она внимательно следила за их взаимодействием, пытаясь понять причину напряжения между коллегами. В голове стали возникать нехорошие мысли, но Елизавета старалась не накручивать себя. Тем временем атмосфера в зале постепенно менялась. Коллеги Арсения становились всё более раскрепощёнными, и Маша не была исключением. После нескольких бокалов шампанского она смотрела на начальника уже не украдкой, а с неким вызовом. На Лизу Мария тоже поглядывала более смело. Решив выяснить, что происходит, Елизавета направилась к мужу, чтобы поговорить с ним, но в этот момент музыка стала звучать громче. Одни коллеги пошли танцевать, другие вышли на улицу, а Маша с несколькими женщинами собрались в группу и стали что-то бурно обсуждать. Лиза подошла к ним ближе, чтобы послушать, о чём они говорят. Она даже представить не могла, чем это закончится. — Нет, характер у моего амстаффа спокойный. Это миф, что такие породы опасны. Мой Коди — сама нежность! — сказала одна из женщин. Услышав это, Мария решила с ней поспорить: — Нет, как ни крути, но бойцовские собаки непредсказуемы. Их можно по-всякому воспитывать, но агрессия уже заложена в них природой. То ли дело шпиц! Мой Пушистик, например, никогда в жизни никого не обидит! Когда помощница Сени назвала кличку своего питомца, Лиза вздрогнула. Это было удивительное совпадение. Ведь её кота тоже так звали, и именно Арсений предложил ей это имя. — Ой, эти шпицы! Да ну их! От них столько шерсти, что хоть караул кричи. То ли дело амстафф… — коллега Маши продолжила настаивать на своём. — Фу, терпеть не могу лысых животных. Ты только посмотри на моего Пушистика, — ответила Мария и достала телефон, чтобы показать коллеге фото со своим питомцем. — Глянь, он как облачко. Такой мягкий и нежный. Да, вся моя квартира в его шерсти, но сколько любви я от него получаю! Когда Маша начала рассказывать о своём шпице и о том, как ужасно он линяет, Елизавету осенило. Только сейчас кусочки головоломки сложились воедино. Все эти месяцы она не понимала, откуда на одежде Сени было столько белой шерсти. Ответ был прост — это была шерсть шпица Маши, к которой Арсений регулярно ходил в гости. Супруга не была до конца уверена в своих предположениях, но, подняв глаза и увидев побледневшее лицо мужа, который являлся свидетелем этого разговора, всё стало предельно ясно. Не в силах больше оставаться в ресторане, Лиза молча уехала и стала ждать мужа дома. К её удивлению, Арсений вернулся довольно быстро. — Ничего не хочешь сказать мне?! Что тебя связывает с этой Машей?! — спросила Елизавета. — Работа, — коротко ответил Сеня. Если бы он был трезв как стёклышко, то врал бы намного лучше, но сейчас мужчина был словно открытая книга. — Я видела, как она смотрела на тебя, а ты избегал её. Скажи, ты специально подарил мне кота, чтобы скрыть факт предательства? — Что за ерунда, Лиза?! Какая вообще связь между этими вещами? — Ты же стратег, Сеня. Я прекрасно знаю ход твоих мыслей. Ты наверняка решил, что я буду задавать слишком много вопросов, замечая шерсть на твоих костюмах, поэтому и подарил мне Пушистика. Ты даже решил назвать его так же, как Машиного шпица! Наверное, чтобы случайно не назвать моего кота другой кличкой. Арсений не знал, что ответить на это. Супруга раскусила его. Мужчина усмехнулся, сделав вид, что это больные фантазии Лизы, а потом ушёл в спальню и уснул. В этот момент женщина поняла, что их браку с Сеней пришёл конец. Все те месяцы, что Елизавета пыталась решить проблему с шерстью, муж просто водил её за нос. А она, глупая, искала причины в коте, корме и витаминах… Утром, когда Сеня проснулся с головной болью, ни жены, ни её вещей, ни Пушистика в квартире уже не было. Лиза приняла решение развестись с мужем. Хоть она и не поймала его с поличным, но была уверена в его предательстве. В те дни, когда мужчина якобы задерживался на работе, на самом деле он ездил к Маше. Именно в её квартире к костюму мужчины и приставала собачья шерсть, похожая на шерсть Пушистика. Видимо, коллега Арсения так сильно увлеклась женатым мужчиной, что напрочь забыла об уходе за питомцем. А может, это была продуманная стратегия, ведь после развода супругов Маша почти сразу переехала в квартиру Сени, прихватив с собой шпица. Лиза же через какое-то время встретила Борю. Он очень любил животных и сразу после свадьбы предложил взять из приюта еще одного кота. Елизавета согласилась. И теперь в их доме целых два кота: белый, Пушистик, и черный - Уголек.

