Жизненные рассказы

Олеся ест вишню и задумчиво смотрит на сестру. Олесе сорок пять, с мужем разошлась восемь лет назад, ну как разошлась, её любимый Игорёк, свет её жизни, самый любимый и единственный мужчина на свете, тот с которым планировалось состариться вместе и умереть в один день... Её Игорёчек, с которым они со студенчества вместе, ходили за ручку всю жизнь, уси - пусечка, короче, её единственный и неповторимый муж, отец её детей, оказался...самцом собаки, предателем, иудушкой и тому подобное. Сын с Игорёчком не хотел общаться, сейчас, по прошествии лет, вроде начал оттаивать. Три года назад, когда Лёшке исполнилось пятнадцать, даже на день рождения ходил с отцом в кафе, но посидел недолго, пришёл, глаза блестят. -Что такое, Лёш, - спросила сына. -Ничего, - буркнул и ушёл в комнату, - потом уже когда Олеся тихонечко поскреблась в дверь, разрешил войти и признался, что очень обижен на отца. - Мам, пока сидели с ним, эта его...раз десять позвонила, он даже психанул, рявкнул на неё что-то... -Да и пусть, сынуль...пусть, значит не доверяет, раз названивает. -Я больше не хочу с ним встречаться. -Это твоё дело, Лёш, я не могу запретить или наоборот неволить. -Он...***, - Лёша назвал некрасивым словом отца. -А вот это ты зря, сын...не надо так, ладно? Не опускайся на дно, каким бы он ни был для меня, для вас с Лилей он был и остаётся отцом, вашим папкой. Это с папой ты учился ездить на велосипеде, с папой ходил в горы, с папой чинил дедов "Москвич", папа учил тебя плавать и сдавать сдачи, не перечёркивай то хорошее, что у вас было. Ты можешь с ним не общаться, это твоё право, но говорить так не надо, хорошо? -Мама, он же перечеркнул...он предатель. -Он предатель, гад ползучий и так далее, по отношению ко мне, а не к вам, Лёш...Давай будем честными, отец никогда не забывал про вас, он вас любит так же, как и прежде... Ты знаешь, нормальный человек, может разлюбить жену или мужа, но детей никогда, дети это частичка нас, наше продолжение... -Ага, конечно, а зачем он ещё ребёнка завёл? Если так любит нас? Олесе было неприятно и даже больно, но пришлось объяснять сыну, иначе вырастит озлобленным зачем? Ведь, как отец, Игорь и правда очень хороший. Лёшка просто с характером, а Лиля, та нет, любит отца, общается с ним, даже в гости ходит, Олеся не против, да обидно было по началу, но пересилила себя. -Лёш, ну это же логично, когда люди любят друг друга, они заводят детей. -Угу, вы вон...тоже любили друг друга... Олеся попыталась свернуть этот разговор тогда, потрепала сына по голове, а сама потом немного поплакала, совсем чуть- чуть, личной жизни у неё не было, так и жила пять лет одна, ну как одна с детьми. Конечно, были мужчины, но...все они сравнивались с Игорем, планка была высоко поднята, она это понимала, но ничего поделать с собой не могла. К тому же дети, Лиля в подростковом возрасте была, потом Лёшка подрос, да ну их... А потом...потом Олеся вдруг осознала, как же ей хорошо живётся. Она перестала страшиться одиночества, перестала стесняться того, что одна, дети выросли, вон уже и Лёшке восемнадцать, Лиля с мальчиком живут вместе, ну как с мальчиком, молодой мужчина, ответственный, чем-то похож на Игорька... Недаром говорят, что девочки подсознательно выбирают себе мужей, похожих на отцов. Не самый плохой вариант, думает Олеся, а жить и боятся, что вдруг он поступит так же, ну это бред... Так и дочери сказала, живи и ничего не бойся никто ни от чего не застрахован, живи и ни о чём плохом не думай... Вот о чём сейчас думала Олеся, задумчиво глядя в даль и кидая себе в рот ягоды спелой, вкусной вишни... -Значит, говоришь, не пристало мне, тётке в возрасте, одной щеголять? Надо найти мужика какого-нибудь, чтобы щи ему варить, да портки стирать, да? А ежели чего не так, то он мне по роже, а я ему в ответ сковородкой, красотаааа. - Олеся встала и сладко потянулась. - Я помню, как бабуля рассказывала, - продолжила она, глядя на сестру, - когда деда не стало, она молодая была ещё, так вот...подружки её, все от неё отказались, знаешь почему? Боялись что мужика она уведёт. Не звали никуда. -Ну так, а я о чём? -Ха-ха-ха, шутишь? Да плевать я хотела, ясно? Мне пятый десяток, скоро уже, не успеешь оглянуться и всё, старость накроет, радикулит там, что ещё...А я и не жила, Ирка, я не жила. Я же с младых ногтей, с Игорёчком, он-то старше...Погулявший уже, глупую студенточку приметил и воспитал под себя... Я же ничего не знала про жизнь, Иринка...вот такими глазищами на всё смотрела, ещё думаю, чего это тёть Люда головой качает...а она знала, тёть Люда -то, что меня ждёт...что каждую ждёт из нас... -Ну не даром мама всегда говорит, что ты вылитая тётка Люда. -Угу, оттого и говорит, что тёть Люда жила так, как хотела, а мама нет... Ты знаешь, что отец гулял от неё всю жизнь, знаешь? Знаешь, конечно, мы уже большие были, помнишь, как мама бегала Нонке Кривошеевой окна била...Это потом, когда всё у него там работать перестало, он такой весь примерный стал, мама вздохнула свободно, в старости, Ирин. Это, она сейчас командует им, там прикрикивает даже, а он молчит, делает вид, что боится её, а когда - никогда и прикрикнет, мол, чего-то ты много на себя взяла. Игра у них такая... -Ну и что, - не сдаётся сестра, - почти пятьдесят лет вместе зато, мама семью сберегла. -Какую семью? Для кого сберегла? Так сберегла, что мы с тобой за первых кто по головке погладил да ласковое слово сказала, замуж побежали? Маме -то некогда было нас ласкать, да обнимать, она отца сторожила, чтобы к очередной Нонке не убежал. Нет уж, избавьте меня от такого счастья. Я свой долг выполнила, детей родила, на ноги поставила, с мужем пожила. Дайте уже и мне спокойно для себя пожить, осталось -то тут...а потом внуки пойдут, я же хорошей бабушкой собираюсь стать, буду тискать внучаток, любить, учить их всему, подарками задаривать...а пока...пока моё время, не смейте даже навязывать мне чувство вины, не за что мне виниться. -В том -то и дело, как ты одна потом на старости лет? -В смысле одна? А дети, а опять же внуки, глядишь, бог даст и до правнуков доживу... Я им доброй, спокойной и адекватной нужна, а не дёрганой...ой, а что это? Валерка твой с соседкой любезничает? Ирина подпрыгнула, чуть не уронив таз и не рассыпав вишню. - Успокойся, я пошутила, вот, что я имела в виду, когда говорила про спокойствие и мир в душЕ, понимаешь? А не дёрганье вот такое где он, с кем он... Есть пары, которые живут в гармонии, когда муж уважает жену и наоборот, не изменяют друг другу, не оскорбляют, не дерутся, а просто живут в любви понимании, много лет, это не про наших родителей, хоть ты заобижайся и...прости сестра, не про тебя. Так что...не вороши улей, а то такого наговорю, лучше знаешь что...ну её эту вишню давай на речку сбежим, как в детстве, купаться, а? Глаза у Иринки загорелись, а потом потухли. -Да ну...мама вишню вот, да и банки...дети, Валерка, - забормотала она... -Что дети? Они грудные? Витька вон на велосипеде гонзает по деревне, с друзьями, а Танюха в интернете сидит весь день. Тааань Татьяна, пойдём на речку? -Нееет, тёть Олеся, не хочу. -Ну и сиди, как клуша....идём, Ирка...Мааам, мы на речку. -И с кем? -С Иринкой с кем ещё -то. -А вишня? -Да что с твоей вишней станется? Искупаемся и доделаем придём. -А ребятишки как же? -Какие? -Ну Таня с Витей? -А им, что подгузники менять надо? Так ты поменяй ты же бабушка. -Какие подгузники? -Вот и я про тоже... -Валерка -то знает? -О, господи! Валеркаааа, Валеркааа. -Ну? -Можно Ирина на речку со мной сходит, искупается? -Идите, я - то вам при чём? -А ты к соседке в это время не сбежишь? -Чего? -А ну хорошо, тогда мы пошли, идём, - потянула за руку сестру Олеся. Лёжа на песочке, учит старшая сестра младшую. - Маму прекращай слушать, в клушу превратишься, точно Валерка по соседкам побежит. -Он не бегает. -Так это хорошо, что не бегает, пока...я же тоже...была примерной женой, хотя...может и не от этого ушёл Игорёха, может и правда полюбил другую, все же мы живые люди. Живёт же с ней, никуда не бегает, так что... - Страшно, Олеська... -Что страшно? -Ну я бы не смогла вот так как ты... -А и не надо живи своей жизнью у тебя такая у меня такая, у матери своя. Каждый живёт так, как его устраивает. Помолчали. -Олеська, а тебе вот ни капельки не обидно...вот живёт Игорёха в своё удовольствие, а ты... -А откуда мы знаем, в своё он удовольствие живёт или в чужое, - усмехнулась Олеся, переворачиваясь на спину, - жизнь, Иринка, она такая...многогранная. Когда он ушёл, я потерянная была не знала, как мне жить? Что делать? Раньше же всё Игорь за меня решал, а я так, питомец домашний была. А тут свалилось всё. Ну ты знаешь, я выкарабкалась. Начала в себя приходить, ну и как обычно, знаешь у нас, у женщин, осле развода, ка козарение вдруг, собой занялась стрижки- покраски, всякое там. А Лёшка он же ни в какую к отцу, ну знаешь же, это сейчас более - менее, так вот, он Лилю брал Игорёха, ну и привозил соответственно. Никогда не поднимался, а тут что-то Лёшке купил, велик новый, что ли и поднялся в квартиру. Я глаза его увидела он даже отшатнулся, восхищение понимаешь...Он не ожидал, думал, наверное, что я ныть буду, упрашивать, чтобы вернулся, оттого и неподнимался никогда, а тут, я такая... А тут ещё Лилька, на чай папу своего позвала, Лёшка в комнату ушёл, а мне пришлось сидеть... Потом он заходил, то с Лёшей поговорить, то кран увидел капает, починить, я с интересом наблюдала, а та...она нервничать начала, звонит ему, каждые пять минут. Не скрою, была у меня мысль слабинку дать...но не стала, за что себя хвалю по сих пор. Она мне позвонила мол, зачем мужа моего привечаешь... -А ты? -А я ей в ответ, ну ты же моего привечала... -Ииии что? -Да ничего, Ириш, отправила его...к жене. Велела губы не раскатывать...не про тебя, говорю ему, твоё вон дома лежит, в телефон плачет, ругается, чтобы не привечала тебя... Вот так-то, сестра. О, Валерка твой идёт. -Да иди ты. -Не правда, Валерка, мы здесь. Иринка соскочила ис мотрит испуганно на мужа. -Валер, что случилось? -Да ничего...вот, пивка и рыбки принёс. -С детьми, что-то? -Олеська, успокойся я захотел в кои-то веки с женой побыть, пива попить, поржать, позагорать а ты... -Так, всё...быстро успокоились. Я уже загорела, пошла домой, а вы тут...позагорайте, поворкуйте... -Ой, вишня же там, мама... -Иринка, - Олеся строго глянула на сестру и подмигнув зятю пошла домой, вишню перебирать... Автор: Мавридика д.

"Может, сама беду притянула? – сокрушалась девушка. - Мысли-то материальны!" Все стало происходить по законам Мерфи, которые еще называют законами подлости: подумай о хорошем – оно сразу исчезнет, подумай о плохом – оно произойдет! Но, так или иначе, получилось то, что получилось. В принципе, частично все было справедливо: она уже четвертый год не работала, плавно перейдя из декрета в уход за дочкой – так они, в свое время, решили вместе с Сашкой. И, естественно, денег для вложения или вкладывания в этот самый бюджет ей было взять неоткуда. Причем, муж это прекрасно знал. И до этого момента все шло прекрасно, и никто не напоминал ей о несостоятельности в материальном плане: - Ах, милая, я так тебя люблю! Ты у меня такая хозяйка! А что бы было, если бы ты вышла на работу? Правильно мы тогда решили! Честно говоря, решили тогда не они, а он: Алла была против, да и в фирме предупредили, что будут ее ждать. К тому же, престижную работу в наше непростое время терять не хотелось, а девушка работала бухгалтером. А все знают, что хороший бухгалтер получает очень неплохо. Но Сашка надавил на все, что можно: он прекрасно знал, где у нее «кнопка»! Тут была и любовь, и здравый смысл, и сострадание в одном флаконе. И Аллочка уступила: может, в этом и было ее предназначение? Да, обеспечивать надежный тыл любимому мужу, как делают многие другие. Создавать комфорт, уют и хорошую обстановку дома после напряженного трудового дня. Да и дочка будет под присмотром, а не то, что в детском саду: ведь все в курсе, что там творится. А на дорогой сад денег у семьи не было. И вот сегодня оказалось, что у нее нет права голоса! От неожиданности девушка даже не нашлась, что ответить: просто молча сидела и смотрела в тарелку. Но муж все прочитал по ее изменившемуся лицу и быстро произнес: - Я просто хотел сказать, что мужчина – глава семьи, поэтому я буду решать, как поступить! А если ты обиделась, Аллочка, – извини: я ничего плохого не имел в виду! Это, конечно же, не было ссорой: так, досадное недоразумение! Которое, к тому же, моментально разрешилось: Аллочка не обиделась, и инцидент был исчерпан. Да и речь в разговоре шла о мелочи, которую потом оба со смехом пытались вспомнить, но им это не удалось. Но первый неприятный звоночек уже прозвенел: ложечки нашлись, но осадочек остался. К тому же, если человек поступил так однажды, он поступит так второй раз. И это не заставило себя ждать. Только теперь уже имело несколько другую окраску, как и последствия, так как сопровождалось не только словами, но и действиями. - А тебе слово не давали! – неожиданно оборвал ее Сашка за очередным ужином, когда она попыталась вставить в разговор и «свои пять копеек»: дескать, не согласная я с Вами, барин! – Твое дело телячье! "Вот оно!" – мелькнуло в голове у Аллы. А вслух девушка спросила: - А почему телячье-то? Поговорку она, к сожалению, знала. И ее неблагоприятное продолжение тоже. Но, по мнению девушки, она не имела к ней никакого отношения! - Да потому что ты не можешь принимать никаких решений, - спокойно объяснил муж. – Ты живешь на мои деньги, поэтому сиди тихо и не питюкай: твой номер – шестнадцатый, а голос – совещательный! Ясно? Алке стало так ясно, что глазам больно. Но Сашка на этом не остановился: хотя что еще можно было сделать в данном случае? Ни за что не догадаетесь: он собрал всю наличку, даже выбрал мелочь из карманов и уехал к своим родителям - карты у мужа всегда были с собой. Тем самым он ясно дал понять, чьи в лесу шишки. А совершенно оплеванная Аллочка осталась с Леночкой дома. Сначала она хотела заплакать, что было бы логично: ведь ее бросили! Причем, нагло, подло и бесцеремонно. Это оказалось настоящим предательством, а такое приличные люди не прощают. Но потом девушка стала мыслить конструктивно: слезами горю не поможешь. А месть нужно подавать холодной. Как там говорится: мне отмщение и аз воздам. А месть и возмездие – разные категории: первое из серии эмоций, а второе – понятие юридическое. Муж ушел, тем самым дав понять: "Ты мне не нужна и твой ребенок – тоже". - Ну, что, мы тебе не нужны? Ладно – я согласна! Поэтому, думаю, что ты не очень огорчишься, если уйду и я, - так решила Алла и стала собирать вещи, предварительно позвонив отцу: мамы уже не было. И любящий папа вызвал и оплатил дочери с внучкой такси: денег-то у нее был шиш! Поэтому, Сашка, видимо и рассчитывал, что без средств жена никуда не денется! А он немного поучит ее, как нужно вести себя в патриархальной семье, потому что слишком часто стала рот разевать. А это – непорядок, братец ты мой: жена да убоится мужа своего! Да, всю эту лабуду он позже изложил изумленной жене. Но потом, конечно же, мужчина предполагал вернуться: без уюта и удобств ему никак нельзя! А жизнь с Аллочкой его вполне устраивала: красивая, умная, хозяйственная – чего еще надо-то? А про то, что она права голоса не имеет, так это все он несерьезно: чего не скажешь в шутейном разговоре! Ну да, что – уж и пошутить нельзя? И Сашка, вернувшийся наутро – чтобы жена поволновалась, как следует! – и не обнаруживший своих девочек, сразу поехал к тестю: было воскресенье. Но ему дверь не открыли, хотя он пытался стучать ногами. А потом через небольшую щелку папа Аллы сказал, что еще один удар в дверь, и уже он настучит зятю, но по затылку, а потом вызовет полицию. Бывших десантников не бывает, поэтому Сашка удалился. Выйдя из подъезда, он хотел поговорить с женой хотя бы по телефону и все объяснить, но абонент оказался недоступен. И тогда мужчина понял, что все пошло немного не туда, и его шутки – или не шутки? – зашли слишком далеко. Но признаться в этом себе не хотелось. А уж кому-нибудь еще - тем более. Как так: умный, самодостаточный и прокололся на такой мелочи? Ну, ничего! Еще эта не понимающая шуток юмора приползет на брюхе и будет проситься обратно: такими мужчинами не бросаются! Так решил Саша и поехал в пустую квартиру, где у него не было привычного обеда. И это оказалось даже посильнее отсутствия жены: быть без горячего супчика он не привык! Ну, ничего – скоро все вернется на круги своя! Курица на брюхе не приползла: куры же не умеют ползать! А от Аллочки ожидалось именно это: ей нужно было подойти первой и постараться помириться. Это тоже потом изложил ей Сашка. Но так поступают только виноватые в чем-то люди! А те, которые не могут извиниться по-нормальному – да, таких полно! - и не хотят признавать свою вину, говорят: - Ну, хватит дуться – давай мириться! Вот так, хотя бы, должен был поступить в данном случае муж. Но он молчал и предпочитал ждать извинений от ни в чем не повинной жены, которая, к тому же, была очень гордой. И это уже была откровенная фиг.ня. - Так с любимыми женщинами себя не ведут! – пришла к правильному выводу умная Алла. - Значит, любовь мужа прошла. Как там, в стишке-то: а если нет любви, так и грустить о ней не надо! Хотя, кажется, в стихотворении речь идет о цветах среди зимы. Но - какая разница! Аллочка будто заледенела. И хотя она со временем разрешила мужу видеться с дочерью – все-таки, отец, да и девочка скучала, дальше этого дело не пошло. За три месяца Сашка, почему-то, не дал ей на дочь ни копейки: они не были разведены, и официальных алиментов не было. А жена не просила: у папы была неплохая военная пенсия. И совершенно не стоит забывать о гордости. К тому же, Алле удалось устроить дочку в детский сад и вернуться на старую работу. Правда, пока на полдня, но этого стало вполне хватать: хорошие бухгалтеры сегодня были в цене. И это позволило девушке съехать от папы на съемную квартиру - поближе к месту трудоустройства. Тут и активизировался муж: папы рядом не было и бояться стало некого. И оказалось, что он очень ее любит! Да, сильно-сильно! Поэтому, почему бы им не возобновить их такую счастливую жизнь? Ведь у них все было раньше очень хорошо! К тому же, он уже на нее совершенно не сердится! Соглашайся, Аллочка! Сашка даже рискнул позвонить тестю и попросить, чтобы он поспособствовал счастью дочери: на расстоянии можно было не бояться получить «в пятак». Но Аллин папа видел счастье дочери совершенно в другом ракурсе и поэтому сразу же попросил зятя пойти на хутор с сачком, причем, сделал это с употреблением ненормативной лексики. Так продолжалось довольно долго: Сашка и Алла оказались удивительно упорными в достижении своих таких разных целей. А потом девушка сказала, что подает на развод. - Да, на развод! Видеться с дочкой можешь, я препятствовать не буду! Но дочка шла для Александра только в комплекте с женой, и виделся он с ней только потому, что хотел вернуть Аллочку! Да, и что? Многие так живут! Ну, девочка. Ну, хорошенькая. Ну, будет он ей платить алименты. И папа Саша потихоньку стал устраняться из жизни Леночки: деньги переводил на карту, а видеться с девочкой перестал. И это оказалось очень кстати: у нее появился новый папа – мама снова вышла замуж! И у них все было хорошо. Второй муж тоже хотел, чтобы любимая Аллочка сидела дома: - Милая, будешь обеспечивать мне тыл! А я вам – безбедное существование! Но Аллочка предпочла иметь собственные деньги, чтобы уж точно ни от кого не зависеть. К тому же, она уже однажды была очень надежным тылом: только партнер оказался уж очень ненадежным во всех смыслах. И где гарантия, что этого не произойдет еще раз? Хотя бо.м..ба в одну ворон..ку и не попадает, но может лечь рядом, и этого будет вполне достаточно. Да и законы парных случаев никто не отменял. - Поэтому, нет, дорогой, даже и не проси: я буду продолжать работать! А тыл нужен исключительно для фронта: а у нас с тобой все хорошо и спокойно. Ведь, правда? И муж согласился - это оказался очень весомый аргумент. А у хорошего главбуха всегда в рукаве имеется пара весомых аргументов: да, Алла Александровна к тому времени уже получила повышение! А вы, дорогие кавалеры, если захотите поиграть во что-нибудь патриархально-матриархальное, хорошенько подумайте: а вдруг продуете? И выберите лучше что-то менее радикальное и более безобидное, например, домино или шахматы. Ну, рыба. Ну, мат. Но не так же, честное слово: когда сразу уходят с ребенком к родителям, и посылают любимого мужа по известному адресу! А милым дамам нужно понимать, когда с ними шутят! И не вести себя так, как поступила совершенно не смыслящая в тонком юморе примитивная Аллочка. Автор: Ольга Ольгина.