— Бросит тебя, останешься у разбитого корыта, — заявила мать — Кать, Новый год на носу, а подарки ещё не куплены. Может, сходим вместе в торговый центр? — Инга Витальевна обычно сама ходила по магазинам, но в этот раз ситуация была особенной. Мать Екатерины недавно выписалась из больницы. Машины у неё не было, а носить тяжёлые пакеты ей было противопоказано. — Даже не знаю, мам. В конце года столько работы накопилось… — прижимая плечом телефон к уху, Катя параллельно вбивала данные в таблицу. — Ой, у тебя всегда так. Когда я о чём-нибудь прошу, тебе всё время некогда. Не хочешь помогать, так и скажи. Зачем выдумываешь небылицы про работу? — обиженно проговорила женщина. Екатерина тяжело вздохнула. Мать всю жизнь её критиковала и всячески пыталась вызвать чувство вины, но сейчас это было совсем не к месту. У Кати действительно было много работы. — Мама, я не вру тебе. Вот разговариваю с тобой и параллельно делаю отчёты. Не веришь? Могу дать трубку начальнику! — Больно сдался мне твой начальник, — огрызнулась Инга Витальевна. — Ладно, не хочешь ехать со мной, сама справлюсь. Вызову такси. Если уж в торговом центре мне станет плохо, надеюсь, кто-нибудь позвонит в скорую. Иногда у посторонних людей куда больше эмпатии, чем у родных детей. — Ох, мама… — Катя на мгновение замолчала, пытаясь справиться с эмоциями. — Ладно, давай вечером съездим. Постараюсь быстрее доделать отчёты и освободиться вовремя. — Ну вот видишь? Сразу время нашлось! Тогда буду ждать тебя в шесть часов. До вечера, дочка! Отключив вызов, Екатерина нервно потёрла лоб руками. Она терпеть не могла такое состояние. Манипуляции матери снова сработали, как и много раз до этого. Катя прекрасно понимала, что мама специально вызывала у неё чувство вины, но никак не могла противостоять ей. «И когда я научусь отстаивать своё мнение?» — думала Катя, глядя в монитор компьютера. — «Ладно. Это в последний раз. В следующий будет так, как я решу». Весь день Екатерина провела за отчётами. Она так торопилась доделать их к шести часам вечера, что даже осталась без обеда. Выполнив всю работу вовремя, женщина собралась и поехала за матерью. — Ну как, справилась? — спросила мама, сев в машину дочери. — Справилась, но не без вреда для здоровья. Целый день ничего не ела. Надо бы перекусить где-нибудь, — заведя двигатель, ответила Катя. — Некогда в кафе заезжать. Сейчас весь народ в торговый центр повалит. Лучше давай туда сразу поедем, — сказала Инга Витальевна, а потом косо посмотрела на дочь и добавила: — Да и голод тебе полезен будет. Посмотри, как ты поправилась. Щёки уже, как у хомяка висят. — Ну спасибо, мама. Я всегда знала, что у тебя особое умение делать комплименты, — с сарказмом ответила Катя, стараясь сдержать раздражение. Она прекрасно осознавала, что этот поход по магазинам превратится в настоящее испытание. Но Екатерина успокаивала себя тем, что это будет последний раз, когда она позволяет матери так с собой обращаться. В торговом центре Инга Витальевна продолжила делать колкие замечания в адрес дочери. — А что там твой Володька? Всё так же работает обычным менеджером? Ума не хватает взобраться по карьерной лестнице? — ехидно поинтересовалась она. — Ему это не надо. Володя и так неплохо зарабатывает. Зачем переходить на должность повыше с зарплатой пониже? — спокойно ответила Катя. — Если он так хорошо зарабатывает, что же вы тогда не поженитесь? — снова завела старую пластинку мама. — Нам это не нужно. Штамп в паспорте ничего не изменит, — твёрдо ответила Катя. — Угу… — с ухмылкой протянула Инга Витальевна. — Вот бросит тебя, останешься у разбитого корыта. Володя-то быстро найдёт очередную глупышку, а ты с такими щеками на всю жизнь одна останешься. По своей грубости и бестактности эта фраза ничем не отличалась от других реплик Инги Витальевны, но Кате вдруг стало так обидно, что она еле сдержалась, чтобы не расплакаться и не накричать на маму. К счастью, в этот момент мимо них проходила женщина лет шестидесяти пяти. Она была так необычно одета, что Инга Витальевна моментально переключилась на обсуждение внешнего вида этой незнакомки. — Посмотри на неё. Совсем из ума выжила. Глянь, что на себя нацепила! — обратившись к дочери, Инга Витальевна кивнула на прохожую. Та действительно выглядела необычно. На взрослой женщине были надеты широкие брюки со стразами, салатовый пуховик, ярко-оранжевая вязаная шапочка и обувь на большой платформе. Повернув голову и оценив образ незнакомки, Катя лишь пожала плечами. — Какая разница, как одеваются другие? Это их выбор. Может, им так нравится, — спокойно ответила она. — Как такое может нравиться? Посмотри на её длиннющие ресницы! А ногти ты её видела? Фу, как это вульгарно выглядит! Даже смотреть противно! Обсуждая внешний вид постороннего человека, Инга Витальевна настолько увлеклась, что даже не сбавила тон. Женщина в необычном образе слышала каждое слово матери Кати. Она сначала старалась не реагировать на это,но когда Инга Витальевна стала открыто оскорблять её, незнакомка не выдержала. — Простите, но ваша собеседница права. Какое вам дело до моей одежды? — внезапно выпалила женщина в возрасте. — Да никакого! — покраснев, ответила мама Кати. — Почему вы тогда меня обсуждаете? — А почему бы и нет? Что хочу, то и говорю своей дочери, а вы чужие разговоры не подслушивайте! — Я и не подслушивала! Просто вы настолько бестактный человек, что обсуждаете другого во весь голос. — А что, вас это задело? Значит, вы понимаете, что одеты как попугай? — усмехнулась Инга Витальевна. — Да как вы смеете, хамка?! Уж лучше одеваться как попугай, чем быть невежей, — рассердилась незнакомка. — Это кто невежа? Я, что ли? — Инга Витальевна не ожидала, что получит ответное оскорбление. — А кто ещё? Только невежа может обсуждать других за спиной. — Я не обсуждала, а говорила правду! Вы выглядите как курица. Не стыдно в таком возрасте носить такие вещи? А ресницы с ногтями… Это всё для молодёжи! Таких, как вы, вообще из дома нельзя выпускать! Чем дольше шёл спор между двумя женщинами, тем жарче он становился. Другие покупатели уже стали оборачиваться на них, но Инга Витальевна никак не унималась. Она всё оскорбляла и оскорбляла незнакомого человека за то, что тот выглядел нестандартно. Наконец Катя не выдержала. Она встала перед мамой и громко сказала: — Хватит! Сколько можно? Мама, извинись перед этой женщиной, и пойдём уже! Инга Витальевна опешила от