У Люськи были тонкие черты лица, красивые, нежные. Но девчонка своей красоты не чувствовала, сутулилась, сжималась, как будто специально старалась быть как можно менее заметной. Одевалась невзрачно, дешево, на шик денег пока не хватало. И конечно не замужем. Почему? — Да кто такую возьмет? — говорили за ее спиной товарки, пока Люська мылась в общественном душе. Кто–то смотрел на нее сочувственно, кто–то равнодушно, а кто–то, даже представить себе такое сложно, с какой–то завистью. Опять непонятно! Чему же тут завидовать? Душе что ли? Так душой счастлив не будешь! Или будешь? Кто знает… А может, завидовали молодости, тому, что всё впереди, и можно верить в лучшее. После смены все женщины, взопревшие рядом с печами, одуревшие от запаха дрожжей и свежего хлеба, наскоро мылись, растирая мочалками уставшие, во вздутых венах ноги, обворачивались полотенцами, красились, глядясь в малюсенькие зеркальца пудрениц, причесывались и разлетались по магазинам, делам, свиданиям. А Люська шла домой. Ей повезло, у нее есть квартира, однушка со старенькими обоями и видом на стену соседнего учреждения. Ну и пусть, что не видно неба и деревьев, а только эту стену. Какая разница?! Главное, что у Люды есть своя, отдельная норка, теплая, тихая. По утрам Люська всегда делала зарядку, размахивала ручками, топала, наклонялась, и тогда каждый позвонок выделялся под кожей, как бусина на нитке, перетянутой в одном месте полоской нижнего белья. После зарядки следовал быстрый завтрак, а потом на работу. С работой Люське опять повезло. Практически сразу после окончания училища она устроилась пекарем на хлебобулочный завод. — Чего тихоня такая? — бросали ей женщины. — Ты нас держись, мы же все тут одна семья! А Люська как будто не хотела быть в такой «семье», держалась особнячком, но ни на кого зла не держала, не смотрела угрюмо исподлобья. Просто была сама по себе. — Люська! Айда с нами в кафе? У Ирки день рождения, хоть развеемся, потанцуем! — шептала Раиса, поглядывая на часы. Вот–вот закончится смена. — Нет, спасибо. Мне некогда, — качала головой Люська. — Господи! Некогда ей! Дите что ли дома малое? Или ухаживаешь за кем? Да мы ненадолго, Люся! Ну надо же как–то развлекаться! — не отставала Раиса, женщина яркая, даже иногда чересчур, веселая, а в глазах тоска... — Нет. У меня дела. Спасибо. Ира, с днем рождения, — опустив глаза, качала головой девушка. — Ну нет так нет. Слышь, Люсь, а у тебя парень–то хоть есть? — Раиса шептала в самое ухо, подмигивала товаркам. Те хихикали. — Нет у меня парня. — Ну а был? — Зачем это вам? — Люся еще больше опускала голову. Не было у нее никого. — Затем, что интересно, — пожала Раиса плечами. — Мы же не чужие люди, Люська! — Чужие, — вдруг ответила девушка. — Родные в душу не лезут. Отстаньте, Раиса Вадимовна, вы отвлекаете. Рядом засмеялись. Никто не осмеливался перечить Раисе, и не из уважения. Из страха. Рая вспыхнула. — Ох, смотрите на нее! От чего?! От булок этих твоих?! Ду ра ты, Люська! Люди к тебе с добром, а ты кусаешься. Ведь мы знаем, что ты детдомовская, что не обучена ласке, вы там все растете, как сорная трава, если выживете, то хорошо, а можете и... Словом, мы хотим тебе помочь! — сердито буркнула она. — У меня есть родители. Были, — поправилась Люся. — И про «нас», — Люська особенно выделила это слово, смело поглядела на работницу, — вы ничего не знаете. Ничего. Помогать не надо. У меня всё есть. Райка тогда крепко обиделась. Она даже сама не поняла, почему, но обиделась. Почему–то хотела быть с Люсей ближе, но та оттолкнула… Люська, измокнув под дождем, доехала до дома, долго отогревалась под душем, потом легла спать. Завтра выходной, она поедет на кладбище. К ним. …Дошла по чавкающей земле до нужного места, поставила сумку в сторонку, вынула из кармана носовой платок и осторожно вытерла забрызганные грязью фотографии: мужчина, красивый, в военной форме, не молодой, вон, виски совсем седые, и женщина с красивыми чертами лица, лучистыми глазами, того гляди, улыбнется. И Люське всегда хотелось, чтобы она улыбнулась, ну хоть чуть–чуть, немножечко! Но женщина не улыбалась. «Денисов А.Ю., Денисова Г.П.» — были аккуратно подписаны фотографии. Девушка быстро вынула из своей сумки перчатки, принялась убирать засохшие цветы, набросанные ветром листья. Потом постояла немного, пошла за песком. Надо набросать песка, а то много воды, течет и течет, низинка же, размывает… Песок лежал в больших ящиках на главной аллее, ближе к церковке. Люся нашла свободное ведерко, набрала туда тяжелого мокрого песка, потащила к могиле. Накрапывал дождь. Скоро вся ее курточка намокла, обвисла, потемнела. И беретка тоже намокла, теперь она прилипала ко лбу, что Люське не нравилось, но девушка терпела, пыхтя и отфыркиваясь, тащила ведро, то и дело лязгая им по асфальту. Ручка больно била по ноге, царапнула погнутым железом, порвала чулки. Люська на секунду остановилась, посмотрела, как из царапины потекла тонкая струйка крови. — Надо продезинфицировать! — возникло в голове совершенно автоматически. А потом следующая мысль: — Потом! Люда тут же решительно подхватила злосчастное ведро, зашагала, задрав подбородок. Она – дочка военного, ей не пристало обращать внимание на какие–то там царапины! И вот уже песок разбросан по небольшому огороженному квадратику. Он прикрыл черные куски земли, где раньше росли ноготки и примула. Люська всё вырвала, отнесет в мусор. Нечего тут оставлять, еще мыши в сухостое поселятся! Она никогда не занималась огородничеством и садоводством, никогда! Но интуитивно чувствовала, как надо, а как будет плохо. Там, где она росла, было не до грядок и цветов. А вот сейчас ей до всего этого стало дело. — Хорошо. Вам же нравится, да? — тихо спросила она. — Немного неряшливо получилось, песок мокрый, тяжело кидать. Вы не обижайтесь, пожалуйста… — Помолчала, потом добавила: — Пап, я вчера в автобусе «зайцем» проехала. Ну не ругайся! Я всего один раз. Деньги потеряла, понимаешь? Были в кошельке, а потом куда–то пропали. Стыдно… Да, я знаю… Мам, не защищай меня, ну чего ты! Папа прав, я поступила плохо. Да, в следующий раз пойду пешком… Она еще что–то рассказывала про работу, про Раису и ее вопросы, про то, как дома хорошо и чисто. Люська старалась, чтобы в квартире было чисто. Очень. Её так приучили. Строго? Возможно. Зато не стыдно, если кто–то придет в гости. — …Я купила поваренную книгу, мама, буду учиться готовить, — продолжала свой монолог Люся, усевшись на железный заборчик. Ах, его же надо покрасить! Забыла совсем!.. — Как для кого готовить? Ну ко мне будут же когда–то приходить гости! Нет, мам, мы не станем пить водку, что ты! И бить посуду тоже не будем. И Люська вдруг всхлипнула то ли от усталости, то ли от того, что ей так никто и не ответил. А потом девчонку хлопнули по плечу. Люська охнула, вскочила, обернулась, поскользнулась на куске глины, чуть не упала, но ее схватили за руку, удержали. — Рая? — изумленно прошептала Люська. — Людка? А ты чего здесь трешься? — вопросом на вопрос ответила женщина. — Ты же детдомовская! Мы в «Кадрах» спрашивали! И квартиру тебе поэтому дали, а мы с Томкой и Анечкой вот уже пять лет ждем. А тебе дали. Зачем тебе квартира, тебе бы в общежитие! У тебя и мужика нет, и вообще! — Раиса завелась как будто, смотрела зло, насупленно, а потом вдруг смягчилась, махнула рукой. — А может оно и к лучшему. Тебе пожить надо самой, обвыкнуться. А мы б в отдельном жилье «делов» натворили… Так чего ж ты тут? — А вы чего? — тихо поинтересовалась Люська. — Я к тетке хожу. Вон ее могила, под березой. Вредная такая была баба, жуть! Чуть что не так — подзатыльник, без разбора, сразу наотмашь. Тяжелая была женщина, характер дрянной. Померла два года назад. Я за ней ходила, пока она болела, на руках почти носила, обстирывала, все же родная мне кровь, взяла меня к себе когда–то, вырастила. Подвинься, я сяду. Ноги аж трясутся, устала, — Раиса тоже уселась на оградку. — Так вот, она меня воспитала, как могла. Матери я не знаю, она в роддоме умерла, отец – гастролер. Знаешь, что такое «гастролер»? — Люська отрицательно помотала головой. — Не важно. Он сразу после моего рождения пропал, уехал. Кулек орущий сунул тете Вале и укатил в командировку. Ну и вот, тетка моя от него деньги получала на мое содержание. А потом, под конец, она ему, папеньке, квартирку и отписала, предательница! Ведь так ругала его всегда, такими словами бранила, а видишь, как вышло…. Теперь он там, в нашей с теткой двушке со своей очередной женушкой, а я в общежитии. Я там прописана, но… Но жить с ними не буду. Раиса пнула ногой злосчастный ком глины. Тот полетел прямо к кресту Денисовых. — Ой, прости. Уберу сейчас! — спохватилась женщина, но Люся уже сама взяла голыми руками склизкую глину, выкинула в траву. — Вы же ее не любите. Тетку. Зачем тогда ходите? — спросила девчонка. — Потому что так принято? — Ага. А ты чего ходишь? Они тебя сдали, — кивнула рая на фотографии. — Ты же вообще не из наших мест! У тебя в личном деле черным по белому написано, что ты сирота, а вот ведь, ходишь, песочек носишь, карточки протираешь. Принято. Вот и ходишь. А ты на нее похожа… На женщину эту. Раиса вынула сигарету, похлопала по карманам в поисках спичек. — Потеряла. Вот вечно тут что–нибудь да уроню. Закурить нет у тебя? — Она вздохнула, оглядев Люськину промокшую насквозь куртенку. — И в чем только у тебя дух–то держится?! Люся сидела молча, мяла свои замерзшие пальцы, растирала их. Саднила царапина на ноге, ветер задувал за воротник капли измороси. — Я не знаю, кто эти люди, — вдруг сказала девушка. — Совершенно их не знаю. Они жили в доме напротив. Я встречала ее, эту женщину, когда она выходила гулять с собакой. У них была такса, коричневая, красивая, очень добрая. И старая. Такса лениво брела по дорожке, а хозяйка всегда шла впереди, дергала поводок, потом вздыхала и ждала свою питомицу. Я смотрела на них просто так. И представляла, что это она – моя мать. Это очень глупо, наверное, я уже взрослая, самостоятельная, мне никто не нужен, у меня даже жилплощадь имеется, — Люська потерла лицо, как делала всегда, когда волновалась. — Но мне хотелось всё же, чтобы был кто–то. — Да, с квартирой тебе повезло. Я завидую. Хотя… Знаешь, — Рая наконец нашла спички, чиркнула одной, второй, но коробок намок. — Наверное, так и лучше. Ты учишься быть одна, сама по себе. а я одна бы на стенку полезла. Меня в общаге поместили. Кто? Не знаю. Тетка верила в бога. У нее этих икон было – целая стена. А папаша мой их все продал. Вернее, его