такого заявления дочери. — С чего это мне извиняться? Это она пусть извиняется! Только людей с толку сбивает. — Всё, мама, я ухожу. Хочешь, оставайся, а я не собираюсь принимать в этом участие. Катя резко развернулась и пошла к выходу. Инге Витальевне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. — Да что с тобой такое?! Защищаешь какую-то бабку, которую впервые видишь! Лучше бы на мою сторону встала! — уже сидя в машине, мать продолжила выяснять отношения с дочерью. — Мама, нельзя вот так брать и обсуждать людей при них же! Это некрасиво! Да и какая разница, как одета эта женщина? Да пусть хоть в мешке ходит! — То есть мне нельзя выражать своё мнение?! — взорвалась женщина. — Если тебе это было так необходимо, могла бы сделать этопотише! А если тебя будут открыто поливать помоями? Тебе понравится? — Мне будет всё равно! — Ага, как же! Помню, какой концерт ты закатила, когда я сказала, что цвет нового платья тебе не очень идёт. Ты чуть ли не прокляла меня тогда! — Это совсем другое! Ты же моя дочь и должна поддерживать меня, а не критиковать! Реплика мамы совершенно сбила с толку Катю. Ведь именно мать была её главным критиком. Инга Витальевна никогда не говорила дочери ничего хорошего, зато требовала, чтобы та льстила ей. — Нет, мам, так не пойдёт. Это работает в обе стороны. Если ты меня критикуешь, то и я имею право. Если ты меня оскорбляешь, то и я не должна молчать. — Ах вот, значит, как? Так сразу и скажи, что ты ненавидишь родную мать! — поджав губы, выпалила женщина. — Опять твои манипуляции? Нет, я больше на это не поведусь! — заезжая во двор, заявила Катя. — Ну и пожалуйста! Если считаешь, что я не права, ради бога. Тебя никогда не интересовало моё мнение, а мнение матери, между прочим, закон! Не хочешь соблюдать его, значит, нам не о чем говорить! — сказала Инга Витальевна и вышла из машины, хлопнув дверью так, что чуть стекло не треснуло. Катю ещё десять минут трясло от злости и негодования. С одной стороны, она понимала, что мама была неправа. С другой — не желала с ней ссориться перед самым Новым годом. Екатерина уже хотела выйти из машины и подняться в квартиру матери, чтобы попросить у неё прощения, но внезапно вспоминала об обещании, которое утром сама же себе дала. — Нет, не пойду я к ней. Мне уж точно не за что извиняться. Если захочет, сама позвонит, — пробурчала Катя и завела машину. Инга Витальевна, конечно же, не стала звонить дочери. Она была слишком гордой для этого. Мать и дочь даже не поздравили друг друга с новогодними праздниками. Катя сначала переживала, а потом отпустила ситуацию. Без вечной критики со стороны мамы ей и дышать было легче. Ближе к весне Инга Витальевна всё-таки переступила через свою гордость и возобновила общение с дочерью. Но к тому моменту Екатерина уже привыкла жить без её манипуляций и критики, поэтому всякий раз пресекала подобные попытки. — А ты изменилась с тех пор, — подметила Инга Витальевна. — Да, так и есть. Я вроде как повзрослела. Теперь МОЁ мнение для меня закон, — твёрдо сказала Катя.

#крикдуши письма от читателей, которым нужен совет. Что делать в такой ситуации?

#крикдуши письма от читателей, которым нужен совет. Что делать в такой ситуации?