благоверная. Я ни одной не забрала, не разрешили. Да я и не хотела, не верила. А смотрю на тебя и понимаю, что есть кто–то там, — женщина ткнула вверх пальцем, — кто решает, как лучше. Нет, погоди, так ты чего же, вот так к любой могилке могла бы ходить? — усмехнулась Раиса. — Нет. Денисовы мне нравились. Она была воздушная, улыбалась, а он… Очень солидный, статный такой мужчина. Раз у меня не было никаких родителей, значит, я могу себе их придумать, да? К ним сюда никто не приходит. Наверное, родные живут очень далеко. А мне не трудно, — пояснила Люська. — Так ты их и хоронила что ли? — ужаснулась Раиса. — Нет. Я знала только, что что–то стряслось с автомобилем, они погибли. На похороны кто же меня пустит?! Там было много военных, я не решилась… Потом только стала ходить. — Лучшего места не нашла… Меня сюда палками загонять надо, а ты сама… — Рая усмехнулась. — Может пойдем? Продрогла ты вся! Они встали, Люська собрала лопаточки, совочки и грабельки, маленькие, как будто игрушечные, постаралась отчистить с них землю, уложила в сумку. Раиса полила ей на руки воды из кружки, потом протянула свой носовой платок. — Спасибо. Не нужно, — Люська вытерла руки о куртку – дурная привычка. Мама, то есть Денисова, ее конечно бы за это отругала. — Н–да… Ну ты даешь! — все повторяла Раиса. — Может ты «ку–ку»? — Может, — согласилась Люся. — Я тут никак не могу обзавестись подругами, — призналась она. — А хочется с кем–то поговорить по душам. В детском доме у меня была подружка, Юля. Но… Но она уехала далеко, не знает моего адреса. И мне одиноко. А эти люди, — Люська кивнула в сторону могилки, — они пару раз даже со мной разговаривали, смотрели очень ласково. Или мне показалось. Наверное, я, действительно, с ума сошла. Они втиснулись в автобус. Разговаривать стало неудобно. Молчали. Стучали от каждого ухаба в Люсиной сумке садовые инструменты, или это ее зубы отбивали дробь. — Ты прости меня, я грубая, ты со мной не водись, — буркнула Раиса. — За это тетка меня и не любила. Характер – дрянь. — Зато ты очень красивая, — шепнула Люська по–детски откровенно. Раиса улыбнулась. — Да, пожалуй, это многое меняет! — шепнула она… *** … — Девочка у вас, — равнодушно плюхнув новорожденную Галине Павловне на грудь, сообщила Валентина Игоревна Симакова, акушерка, уставшая, замученная террором сестры женщина. Беременная, вечно орущая сестра Ольга жила Валей. Там же, в двушке, жил и Олин муж, Вадим. Они переехали, как только Лёлька забеременела. Вернее, переехала сестра, на работу естественно не устроилась, сидела дома, Вадик же мотался как будто по каким–то командировкам, был ужасно занят и разбираться, что да как у жены, легко ли ей «носится», хорошо ли живется сестрам, не собирался. Приедет, поест, поспит, пару дней помается, послоняется по городку и опять пропадает. — Это он из–за тебя! — шипела Оля. — Ты его куском хлеба попрекаешь, смотришь на нас косо, вот он и не живет со мной. Уууу! — опять ныла Лёля, хваталась за живот, раскачивалась. — Я в своей квартире. И ничего такого не говорила. Оль, ты бы сходила к врачу, бледная вся, нервная, надо бы, чтобы поглядел. Или дай хоть я… — Валентина тянула руки к драгоценному Ольгиному животу, но сестра шарахалась в сторону. — …Она, понимаешь, как будто умом повредилась! — жаловался Вадик свояченице. — Дотронуться не дает, гонит. — Это бывает, — опять вздыхала уставшая Валентина. — К врачу надо, на учет встать. Хоть этого нормально выносить! Ольга была беременна вот уже в пятый раз, но никак не могла доносить. Сначала бегала по врачам, сдавала анализы, лежала в больницах. Потом как отрезало. — Всё, Вадик. Никуда не пойду. Они только хуже делают! — сказала она мужу, сообщив заодно о пятой беременности. — Я лучше в церкви свечку поставлю. — Оль, не дури. Ну ты же нормальный, взрослый, разумный человек, сама понимаешь, что врачи – это сейчас твое первое дело! И Валя… — А что мне твоя Валя?! Тоже мне, профессор! Или ты теперь ее любишь? — вдруг вспыхивала Лёлька, сотрясаемая изнутри бушующими гормонами… Рая родилась восьмимесячная, с двойным обвитием, слабая и синюшная. Она даже не кричала, пищала только. — Ну хоть сама дышит, уже хорошо! Что же вы, мамаша, так себя запустили?! — отчитывала лежащую в родильном зале Ольгу врач. — Ведь ребенку здоровье портите! Валя, твоя же сестра, как так–то?! Но Валентина ничего не ответила, схватила Олю за руку, стала щупать пульс, потом истошно закричала… …Вадим похоронил жену, помыкался с младенцем, а потом укатил в командировку. Навсегда. — Вадик, но я же не смогу… Я работаю, а кто же с Раей будет?! — растерянно смотрела на него Валентина. — Это же твоя дочка!.. Вадик вздохнул, сунул свояченице деньги, немного. — Потом еще пришлю. Оформим опеку на тебя. Всё, я сказал, Валька. Не могу. Смотрю на нее, и Лёлька перед глазами стоит… Не могу. Оформили документы, Валентина стала опекуном маленькой Раисы… Не стоит объяснять, что работу на время пришлось отложить. Потом, когда ребенку исполнилось три месяца, Валя определила ее на пятидневку в дом малютки, договорилась, были связи. И озлобилась на весь мир… А сейчас перед Валентиной, устало повернув голову набок и едва придерживая новорожденную девочку трясущимися руками, лежит женщина. Она плачет. Она так горько плачет, скривив лицо, что от былой красоты не осталось и следа. А ведь приехала рожать куколкой, с прической, макияжем, строгая и важная. Сопровождал муж, военный. Он, кажется, был не рад, быстро поставил на пол чемоданчик и попрощался. — Гляди, как будто не рожать привез, а так, в галантерею! — хихикали санитарки ему вслед. — Да а чего им, мужикам–то? Их всех, я считаю, надо в родильный зал, и показывать, как женщины мучаются. Тогда, глядишь, отрезвеют головами своими! — сказала какая–то медсестра и побежала оформлять новую пациентку. Но Денисов в родильный зал, конечно, не пошел. Больно надо ему смотреть, как жена рожает чужого ребенка! Он узнал неделю назад. Ему позвонили, сообщили. Сначала не верил. — …А вы посчитайте! Ведь беременной она стала после санатория. А вы потом в командировке были, ну никак не сходится! — шептал в трубке вкрадчивый голос. Чей? «Доброжелателя». И Антон поверил. Сложил два и два. И всё понял. Жену возненавидел, но для того, чтобы не выносить сор из избы и не портить разводом анкету, все–таки шел на повышение, велел родить и ребенка оставить на попечение государства как больного. — Как же, Антоша? — хлопала глазами Галочка. — Он твой! Клянусь! Но Антон Юрьевич был непреклонен. Гордый очень оказался. И Галка сдалась. Она сейчас плачет, потому что девочка так вцепилась в ее грудь, что больно и жалко. Жалко ее отдавать. Но надо. — Чего ревете? Ерунда! Наладится всё! Сколько вас таких тут плакало, а потом благодарить приходили. Ничего, девка! — Валя нарочно сказала так грубо. — Наладится! — Ничего не наладится! — вдруг зло процедила сквозь зубы Галина. — Не его это ребенок. И он знает. И сказал сдать в детдом. Валя замерла, ее лицо, и без того суровое, сделалось каменным. — А и правильно. Откажись, да и всё. Поди, назначение в Москву ждете? И ты хочешь в столицу, да? А эта пигалица, — Валя ткнула подбородком в сторону малышки, — тебе мешает. Ведь разведется с тобой супруг, да? И будешь мыкаться, страдать, локти кусать… — Она говорила с издевкой, не щадя рыдающую на кресле Галочку. — Да и правильно. Пиши бумагу, мамаша. А новорожденную я заберу. Некогда мне с тобой. Так Люська и оказалась сиротой. Людой назвала её все же Галочка… Денисовы даже не искали её потом, родили сына, законного, «генетически правильного». Антон Юрьевич определил его в военное училище, был горд тем, что вот он, продолжатель его рода, династии, дела. Галочка сына тоже очень любила. А на вопрос врачей: «Сколько было родов?», отвечала, что двое. Но первый раз ребенок родился нежизнеспособным. Да, так и говорила – «не жизнеспособным». Не способным жить с ней и Антошей. Назначения в Москву им так и не дали… …Валентина работала, скрежетала зубами, потому что с Раей было тяжеловато – характер, да и без матери любой ребенок делается другим… А ещё Валя так и не вышла замуж. Не брали или брали, но настаивали на том, чтобы Раиса из квартиры исчезла. Вадик помогал деньгами, один раз даже Вале показалось, что он ей, Валюше, симпатизирует, она потянулась к нему, хотела поцеловать, но тот смутился, уехал. Любила его Валька. Всю жизнь любила. И жалела. И поэтому оставила ему квартиру. И пусть у Вадика другая жена, семья, пусть! Валька простила. А Рая… Рая сама всего добьется! Она пробивная, гордая, самостоятельная. Она живет «наперекор». Вот и пусть живет. Умирая, Валя так и не успела попросить у племянницы прощения. За что? За то, что не смогла любить, как любила бы мать. Духу не хватило… *** … И никто из них не знал, что два одиночества, Раиса и Люська, теперь едут в одном автобусе, трясутся от холода и глядят друг на друга. Странно и жестоко, что Люся, молодая, глупая, выбрала себе в «родители» тех самых людей, которые когда–то оттолкнули ее. Странно, что Люська теперь знает племянницу Валентины, что когда–то не отговорила Галочку отказаться от ребенка. Странно. И… И удивительно, что две эти молодые женщины, Рая и Люся, уже идут по асфальтовой дорожке к Люськиному дому. — Давай хоть картохи схожу куплю, чего я с пустыми руками–то?! — грубовато, потому что смущена, твердит Рая. — Не надо. Ты вся уже сизая! Какая тут картошка! Пойдем! У меня всё есть. Сейчас перво–наперво в ванную. А я пока что–нибудь приготовлю. Я купила кулинарную книгу! — по–детски наивно похвасталась Люська. — и у меня никогда не было гостей, ты извини, если что! — Ой, вот давай только без церемоний! Какой из меня гость?! Яичницу давай и сало. Есть у тебя сало? Ох, и лучка бы зеленого! — Рая чихнула, и обе рассмеялись. А чего же им грустить?! Впереди целая жизнь, их собственная, никому больше не принадлежащая, счастливая! И дружба, которая сейчас только–только зарождается, тоже уже есть. И она нужна им обеим. А прошлое… Оно ушло, растворилось, размазалось. Ни к чему о нём! — Люсь, а я замуж выхожу… — тихо скажет через два года Рая. — Ой, Райка! Какая ты счастливая! Господи, хорошо–то как!!! — Люся кружилась, раскинув руки. Рая сшила ей такое замечательное платье, и все вокруг было такое красивое, что хотелось смеяться и петь. И никакое прошлое этого не испортит. К Денисовым Люся больше не ходила. Ей не разрешили. Приехал их сын, прогнал Люську, сестру прогнал. А потом долго пил, сидя на перилах оградки, одинокий и заброшенный… Автор: Зюзинские истории.

- Скажи ещё, что тебя мама не пускает! - Продолжает горячиться Настя. Ира знает, Кирилл ей нравится. Очень. Ей и самой нравится один человек. Валера. Правда, в школе они не особо общаются. А здесь был бы повод познакомиться поближе. - Почему не пускает? Наоборот, говорит: "Иди, веселись, Иришка. Какие твои годы!" - И что тогда?! - Настины глаза становятся совсем огромными, удивлённо-требовательными. - Правда, не понимаешь? - Ира прищуривается. - Ну как я её одну оставлю? Она меня сама растит, без отца. Делает для меня всё, подработки берёт. - Ну и? - Настя не понимает. - Это нормально, Ир. Это просто жизнь. Ты - её ребёнок. Она сама тебя рожала, ты не просила. И делает то же, что делают все другие родители. Все ли? Ира вдруг вспоминает мамины глаза, когда ей позвонили из детского садика, что Ира заболела, и у неё перед тихим часом поднялась температура. Мама примчалась тут же, хотя начальник не отпускал. Как же она смотрела тогда на дочь. В её глазах было столько тревоги, что Ира сама немного испугалась, хотя до этого было совсем не страшно, просто очень сильно болела голова и хотелось спать. Ира вообще часто болела тогда, и маме пришлось уйти с очень хорошей работы, потому что терпеть сотрудницу, постоянно уходящую на больничные, никто не будет. Откуда она это знает? Нет, мама не жаловалась. И, тем более никогда не упрекала Иру. Девочка просто услышала однажды её разговор с подругой. - Рит, нельзя было уходить с такого места. С твоими способностями ты бы сделала там карьеру. И зарплата. Людмила Фёдоровна посидела бы с внучкой, не развалилась. - Валя, во-первых, когда ребенок болеет, ему мамина забота нужна. А во-вторых, ты же знаешь, как моя мать относится к Иришке. - Конечно. Помню, как она метала громы и молнии, когда ты сказала, что хочешь оставить ребёнка, как требовала, чтобы избавилась от дочери. - Тогда ещё непонятно было, мальчик или девочка, но мне это казалось не таким важным. Главное, это маленький живой человечек, родной, мой. Как можно? Мама с тех пор так и не смирилась с этим моим решением. Ну и пусть. Я всё сделаю, чтобы Иришка была счастлива. Маму тогда вынудили написать заявление по собственному желанию. Другую работу она нашла быстро. Вот только работать она там вынуждена была больше, а платили меньше, и ей постоянно приходилось брать какие-то подработки. Зато, на больничный с ребёнком можно было уйти без проблем. Правда, Ира потом выросла, окрепла и болеть стала гораздо меньше, но, как говорила тётя Валя, свою возможность мама уже упустила. - Ну, знаешь, Ирочка, подруги так не поступают! - Настя уходит, обиженно хлопнув дверью. Мама никогда не запрещала Ире приглашать кого-то в гости. Не ругалась даже тогда, когда девчонки вытаскивали из шкафа её вещи, играя в принцесс или модельное агентство. Это сейчас Ира понимает, что никаких особенных красивых и дорогих вещей у мамы никогда не было. Просто им, малявкам, тогда все взрослые платья казались необычными. Той же Насте подружек в дом водить не разрешали. - Убираться потом за нами. Вот ещё. Мама сказала, нет. - Она по-взрослому поводила плечом. А Ирина мама не ругалась, и убирала вместе с дочерью стихийно возникающие при постройке домиков из одеял и подушек беспорядки. И пекла вкусное домашнее печенье, щедро угощая им дочкиных друзей. Все... А когда Иру пригласила на день рождения, которое отмечали в кафе, самая популярная девочка класса Вероника Максименкова. - Мама, я не пойду. - Ира испуганно смотрела на мать. - Скажу, что заболела. - Почему? Тебе ведь хочется пойти, я вижу. - Хочется. И Вероника, если я не приду... Да, эта девочка могла настроить класс против любого, кто ей не понравится. Но Ире, как ни странно, она благоволила и, если и не делала её своей подругой, то обижать никому не позволяла. - Мам, я не смогу подарить такой подарок, которые дарят все. Это дорого, у нас таких денег нет. - Ты пойдёшь. - Решительно сказала тогда мама. - Пойдёшь ради своего и моего спокойствия. Потом Ира узнала, что то платье, красивое и дорогое, которое мама приносила накануне померить и в котором собиралась пойти на праздник восьмого марта на работе, вернулось обратно к тому, кто его продавал. И на торжественный вечер мама отправилась в своём обычном офисном костюме. Вероника потом ушла из их класса, но Ира до сих пор училась спокойно, поддерживая со всеми одноклассниками ровные отношения. Вот тебе и просто жизнь. А этот Новый год. Он для мамы и так какой-то грустный. Тётя Валя переехала в другой район на краю города, там построили новые дома, и они с мамой теперь почти не встречаются. Так, созваниваются иногда. И на работе опять сложности. Не только у её мамы, вообще. Может быть, их даже будут закрывать. Ира видит, что мама старается держаться, но ей трудно. Поэтому и тормошит её то и дело. Они вместе убрали квартиру, достали с антресолей ёлку, нарядили. Ира теперь всё время маме подсовывает рецепты из интернета, спрашивает, что готовить будут. И Насте не понять. Ира знает, что мама не обидится на неё, если дочь уйдёт отмечать праздник с друзьями. Только девочка сама не сможет. Не сможет оставить её одну. Она не предательница какая-то. А с мальчишками, между прочим, можно потом договориться пойти в кино или в кафе. Каникулы длинные, увидятся ещё. * * * * * - Как там наша утка? Ира смотрит на маму с улыбкой. Она повеселела. Наверное, на работе налаживаться начинает. Последний день перед праздником они вечером вместе салаты резали, смотрели старый фильм, его всегда в это время показывают, каждый год, смеялись. И сегодня мама приготовила наряды себе и Ире, положила в холодильник шампанское. - Детское покупать не будем. - Подмигнула дочери. - Тебе уже пригубить можно, а там ещё сок есть. - Иришка, как же я тебя люблю! - И я тебя, мамочка! Ира и подарок приготовила. Тонкий серебряный браслетик под мамино блестящее платье. Специально выбирала именно под него. Положит среди ёлочных ветвей. Сюрприз. Они с самого Ириного детства так делают. Вернее, сначала только мама, а потом, когда девочка стала постарше, тоже начала прятать сначала самодельные открытки, потом, купленные на сэкономленные деньги, милые безделушки. Что с того, что нет Деда Мороза? Если хочется подарить радость близкому человеку, очень просто самому им стать. В хлопотах день пролетел незаметно. Зимой темнеет быстро. Вот уже и гирлянду на ёлке включили. - Мам, смотри, сегодня почти во всех окнах разноцветные огоньки! Мама встала рядом, обняла за плечи. - Да. Праздник. Людям всё равно его хочется, Иришка, даже если не всё в жизни ладится. Звонок в дверь прервал разговор. - Мам? Мама пожала плечами, но Ире вдруг показалось, что она смутилась немного. - Здравствуйте, девицы-красавицы! Не ждали? А я к вам! Через рощи и дубравы, через реки и озёра, полями широкими, лесами густыми добирался, чтобы поздравить! Ира с изумлением смотрит на стоящего на пороге Деда Мороза. Ну мама! Ну даёт! Да, к маленькой Иришке как-то приходил Дед Мороз, да не один, со Снегурочкой. И песенку она им пела. И подарок тогда они принесли, кукольный домик, о котором она так мечтала. Но сейчас. Ира переводит взгляд на маму. Она стоит счастливая и смущённая одновременно и смотрит на Иру и неожиданного гостя. - Стишок требовать не буду, а вот подарочки подарю! И Дед Мороз вручает Ире и маме по блестящей коробочке. Но не уходит почему-то. - Что же ты. - Говорит Ире мама. - Не интересно? Давай вместе откроем. - Давай. - Соглашается девочка. Они начинают разворачивать блестящую бумагу. - Мамочка! Телефон! - Ира бросается маме на шею. - Тот самый! Спасибо, мама! Мама держит в руках коробочку со своими любимыми духами и смотрит на Деда Мороза. - Спасибо, Володя. Да ты раздевайся, проходи. Ира кладёт коробочку с телефоном на стол, смотрит, как Дед Мороз снимает шубу, шапку с прикреплённой к ней окладистой бородой, отлепляет белые брови и остаётся в светлом свитере и джинсах. Он старше мамы, но глаза весёлые, с искоркой, и гладко выбритое лицо делают мужчину моложе. - Иришка, знакомься, это Владимир. Отчества он не признаёт. Мы работаем вместе. Он сегодня захотел нас с тобой вот так поздравить. А я хотела вас раньше познакомить. Но потом мы подумали, что такой повод хороший - Новый год. Отметим все вместе и как раз... - Вы решили... - Улыбка почему-то сбегает с лица девочки. Ну, не хочется улыбаться. Совершенно не хочется. И ничего особенного не произошло, а изнутри вдруг захлёстывает обида. И выплёскивается наружу. - Я из-за тебя с Настей поссорилась! К Кириллу не пошла! Думала... Не хотела, чтобы ты одна... А ты! Мама пытается остановить, но Ира уже срывает с вешалки куртку, суёт ноги в сапожки и выбегает, захлопнув за собой дверь. - Ира! Шапку! - Доносится вслед беспомощно и отчаянно. Не нужна ей шапка. Это мама не знает, что Ира каждый раз снимает её за углом. И пусть взрослые не говорят, что они так не делали раньше. Когда человек начинает сам, добровольно, надевать шапку, это означает, что он постарел. Ну, или просто вырос. Хотя, между прочим, на улице холодно. Может быть, Насте позвонить? Только вот телефон, её собственный, старенький, остался дома, там же где и этот новый. Ира идёт через двор и не замечает воробьём сидящего на ограде парнишку. - Эй! - Окликает он. - Постой! - Чего тебе? Он встаёт, и Ира видит, что мальчик выше неё. Ничего так, симпатичный. Он пристально разглядывает Иру, а потом произносит. - А я тебя узнал. - А я тебя нет. Вообще первый раз вижу. - Ты её дочь, да? - Кого её? - Ну, этой женщины, с которой отец встречается. Я вашу с ней фотографию у него в телефоне видел. - Твоего отца Владимир зовут? - Ага. Владимир Семёнович. Как Высоцкого. Певец такой, и поэт. - Знаю. - А меня Пашка. Ты чего молчишь? - А что говорить? Ты знал, что они встречаются? - Знал. Отец сказал. Правда, фотографию не показывал. Я сам случайно увидел. Он меня сегодня с собой звал. Только я не пошёл. - Не пошёл? - Усмехнулась Ира. - Вижу. - Официально не пошёл. - Паша неловко поводит плечом. - Глупость какая-то, как смотрины. Я сказал, что лучше с бабушкой Новый год встречу. - А мама? - Она yмepла, когда я ещё маленький был. Я ему сказал, что с бабушкой буду, а бабушке сказал, что с отцом пойду. Хотел сам, дома. А потом подумал, что одному сидеть, и тошно стало. Вот и пошёл за ним потихоньку. Пришёл, а что делать дальше, не придумал. А ты чего как ошпаренная выскочила? - Не знаю. - Она смотрит на Пашу и не может понять, нравится он ей или нет. Глупый какой-то. Зачем было отказываться, а потом идти следом и прятаться? Хотя, можно подумать, она сильно умная. Человек к маме в гости пришёл... - Просто я из-за мамы сегодня к ребятам одним не поехала на праздник, с подружкой поругалась. Мне жалко было, что она одна останется. А тут твой отец... - Понятно. - Ничего тебе не понятно! - Сердится Ира, и обида вспыхивает в ней с новой силой. - Ты хотя бы знал, а мне мама вообще ничего не сказала. Думаешь, не обидно? - Обидно, наверное. Знаешь, раз мы и без них уже познакомились, пойдём погуляем. Пусть они сами там разбираются. - Пусть. - Мстительно соглашается Ира. - Идём. Только не вздумай звонить своему отцу. Иначе, считай, что мы с тобой не только познакомились, но уже и поссорились тоже. - Хорошо, не буду. - Спрятав телефон в карман, соглашается Паша. - Давай в центр, посмотрим на ёлку! - Смотри, какая! Красиво, правда? Они доходят до площади быстро, но Паша всё время косится на девочку, потом снимает с себя шапку. - Возьми. Холодно. - Мне не холодно. - Упрямится Ира. - А как же ты? - У меня капюшон тёплый. Врёт. Никакой он не тёплый, такой же, как у неё самой. Она косится на Пашу. Почему-то приятно, что он отдал ей свою шапку. Для Иры ещё никто ничего такого не делал. Только мама, но это совсем другое. У Паши звонит телефон. - Отец. - Не отвечай. - Просит Ира. Паша укоризненно смотрит на неё, но слушается. А там, у них дома, Владимир тоже смотрит на Риту. - Не отвечает. Не