— Полина беременна.. у меня будет сын, — огорошил отец Роман Андреевич и Анна Викторовна в этом году отмечали двадцать девять лет брака. Дата была не круглая, но всё равно, казалось, что праздник должен быть ярким и пышным. Но всё вышло не так. Роман Андреевич руководил крупным предприятием, и где-то за две недели до годовщины он сообщил жене, что уезжает в командировку, как раз примерно в эти дни. Анна Викторовна, конечно, расстроилась, но трагедии делать из этого не стала. — Ничего… Вернешься, просто посидим семьей в ресторане. Но и этот вариант в итоге пошел совершенно не по плану. Половина приглашенных родственников так и не приехала. У кого-то возникли дела, а кто-то приболел. В итоге за столом были Роман Андреевич и Анна Викторовна, их дочь Людмила, её муж, а еще мама Романа Андреевича. Беседа за столом не клеилась. Роман Андреевич, который раньше был душой компании, всё больше молчал, он вообще будто бы мыслями был в другом месте. Анна Викторовна по началу пыталась всех расшевелить, ну а потом перестала стараться. На душе у нее было неспокойно. Она смотрела на мужа и понимала, что с ним что-то происходит. Когда муж уехал отвозить свекровь, Анна Викторовна обняла дочь и сказала: — Мил, кажется, это уже и не праздник… — Мама ты зря слишком за всё это переживаешь и видишь в мрачных тонах. — Мила попыталась её успокоить. Она уверяла, что всё нормально, просто все устали и потому ужин получился таким странным. Но через полгода действительно случилось непостижимое. Отец Милы ушел из семьи. Тогда молодая женщина вспомнила те мамины слова и поняла, что Анна Викторовна чувствовала неладное задолго до того, как всё стало явным. *** Новой избранницей отца оказалась девушка, которая была почти ровесницей Милы. Но семью потрясла не столько разница в возрасте, сколько то, что она была его подчиненной. Анна Викторовна после этого долго не могла прийти в себя. Она говорила дочери: — Понимаешь, Мил… Я теперь думаю только об одном. Каждый раз, когда я ждала его с ужином, а потом расспрашивала о работе, жалела его если он уставал, он приходил от неё! От неё! — Мам, пожалуйста, не говори так… — Мила пыталась её успокоить, но понимала, что вряд ли какие-то слова помогут матери преодолеть эту ситуацию. Теперь Анна Викторовна жила с мыслями о предательстве мужа. Внутри накапливалось всё больше и больше боли. Женщина перестала есть, плохо спала, оборвала общение с друзьями, ей было стыдно показываться на глаза людям. В один вечер Миле неожиданно стало тревожно. Она сказала мужу: — Я поеду к маме. Не знаю почему, но сердце не на месте. Хочу проведать… Миша не верил в интуицию и предчувствия. Но, понимая, что происходит в Милиной семье, препятствовать и отговаривать не стал. — Конечно, давай, я могу забрать тебя после… Ты только позвони, когда наговоритесь… — ответил он. Когда Мила открыла дверь в квартиру родителей, она сразу поняла, что дома слишком тихо. — Мам? Ты дома? Но никто не ответил. Мила оглянулась, мамина обувь стояла на полочке, верхняя одежда висела на вешалке. Значит мама никуда не ушла. Мила пошла дальше. И когда она вошла в спальню, то увидела мать на кровати. Казалось, что Анна Викторовна просто спит. Но рядом с ней лежали пустые блистеры от таблеток. — Мам! Мам, очнись! — Мила бросилась к ней, трясла за плечи и била по щекам, но Анна Викторовна не реагировала. Девушка позвонила в скорую. — Пожалуйста, приезжайте быстрее… Она приняла таблетки… Она не открывает глаза… Пожалуйста! Скорая приехала через пятнадцать минут. Анна Викторовна ещё дышала. Её отвезли в больницу. Медикам удалось откачать женщину, о чем незамедлительно сообщили дочери. Но даже, услышав