волнуйся, Рит, если она с Пашкой, то всё хорошо будет. - Если... С чего ты вообще взял, что она с ним? - Что я, родного сына не узнал по-твоему? Ты же в окно видела, что они вместе ушли. - Он вдруг улыбается. - Упрямился, упрямился, а всё равно пришёл. Это возраст у них такой, Рита. Всё хорошо будет, вот увидишь. - Ой, Володя, всё равно страшно. Она теперь думает, что я специально так всё подстроила, чтобы её к друзьям не пускать. А я ведь не возражала совсем. Просто не знала, как сказать ей, что мы с тобой... Она привыкла за столько лет, что мы только вдвоём. - А я Паше сказал. Но он никак не отреагировал, а я не стал напрягать. Подумал: пусть свыкнется немного с этой мыслью, обдумает. Он вообще рассудительный у меня. - А Иришка добрая. Ты, наверное, подумал, что она избалованная какая-нибудь. Но нет, она заботливая и, знаешь, Володь, благодарная. Это сегодня просто получилось так. - Я же говорю, возраст. Рит, ты не переживай. Она мне понравилась. Хорошая девочка. А вот я ей, кажется, не понравился. - Она растерялась просто. Володя, а позвони ещё раз. Паша вопросительно смотрит на девочку и на телефон. Она отрицательно качает головой. - Ой, смотри, Кирилл! Что это он здесь? И родители его. Кирюш, привет! - Ира машет рукой. - Привет, Ир! - Он подбегает к ним. - Мам, я сейчас! А у меня родители никуда не поехали, представляешь! Теперь вместе отмечаем. Вот пришли погулять! - А как же ребята? Настя? - Пацаны поняли всё. А Настю вообще не отпустили. Ладно, я пойду. С Новым годом вас! Держите хлопушку. У нас ещё есть. Он суёт в руку Паше большую золотистую трубку и убегает к своим. - Выходит, зря мы поссорились с Настей. - А, может быть, и ушли зря? - Может быть. У нас утка в духовке. И новый салат... Первый раз делали. Вкусный. Паш, а пойдём к нам. - Пойдём. - Он пожимает плечами. - Раз уже все всё знают. А то двенадцать скоро. * * * * * - Говорил же, что придут. - Ну, говорил, говорил. Володь, помоги лучше утку порезать. Ира с Пашей сидят на диване, разбираются с новым телефоном. - А галерею ведь тоже можно перекачать? - Конечно. А это та самая Настя? - Ну да. Мам, а можно мы в двенадцать хлопушку хлопнем? Это нам Кирилл подарил. Мы его на площади встретили. Он тоже с родителями отмечает. - Слышал, с родителями. - Рита многозначительно посмотрела на Владимира. И крикнула в комнату. - Можно. Но убирать последствия будешь сама. - Я помогу. - Раздался голос Паши. - Я и сама справлюсь. Мам. - Ира заглянула в кухню. - Можно тебя на минутку? - Извини, Володя. Рита вышла. - Мам, что делать с подарком для Пашки? Получается, для него ничего нет? Мы же не знали. - Иришка, прости меня. Это я виновата, что так получилось сегодня. Мне надо было всё рассказать раньше. - Да ладно, мама. Он, кажется, ничего так, этот твой Владимир. А Пашка вообще классный. - Спасибо, доченька. А подарок для Паши есть. Мы ведь надеялись, что он будет отмечать Новый год с нами. - А, ну хорошо тогда. - Ира развернулась на одной ножке. - Паш, ну что, получается? - Получается. За столом сидят четверо. На столе оранжевые доспехи покинувших поле кулинарной брани мандаринов, на полу золотистые кружочки из бабахнувшей вместе с бoем курантов хлопушки. На запястье Риты тонкая серебристая ниточка браслета. У Иры и Паши в ушах по одному новому Пашкиному наушнику, подключённому к Ириному телефону. Они смотрят друг на друга, и сейчас им кажется, что они всегда сидели здесь вот так вместе. А почему бы и нет? Пусть так и будет. В конце концов, в этом ведь даже нет ничего необычного. Просто жизнь. Автор: Йошкин Дом. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 👍 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ☺

"Ну надо же было отучиться 5 лет на экономическом и теперь никак не найти работу! " Таня и правда уже давно искала работу по специальности и никак не могла найти. Вернее не так.....работа была и ее даже готовы были взять, но зарплата была такая, что она вряд ли бы смогла оплатить съемную квартиру и свое питание. "Эх, и зачем я рванула на заработки в столицу? Да еще смеялась над подружками, которые остаются....Теперь и назад не вернешься.....Стыдно...." На самом деле Таня конечно работала - она мыла полы по утрам в подъездах. Зарплата была неплохая, да и за комнату, правда с соседкой, она не платила. Но разве это работа? Это так.....на первое время....Только это "первое время" затянулось. Но в этой работе был плюс - она была занята не полный день и могла ходить на собеседования. ...................... -Девушка, здравствуйте! Таня перестала мыть пол, подняла глаза и увидела одного из жильцов подъезда, который с ней всегда здоровался. -Здравствуйте! -Меня зовут Семен Иванович. А вас? -Таня. -Танечка, вы знаете, хочу сказать вам "спасибо". Сколько у нас уборщиц было, но никто так качественно не убирался. Тане стало приятно. А ведь и правда, частенько остальных уборщиц ругают на планерках в ее управляющей компании, а ее ни разу. Даже хвалят иногда. Она улыбнулась и весело ответила: -Ну это же моя работа. А я привыкла любую работу выполнять качественно. Так она и познакомилась с Семеном Ивановичем. Частенько они болтали: Семен Иванович рассказывал о своей жизни, а она о своей. -Таня, а ты не хотела бы заработать дополнительные деньги? -А что надо делать? -Все тоже самое, что ты делаешь и сейчас - убираться. Просто мне тяжело уже самому это делать, сын у меня за границей, а внук....внук не понимает, что я уже не молод....никак не могу дождаться от него помощи в этом деле. Если бы ты раз в неделю приходила бы и наводила бы чистоту, то я был бы тебе благодарен. Я к тебе давно присматриваюсь....девушка ты вроде порядочная.... -Давайте попробуем, - легко согласилась Таня. Так у Тани появился дополнительный заработок. Потом один знакомый Семена Ивановича захотел, чтобы Таня убиралась и у него, потом еще один, потом еще... Кто-то хотел, чтобы она еще ходила в магазин, а кто-то просил еще и готовить. И никто из них не жалел денег. -Семен Иванович, я вот что хотела сказать....я ведь не справляюсь с таким наплывом клиентов на уборку..... -Ну, Танечка, у тебя же коллеги твои есть...вот и подключи их....только сама понимаешь, уборка должна быть качественная! Прошло немного время и у Тани образовалась небольшая клиринговая компания. Таня уже давно не убиралась сама, а только контролировала все процессы. Но она все также продолжала ходить по собеседованиям и очень хотела найти работу по специальности. .................... Однажды Таня сидела в своем любимом торговом центре, расписывала план работ на завтра и не торопясь отхлебывала кофе. -Разрешите присесть рядом с вами? - вдруг раздался рядом с ней мужской голос. - Просто вокруг все занято и..... Таня оглянулась вокруг и увидела пустой зал. Она рассмеялась: -Да, действительно...Вокруг все занято....Ну, присаживайтесь..... -Я - Максим, а вы? -Светлана, - Таня сама не зная почему, назвалась не своим именем. -Какое у вас замечательное имя. От слова "свет", наверное.... Ребята разговорились. Тане было легко и просто с новым знакомым. У них оказались схожие интересы и поэтому вечер пронесся незаметно. -Ладно, Свет. Было приятно познакомиться. Мне пора ехать. -Ты живешь не в этом районе? -Нет, к деду заезжал. Представляешь, нашел какую-то бабу себе, которая у него убирается. Вот ушлая! Наверное хочет квартиру его к рукам прибрать.... -Да разве сейчас такое бывает? -А почему нет? Как отпишет ей все свое состояние и все....Хочу вот ее встретить и по душам поговорить.... -Ясно. Тогда звони, - Таня улыбнулась. И все также с улыбкой смотрела, как Максим удалялся от ее столика. А потом Максим позвонил и они стали встречаться. ..................... -Танечка, а ты знаешь, что сейчас через интернет можно репетиторством заниматься... Ты вроде говорила, что училась ты неплохо...., - сказал ей однажды Семен Иванович. -Ну.....да....можно....наверное...никогда не думала об этом... -А еще можно вести фирмы удаленно, как бухгалтер. Ты же говорила, что ты можешь и бухгалтером работать.....Может попробуешь? -Да я экономистом хотела быть..... -Зато на работу с 9 до 18 ходить не надо будет. Потом можно на аудитора отучиться. А аудиторы знаешь сколько получают? Ого-го! Таня рассмеялась: -Да вы Семен Иванович - стратег! А впрочем....мне всегда нравятся ваши идеи и предложения! ................... Таня снова ехала на встречу с Максимом и ругала себя: они встречались уже несколько месяцев, а она все никак не могла сказать ему, что зовут ее Таня, а не Света. Что никакой она не экономист. И что она работает уборщицей. Правда у нее есть небольшая клиринговая компания и сейчас она стала вести бухгалтерию в двух фирмах удаленно и что проблем с деньгами у нее нет и что она купила квартиру себе, правда в пригороде, но зато в новом доме и уже скоро переедет туда жить.... Она каждый раз обещала себе рассказать все и никак не подворачивалась подходящая ситуация. Вот и в этот раз она так и осталась Светой для Максима. ................. -Семен Иванович....Вот как вы думаете, если ты сказал человеку неправду, а потом признаешься в этом, будет ли он к тебе относиться по-прежнему? -Ничего себе ты вопросы задаешь, Танечка! - они сидели на кухне у Семена Ивановича и пили чай. - Все зависит от того человека.... Их разговор прервал звонок в дверь. Семен Иванович пошел открывать: -Танюш, это внук мой пришел. Давай, заходи, познакомлю тебя со своей помощницей. Таня с удивлением увидела, что Семен Иванович возвращается ни с кем иным, как с Максимом..... Таня побледнела. А Максим ухмыльнулся: -Ну, здравствуй, Таня....или Света? Так вот кто охотится за квартирой моего деда! -Максим.... ты не прав. Я просто помогаю твоему дедушке. И я хотела тебе признаться во всем..... -Да у тебя все на лице написано! Таня побледнела еще больше. -Эх, а я хотел вас познакомить....думал, что вы понравитесь друг другу, - пробормотал Семен Иванович. -Семен Иванович, - Таня решительно встала. - Спасибо за чай. Я пойду. Она прошла мимо Максима и немного остановилась: -Кстати, у твоего деда куча классных идей. А убираюсь я у него и хожу в магазин уже давно бесплатно. ..................... Таня стояла у окна в своей маленькой комнатушке. Она проплакала весь день и всю ночь. Ей пришлось заблокировать Максима везде, потому что он все писал и писал ей гадости. "А может оно и к лучшему? - спросила она сама себя и сама же себе ответила. - Конечно к лучшему! Да, парень симпатичный, но какой-то он меркантильный. Да и как бы я с ним встречалась бы дальше, если бы он узнал, что я приезжая и только через месяц моя квартира будет построена....да по-любому бы бросил....Так что, хорошо, что все случилось так, как случилось...." ...................... Шло время. Таня давно уже не работала уборщицей, но несмотря на это, так и продолжала руководить клиринговой компанией, которая разрослась и из маленькой превратилась в среднюю. А еще она отучилась на аудитора, вышла замуж и родила дочку. Однажды, Таня купила абонемент в фитнес-центр и там столкнулась лоб в лоб с Максимом. -Вот это да - как ты здорово выглядишь! - сказал он ей. - Рассказывай как живешь. -У меня все хорошо: муж, дочь, бизнес.... -Бизнес? - Максим недоверчиво смотрел на Таню. -Ну да, клиринговый..... -Неужели уборка квартир пользуется популярностью? - с издевкой спросил Максим. -Да, представь себе. И не только квартир, но и коттеджей и торговых центров и офисов.......Впрочем это не важно..... А у тебя как дела? - Тане был неприятен тон Максима и ей показалось, что он смотрит на нее, как на человека "второго сорта". -Да что я....Было 2 гражданских брака. Детей пока не нажил....Все женщины только и хотят, как прибрать к своим рукам мое имущество. Прямо мечтали, чтобы я на них женился, но я не так прост..... Они поговорили еще несколько минут и разошлись. Таня шла домой и радовалась, что ничего у нее тогда с Максимом не получилось. Автор: Хозяйка дома с Камчатки.