это, Мила никак не могла успокоиться, она всю ночь прорыдала на руках у мужа. — Я ненавижу его… Понимаешь? Ненавижу! Как он мог?! Как он мог всё это сделать?! Как он мог довести маму до такого?! Миша только обнимал её и гладил по спине, не находя никаких внятных слов. Тут действительно было нечего сказать. Ему было жалко Милу, ему было больно за Анну Викторовну. Но сделать он ничего не мог. *** На следующий день Мила приехала в больницу, чтобы навестить маму. В коридоре отделения она неожиданно увидела отца. Он стоял, прижавшись к стене и опустив голову, будто кого-то ждал. Мила подошла к нему, её трясло, она готова была заорать. — Ты что тут забыл?! — в ее голосе была злоба. Отец поднял глаза. — Мила, я переживаю. Я чувствую себя виноватым. Ну не чужой мне твоя мама человек! Она горько засмеялась. — Виноватым? — Мила покачала головой. — Может мне тебя пожалеть?! Не твоё ли предательство ее сюда привело?! Отец отвел взгляд, потом вдруг сказал: — Я вчера Ане сказал, что у меня будет ребенок. Мила не сразу поняла смысл слов отца. — Что? — переспросила она. — Полина беременна… — он затараторил. — У меня будет сын! Сын! Понимаешь? Он даже улыбнулся, когда произнес это слово, на его лице действительно была гордость. Роман Андреевич был горд, что станет отцом мальчика. И в этот момент Мила почувствовала такую боль, что она даже не могла сделать вдох. — Сын… — повторила она. — Ты серьезно? Ты пришел сюда, после вчерашнего, и говоришь мне это? Отец сделал шаг к ней. — Мила, я хочу, чтобы ты поняла… — Нет! — сказала она, отшатнувшись от отца. — Хватит! Сын у него будет! Я твоя дочь! И ты мне это говоришь?! Матери это рассказал! А она чуть не умерла… Ты вообще в своем уме?! Тебе сына все эти годы не хватало?! Ну так и уходи отсюда к сыну! — Мила… — Уходи! — Мила перешла на крик. — Оставь нас в покое! Оставь! Мила смотрела на него глазами полными ненависти и боли. Роман Андреевич понял, что уже никак не исправит ситуацию. Он кивнул, а потом развернулся и пошел прочь по длинному больничному коридору. Мила же облокотилась на стену и попыталась взять себя в руки. Ей нужно было успокоиться, а потом пойти в палату к матери. К ней подошла медсестра. — С вами всё в порядке? Мила кивнула. — Да, всё хорошо. Спасибо. Ей понадобилась еще минута, чтобы отдышаться. И после этого она вошла в палату. Там она уже улыбалась, шутила, просила маму быстрее поправляться. Она была готова на всё, чтобы Анне Викторовне стало лучше. Мысли об отце Мила от себя гнала, от них было слишком больно. *** Роман Андреевич действительно чувствовал вину. Иногда она накрывала его так сильно, что он не мог ничего делать. Он понимал, что предал жену, причинил боль дочери, что он поступил, как ужасный человек. Но каждый раз, когда эти мучительные мысли одолевали его, он заставлял себя переключиться на другое, на своё будущее. На то, что скоро у него родится ребенок. Эта мысль как будто перекрывала собой всё остальное. Он представлял, как будет держать малыша на руках, и на его лице сама собой появлялась улыбка. Ему казалось, что жизнь дала ему второй шанс. С Полиной он был нежным и внимательным. Он готов был ради неё на всё. Она говорила: — Рома, посмотри, какая коляска… Дорогая, конечно, но ведь такая красивая! А он, даже не задумываясь, отвечал. — Берем! Если ты хочешь, то берем именно её! Она просила купить определенный комод, кроватку, кресло для кормления, и снова он даже не обсуждал цену. Он ездил с ней по магазинам, выбирал самые дорогие и самые лучшие вещи для сына, ему это доставляло удовольствие. Если Полина говорила, что ей хочется определенной еды, он ехал за ней даже ночью, лишь бы выполнить просьбу. Роман Андреевич не думал о том, как в это время себя чувствует Анна Викторовна. Не думал о том, что переживает Мила. И чем больше он заботился о Полине, чем глубже погружался в подготовку к своему второму отцовству, тем меньше он ощущал вину. Ребенок стал для него главным оправданием всего того, что он делал. *** Ночью Полина резко проснулась от острой боли внизу живота. Она хотела встать, но почувствовала, как по ногам течет что-то теплое. Она посмотрела вниз, это была кровь. — Рома! — в панике закричала она. — Рома, помоги! Роман Андреевич подскочил. Увидев Полину в таком состоянии, он не стал ждать. Он сразу же повез ее в больницу. Всю дорогу мужчина говорил с ней: — Держись, Полин… Сейчас… Ещё немного… Потерпи! В больнице ее сразу увезли в операционную. Врачи в итоге сказали, что ребенок жив, но Полина потеряла много крови, операция будет долгой, потому что они пытаются обойтись без радикальных мер. В итоге врачам удалось сделать всё как надо. Женщину перевели в реанимацию. Роман Андреевич договорился, что его пустят внутрь, как только будет можно. В это время он заполнял тысячи бумажек, которые касались как Полины, так и их сына. И именно это изменило весь ход событий. Когда Полина наконец открыла глаза, он был рядом. — Ром, как малыш? — еле слышно спросила она. — Всё хорошо… — он кивнул. — Мальчик в порядке. Полина заметила, что Роман напряжен, будто что-то не договаривает. — Ты что-то скрываешь? — спросила она. — Скажи мне… Не молчи… Роман сел на край кровати и посмотрел ей в глаза. — А ты ничего не скрываешь? — спросил он. Полина нахмурилась. — Я? О чём ты? Я не понимаю. Мужчина потер глаза. — Полин, у меня четвертая группа крови. Она посмотрела на него и было ясно, что она не понимает, к чему он клонит. — Ну и что? У меня вторая… — А у малыша — первая. На лице Полины появился испуг. — Ром… — прошептала она. — Это ошибка… Наверное, тут могли перепутать… У малыша не первая! Пусть перепроверят! Пусть! По глазам Роман увидел, что она всё поняла. — Я не могу быть его отцом… У моих детей не может быть первой группы крови… — сказал он с явной болью в голосе. Полина закрыла лицо руками и разрыдалась. — Рома! Пожалуйста! Это случайность! Я не хотела! Я не думала… Я верила, что он твой! Рома! Роман Андреевич медленно поднялся. Он больше не произнес ни слова и просто вышел из палаты. Вся его новая жизнь оказалась ложью. Он понимал, что уже не сможет принять ни Полину, ни ребенка. Эта глава жизни оборвалась, так и не начавшись толком. Через какое-то время он попытался связаться с Милой, но она не захотела слушать отца. Он пытался поговорить с ней лично, но зять не пустил его на порог. Потом он поехал к бывшей жене. Он сидел на их кухне и как в старые добрые времена рассказывал ей о произошедшем. Роман Андреевич одновременно не ждал от неё ничего, но при этом надеялся на сочувствие. Женщина смотрела на него с холодом. Когда он закончил свой монолог, Анна Викторовна тяжело вздохнула. — Стало легче? — спросила она. Мужчина пожал плечами. — Ром, знаешь, мы были вместе так долго… И мне казалось, что я проведу с тобой всю жизнь, буду делить радости и горести. Но теперь, я прошу тебя, никогда больше не приходи ко мне. Я больше не хочу ничего знать. Я тебе не жена, и более того, я тебе даже не друг. С тех пор Роман Андреевич остался один. Он погрузился в работу, чтобы заполнить пустоту внутри. Когда Мила родила ему внука, он даже как-то уговорил дать ему шанс видеться с малышом. Но даже это не могло заглушить то одиночество, в котором мужчина продолжал жить. У него не было никого. И не было ничего, что помогло бы ему вернуть семью. Это его тревожило до самого конца.