И ладно бы она была никому не интересной старушкой, но ей всего двадцать восемь лет, у неё прекрасный муж, между прочим, перспективный научный сотрудник, и лапочка-дочка шести лет, а её руки, изящные, как у пианистки, уродовали эти мерзкие бугорки. - Ты, наверное, жабу в кустах изловила, признайся, и она тебя обмочила, - сочувственно морщился муж и деликатно, стараясь не обидеть супругу, избегал прикосновений её заражённой руки. - Никого я не ловила. Мне что - пять лет по-твоему? И вообще это бред, насчёт жаб. Не бывает от них бородавок. Проклятье какое-то с ними! На борьбу с недугом были брошены все средства: и научные, и народные. После того, как мази и прижигания, назначенные врачом, не приносили эффекта, Лена обращалась к бабушкиным методам, а именно травила их чесноком и чистотелом, прикладывала на ночь разрезанный лист алоэ, распаривала в мыльном растворе, счищала железной щёткой верхний слой и лепила сверху картофель или мел, а утром, замирая в предвкушении чуда, разбинтовывала руку и... И ничего. Хорошо, если новые не появлялись - бывала и такая беда. И вот возвращалась Лена после очередного похода к врачу домой, шла понурая и несчастная по новенькому бульвару, ограждённому с двух сторон молодыми звонкими липами, и всё думала о своих растреклятых бородавках и о том как сильно они её уродуют и отравляют жизнь и за что ей вообще такое наказание, ведь она хороший человек, столько жизни ещё впереди и неужели ей придётся до конца дней мучаться с этим уродством. А если они дальше, по всему телу будут распространяться? На лицо, чего доброго, полезут? И станет Лена как Квазимодо и муж её непременно бросит! Шла Лена и подтирала с щёк противные слёзки, а с обеих сторон бульвара нечасто шумели машины и за липами светились ничем не прикрытые новостройки, совсем голые, со свежими, как глазурь на школьном пирожном, швами. Навстречу Лене плыла достаточно молодая цыганка. Поглощённая мыслями о бородавках, Лена не смотрела на неё, но задним умом уловила приближающееся пёстрое пятно исходящей волнами красной юбки. Почувствовав на себе чужой взгляд, Лена подняла глаза. Цыганка смотрела на неё пронзительно, смотрела так, словно внимательно слушает, и Лена, не отдавая себе отчёта, замедлила шаг, ей показалось, что она размышляла о своих бородавках вслух и цыганка услышала. "Сейчас приставать начнёт с гаданиями, - подумала Лена, - наверное, она из того цыганского посёлка за нашим домом. А что? Пусть погадает, я не против. Может подскажет что мне делать с этими бородавками, сил уже нет, я на всё согласна, хоть руку себе руби, так они меня достали. Сколько там денег у меня? Два рубля тридцать копеек... Да я ей всё отдам, Господи!" Цыганка остановилась в трёх шагах и пристально глазела на Лену, а Лена уже давно стояла и в голове у неё вертелись одни бородавки, и слёзка по-прежнему блестела на щеке. Цыганка перевела тяжёлый, как липкий мазут, взгляд на руку Лены и быстро забормотала что-то в сторону на своём языке. Лене показалось, что это помесь румынского и английского, хотя первый она никогда в жизни и не слышала. Цыганка умолкла и сплюнула, затем взглянула на Лену так, как могущественный благодетель смотрит на обездоленных, которым он оказал свою милость. Затем она ушла. Просто ушла. - Простите! - догнала её Лена, - я спросить хотела... Цыганка ответила вполоборота. В её глазах плясал смех. - Это ерунда. Считай, подарок. Жалко тебя стало, - Что ерунда? - Завтра увидишь, - хмыкнула цыганка и грациозно повела бедрами, - а будет что серьёзнее - приходи. Ты знаешь где я живу. Спросишь Раджи. Цыганка продолжила путь. "Ай-ла-лай..." - донёсся до Лены её напев. Довольная собой, цыганка слегка пританцовывала, взявшись по бокам за юбку. "Ты знаешь где я живу..." Как странно! Уж о том, что цыганка, возможно, живёт в посёлке, Лена точно подумала про себя! Она мысли умеет читать что ли? Ну и дела! На следующее утро, когда Лена умывалась, то не поверила своим глазам - бородавки на руке уменьшились, а совсем мелкие и вовсе исчезли! Через неделю от них не осталось и следа, руки были полностью чистыми и такими красивыми, изящными, как прежде - залюбуешься. Встретившись у подъезда с соседками, Лена всем и каждому показывала на радостях свою руку и рассказывала о загадочной цыганке. Опустила она только один момент - их странный диалог. Она была уверена, что ей больше не понадобится никакая колдовская помощь, а может вообще это было всего лишь самовнушение. В любом случае, имя своей спасительницы она раскрывать не хотела, тем более жила Раджи совсем рядом - сейчас как начнутся туда паломничества, обчистят, не дай Бог, новых соседей эти цыгане или надурят, а на неё все шишки посыпятся. В этот кооперативный дом на окраине города они въехали все вместе. Тут же сразу и перезнакомились. Все семьи были молодыми, как на подбор - всем до тридцати, некоторые перевезли с собой и бабушек. Место тихое - в шаговой доступности река, но слегка омрачал картину упомянутый выше цыганский посёлок в полутора километрах от них. Никого эти цыгане не трогали, но культурные советские граждане, суеверные в душе по своей русской природе, относились к чужакам недоверчиво и осторожно, боялись проклятий, сглазов и прочего и потому старались не пересекаться с глазу на глаз с представителями цыганского народа. А цыганкам и младшим отпрыскам их племени, которые как чёрные собачата вились вокруг мамок, хоть бы что: идут в город - песни распевают, хохочут громкими грудными голосами, шумят, глазами чёрными жгут, высматривают наивных жертв и назад таким же образом возвращаются. Особенно крепко Лена с мужем сдружились с двумя семьями из их подъезда. Сходить вместе на пикник к реке, съездить на дачу - всюду они были вместе. Люди эти, повторюсь, интеллигентные, образованные, им было о чём поговорить. Так собрались в одной компании врачи, инженеры, учителя и научные работники. Друзья запросто могли зайти друг к другу в гости без приглашения, чтобы выпить чайку перед сном, попросить сахарку, обсудить какие-то новости или мысли, идеи. Видели они друг друга и в халатах, и с бигудями на голове, и без косметики, и в одних семейных трусах... В общем, сроднились и испытывали неподдельную взаимную симпатию. То же самое происходило и между их детьми. Идиллия! Лена замечала, что одной из двух подруг, Ирине, нравится её муж Дмитрий. Объективно Дмитрий был мужчиной видным, ухоженным, с тёплыми и умными глазами, всегда при белом воротничке, с безукоризненной осанкой и обходительными манерами джентльмена, так что понять Ирину было нетрудно - человеку в принципе нравится всё красивое, нельзя же кому-либо запрещать любоваться яркими витринами магазинов. Глазки видят, да зуб неймёт! Но иногда Ирина заигрывалась в гляделки. На пикниках, бывало, никак не могла отвести влажный олений взгляд от Дмитрия и если Дмитрий за чем-то тянулся на покрывале, за помидором, например, или кружочком колбаски, то Ирина первая изгибалась, как лоза, и подавала ему. Если Дмитрий отходил в сторонку один, то Ирина находила предлог чтобы подойти к нему и завести личную беседу... Такие, по сути невинные выпады, отравляли Лене наслаждение природой. Она переставала слышать сладостное и чистое чириканье птиц, и шум листвы уже не завораживал её как прежде, и свежесть, исходившая от реки, не манила её к себе, чтобы подойти к воде и обмочить босые ноги. Интуиция требовала держать ухо востро и крепко дать Ирине по рукам, чтобы даже думать о чужом муже было не повадно, однако воспитание не позволяло совершать твёрдые шаги, да и стыдно было выказывать недоверие подруге (а вдруг ошибается?), поэтому Лена ограничивалась пространными намёками. - И что же вы там всё чирикаете друг с другом, голубки наши? Ха-ха-ха! - Ируня, киска моя, верни Лене мужа! - добавлял спокойный, как тюлень, муж Ирины, который был старше остальных на восемь лет. - Хватит вам уже шушукаться, возвращайтесь. - Вопрос на засыпку, товарищи! - пошла к ним Лена, раскинув руки, как певица на сцене, - у нас тут спор возник: водится ли в нашей реке сом и щука? Дима утверждает, что нет, что река слишком узка, а я же предлагаю проверить это на практике. - Я вам и так скажу, без проверки, как сын рыбака, - ответил муж Ирины, - сомам в верховьях рек делать нечего, а у нас здесь именно верховье. Щука же животное вездесущее, непривередливое, обитает во всех пресных водоёмах, так что здесь вполне может быть. Однако если брать во внимание горные реки, то щука предпочтёт озёра: несмотря на свой разбойничий характер, эта рыба не любит сильные течения воды. - Ты сказал, что щука - животное? - удивилась Ирина и села рядом с Леной, - какое же это животное, если это рыба. - Дорогая, однако! Ты заставляешь меня краснеть! - возмутился муж. - Есть четыре царства живой природы, ну, кто вспомнит? Угощу конфетой. - Да что тут помнить, - отозвалась Лена, - животные, растения, грибы и бактерии. Муж Ирины вынул из кармана конфетку и вручил с почестями Лене. - Значит рыба - это грибы, - упрямо оскалилась Ирина. - Как рыжики? - сказала другая подруга. - Нет, как волнушки. Мне всегда казалось, что волнушки умеют бегать, такие все изогнутые, как на старте стоят. - А может всё-таки на рыбалку в следующий раз, а? - предложил Дмитрий. - У нас удочки есть на даче. Все поморщились и только Ирина с готовностью отозвалась: - Я за! - Я с вами, - добавила без энтузиазма Лена. Подобная песня продолжалась следующие восемь лет. Обвинять их было, по сути, не в чем. Друзья и друзья! Казалось, никто, кроме Лены, не замечал их взаимной симпатии с намёком на нечто большее, чем дружба. Лену поджигала ревность. - Тебе нравится Ира как женщина, признайся. - Да что ты говоришь такое? Конечно нет. У нас просто много общего. - Видела я как ты засматриваешься на её зад. Мне говоришь, что я плоская, а у Ирки фигура. - Хватит нести глупости, у неё есть муж! Масик, ну успокойся ты, я всегда буду с тобой, а Ира - с мужем. Мы же так хорошо общаемся, не накручивай себя. Трагедия случилась неожиданно - мужа Ирины не стало. Ему было сорок четыре. Последние пару лет у него были проблемы с сердцем из-за диабета. Возвращаясь после работы, Дмитрий первым делом заходил проведать Ирину и только потом заходил в свою квартиру. - Ты пойми, у неё сложный период, мой долг поддержать её морально... Мы же друзья! Нет, ужинать не буду, спасибо - мы с Ирой уже поели. Кстати, она готовит изумительные котлеты, ты бы взяла рецептик: такие сочные и хлеб не чувствуется, как у тебя. Ты всё пережариваешь. - Дима, мне это не нравится! Это ненормально, понимаешь? Мне тоже очень жаль, что так вышло, но у нас своя семья, пусть Ира сама справляется, на худой конец, у неё есть родители, дети, они тоже могут её поддерживать. Люди уже судачить начинают!.. - О чём судачить? - Что у вас роман! Дмитрий помялся мгновение. - Твои люди глупы. - Тогда скажи мне это в лицо! Поклянись, что ничего к ней не чувствуешь, что она не пытается тебя соблазнить. Дмитрий зачем-то проверил как открывается и закрывается балконная дверь. - Я устал, полежать хочу. Отстань от меня со своими глупостями, итак после работы мозги кипят. Прошло два месяца после похорон. Вернувшись вечером домой, Лена увидела на пороге собранный чемодан мужа. - Я ухожу к Ире. У нас любовь. Скрываться дальше бессмысленно, так что прости и отпусти меня. Дочка наша уже большая, она поймёт, ты тоже должна понять - жизнь одна, я хочу прожить её с любимым человеком. - Лжец! Мерзавец! Столько лет водил меня за нос! - бросилась на него Лена. - эта мымра дома? Я ей все патлы повыдираю, будет знать как воровать чужих мужей! Я всегда знала, всегда! Не слепая! - Лена! Успокойся немедленно и веди себя достойно! - оттолкнул её на банкетку Дмитрий. - Мы взрослые люди и имеем право выбора. Я пошёл. Далеко он не ушёл, а поднялся двумя этажами выше. С той поры и начался конец света в отдельно взятом подъезде. Ирина цвела, как майская роза, а Лена ходила с каменным лицом и перестала общаться с другими соседями. Их любовный треугольник стал темой номер один для дворовых обсуждений. Лена холодно здоровалась со всеми и проходила мимо - она знала, что люди думают только об одном, когда смотрят на неё. Лене были мерзки их мысли, они пачкали её, измазывали грязью. Особенно неприятны были моменты, когда она выходила из подъезда и перед тем, как открыть двери, слышала, что народ болтает, но стоило ей показаться перед ними, как все замолкали с выражением любопытства, сочувствия и жажды сплетен на лицах. С Ириной Лена не устраивала никаких разборок, делая при встречах вид, что этого человека не существует. Из узкого круга друзей Лена выпала, а те продолжали ходить вместе на отдых, правда, третья подруга захаживала к Лене и, злобно сверкая глазами, говорила: - Ну и сволочь эта Ирка! Шоб она сдохла! А ты держись, Ленусь, держись, не реви! Ух и устроила бы я ей подлянку, дай только повод! - Ты с ней не ссорься, будь моим тайным агентом. Я хочу быть в курсе... Дочь тоже прекратила общаться с Дмитрием. Отец перестал для неё существовать и это стало для мужчины ударом - он очень любил своего ребёнка. Повеселившись два-три месяца с Ириной, Дмитрий обнаружил, что чувство вины в нём достигло пределов. Жена его осунулась, похудела, круги под глазами чёрные... никак не может смириться, бедняжка. А ведь он всё равно её любит, пусть не так страстно, как Ирину, но всё же Лена ему дорога. А родная дочь его ненавидит и если Дмитрий замечал на себе её взгляд, то взгляд тот был в точности таким же, каким Ленин смотрел на буржуазию - ненавистный, испепеляющий, горький и тошный. Дмитрий объяснился с Ириной и... опять собрал чемодан. Валяясь в ногах у Елены двумя этажами ниже, Дмитрий молил о прощении и клялся-божился, что это было наваждение, что он никогда больше и ни за что... Лена простила и приняла. И снова это унижение перед соседями - теперь они обсуждали, что у Лены совсем нет гордости и чувства собственного достоинства. Ещё бы - приняла такого наглого кобеля. Но проходил месяц, затем мучительно проползал другой... Только вроде бы всё наладилось и остыло... А Дмитрий опять взялся собирать чемодан и снова скакал, как похотливый козёл, на четвёртый этаж к Ирине. Цок-цок по ступеням копытцами... цок-цок. Проходило месяца два и он опять возвращался к жене. И так продолжалось целый год. Двор валялся от смеха. Дети с обеих сторон чувствовали себя опозоренными и облитыми несмываемой грязью. У одних мамка-вертихвостка, у других отец-кобель. Стыдно было всем. Лена выглядела ужасно, страшно глянуть: щёки впали, волосы поредели, глаза стали тусклыми, бесцветными, а ведь была такой красивой молодой женщиной! Ирина, наоборот, отжигала: глядела на соседей смело, с вызовом, красилась ярко, глазами стреляла, бёдрами вертела... Как отпускала она легко Дмитрия к жене, так легко и принимала назад. Однажды, после того, как муж опять ушёл к любовнице, Лена случайно встретилась с Ириной на улице. Их взгляды пересеклись так яростно, что только искры не посыпались и соседи, наблюдавшие это, замерли в страхе. "И как только эта тварь смеет на меня смотреть! - негодовала дома Лена. - Ишь как вся лоснится она! Глаза живые, наглые, так и горят! А я на что похожа стала? Нет, всё, хватит с меня. Допрыгались они оба. Я отомщу им за все издевательства." Ранним субботним утром, когда у подъезда ещё не успел собраться никакой народ, Лена вышла на улицу. Она пошла прочь из города, вдоль реки, в сторону цыганского посёлка. Старушка, снимавшая бельё у себя на балконе, заметила Лену и удивилась, и даже подумала, что несчастная пошла топиться в реке. Но потом она вспомнила, что у Лены есть дочь, а человек она ответственный и потому вряд ли посмеет оставлять ребёнка, пусть и взрослого, сиротой. Через полчаса Лена уже была на месте. У первого мужчины, попавшегося ей в посёлке, она спросила где ей можно отыскать женщину по имени Раджи... Удивительно как она вообще за прошедшие годы не забыла имени той цыганки. Прошло полгода. Всё это время муж Лены, Дмитрий, уже лежал в земле - у него было кровоизлияние в мозг из-за аневризмы артерии. "Чертовщина какая-то, был здоровый мужик, ни на что не жаловался..." - поражались жильцы дома, а другие отвечали: "нервы... вы бы так побегали от одной бабы к другой". В то же время Ирина ослепла. Стала ходить с палочкой и жить на пособие по инвалидности... Люди говорили: "меньше на чужих мужей будет зыркать!" - Это всё Ленка, говорю вам! Она к цыганам ходила искать справедливости, я сама видела! - Ой, да ну тебя, сказки не рассказывай... - не верили люди, но на ус мотали и ещё больше сторонились тех поселковых цыган. А Лена расцвела, помолодела! Глаза у неё засияли, как прежде, щёки украсились румянцем, волосы пышнее стали и она их покрасила в белый... Вскоре она вышла замуж и стала жить спокойно и счастливо и, кстати, никуда не переезжала - так и осталась коротать век в том подъезде на окраине города, где протекает рядом река. - Молодец, Ленка! - говорила верная подруга, - правильно всё сделала. Таких только цыганскими проклятиями и исправлять. - Ты о чём? - хитро улыбалась Лена, - я же ничего... оно само всё. - Конечно, конечно! Я, ты же знаешь, за тебя. Так что с моей стороны - тсссс!... - только поддержка. Автор: Анна Елизарова. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🎄

Размахивая руками и спотыкаясь через каждые полметра, к нему бежала Мария Федоровна. И, судя по тому, как она торопилась, было понятно: что-то случилось. «Как бы ни убили кого…» - занервничал Дима и направился ей навстречу. К слову, сам Дмитрий работал участковым и приезжал в деревню 3-4 раза в неделю, чтобы пообщаться с народом. Сегодня как раз был один из таких дней – «день открытых дверей», как называл его Дима. Двери его опорного пункта, начиная с обеда, действительно почти не закрывались. Людей было очень много. И первым явился Степан Николаевич, чтобы «настучать» на своего соседа, который носит из леса дрова. - Я, значит, покупаю их, а он носит. Бесплатно. Не порядок. Требую разобраться и привлечь к ответственности! – стукнул по столу пенсионер. - Разберемся, Степан Николаевич, обязательно во всём разберемся, - кивал Дмитрий и делал пометки в своем блокноте. - Только чтобы по всей строгости, как говорится! А то ишь какой умный! Я, значит, покупаю, а он государство обворовывает! - Конечно, по всей строгости. А как иначе? При условии, что ваш сосед действительно нарушил закон, - улыбнулся участковый. Кляуза эта была далеко не первой, и каждый раз оказывалось, что сосед никакой закон не нарушает, и те дрова, которые он из леса тащит, являются самым обычным валежником. Получается, человек доброе дело делает, очищая лес от мусора, а Степан Николаевич его за это во всех смертных грехах обвиняет. А всё потому, что он за твердое топливо деньги платит немалые, а соседу дрова достаются даром. Обидно... Потом пришла пенсионерка Татьяна Олеговна с жалобой на своего сына Алёшеньку, сорокалетнего мужика, который опять пропил все деньги и требует от матери, чтобы та отдала ему пенсию. - Вы уж поговорите с ним, Дмитрий Сергеевич! – слёзно умолял она. – Совсем сил нет терпеть это безобразие. Дима опять сделал пометку в блокноте. - Может, отправить его куда-нибудь на исправительные работы, чтобы о выпивке совсем не думал? Дима внимательно выслушал пенсионерку, объяснил, что просто так на исправительные работы не отправляют, и пообещал, что обязательно проведет с Алексеем беседу. Конечно, смысла в этих беседах особо не было, но не поговорить он не мог. Работа у него такая – с людьми общаться. Кого-то успокаивает, с кем-то договаривается, а есть и такие, кому приходится периодически вправлять мозги на место, чтобы думали «в правильном направлении». Потом приходил Егорыч. Он ни на что не жаловался, просто поговорить ему не с кем, вот и пришел. Баба Люда тоже заходила в гости, просила привезти ей из города семена редиски, огурцов и томатов, чтобы самой не ехать. Был и Михаил Михалыч, бывший сторож, который интересовался, нет ли для него вакансии в полиции. «Очень хочу пользу обществу приносить!» - гордо заявил он. Дмитрий улыбнулся и ответил, что вакансии пока нет, но, если вдруг появится, сразу сообщит. В общем, сегодняшний день выдался очень насыщенным, поэтому хотелось побыстрее уже приехать домой и завалиться спать. И если бы не Мария Федоровна, появившаяся в самый последний момент, Дмитрий так бы и поступил. - Здравствуйте! Что-то случилось? На вас лица совсем нет… – спросил Дима, когда женщина, наконец, подбежала к нему и около минуты просто стояла рядом, пытаясь восстановить дыхание. - Васька мой пропал! Вот, что случилось! Нужно срочно организовать его поиски. Дмитрий задумался. Участковым он тут работает всего три месяца, но точно знает, что мужа у Марии Федоровны нет. «Тогда о каком таком своём Ваське она сейчас говорит?» - Подождите, Мария Федоровна. Давай по порядку. Васька – это кто? Ваш близкий родственник? - Да какой там родственник?! Васька – это кот мой. Любимый. Мы с ним душа в душу уже год как живем. А вчера вечером пропал он куда-то, понимаете, Дмитрий Сергеевич? Пропал! Я его зову-зову, а он не отзывается. Вот что случиться с ним могло? Дмитрий тяжело вздохнул и стал думать, как бы помягче объяснить Марии Федоровне, что поиски котов, пусть даже странным образом пропавших, не входят в обязанности участкового. - А может… Что, если украли Ваську моего! Он же такой красивый! – продолжала тараторить женщина. – В общем, надо искать… Дмитрий Сергеевич, объявляйте этот, как его… На языке вертится, а вспомнить не могу. Вспомнила! Объявляйте план «Перехват». Я по телевизору видела, что так делают. «Ага, и ОМОН из города заодно сразу вызову!» - подумал Дмитрий. А вслух сказал: - Мария Федоровна, может, не стоит так паниковать? Может, Васька ваш просто загулял? Март на дворе – самое время для этого. Погуляет недельку и вернется домой живой и невредимый… - А если не вернётся? – вытирая слезы, сказала женщина. – Да и не мог он загулять. Это вы, мужики, только об этом думаете постоянно, а мой Васенька совсем не такой. - Не мужик, что ли? – усмехнулся Дмитрий. - Почему? Мужик. С характером. Просто мне его дочка из города привезла, а там почти всех котов лишают этих, ну как их... - Я понял, можете не продолжать... «Бедный кот…» - подумал Дима. А также подумал он и о том, что Мария Федоровна так просто от него не отцепится. И вроде как не должен участковый такой ерундой заниматься. Но с другой стороны… Человек обратился к нему за помощью. Хороший человек. Сколько раз она его пирожками угощала! Разве имеет право он взять и отказать ей сейчас? К тому же, Мария Федоровна действительно любит своего кота и искренне переживает. Правда, была одна проблема. Поиски пропавшего человека и поиски пропавшего кота – это ведь совсем не одно и то же. Поведение человека всегда можно предугадать (например, когда знаешь, что у него случилось до того, как он пропал). А еще у человека есть документы с фамилией и пропиской – можно при необходимости обзвонить ближайшие больницы. Также можно разослать ориентировки. В конце концов, можно даже найти случайных свидетелей, которые поделятся ценной информацией. Это существенно упрощает поиски. Но кот – не человек, и что у него в голове – одному только коту и известно. А уж про ориентировки и свидетелей можно даже и не мечтать. Хотя, если есть фото этого Васьки, то можно объявления расклеить на столбах и заборах. Не факт, что это поможет, но, как говорится: «А вдруг?» Тем более, когда нет других вариантов. Однако всё равно непонятно, с чего начинать поиски кота. Дима с таким не сталкивался никогда раньше и в учебниках об этом тоже ничего не пишут. - Дмитрий Сергеевич, вы меня вообще слышите? – Мария Федоровна схватила участкового за плечо и стала трясти. – Я говорю, что делать-то будем? Время ведь идет – надо торопиться. - Да-да, слышу. Просто думаю… - Да что тут думать?! Искать надо моего Васеньку. Сутки уже прошли, как его дома нет. А если с ним что-то случилось? Ночью ведь такой мороз сильный был. А если его уже… Договорить Мария Федоровна не смогла. Вместо этого она закрыла лицо руками и стала плакать. А Дмитрий решил, что должен непременно помочь несчастной женщине – и пусть его потом засмеют, что он, участковый, кота, видите ли, искал. Ему было всё равно! Главное – найти. Если получится… - Ладно, Мария Федоровна, поехали к вам домой. Начнем поиски Васьки оттуда. А по дороге вы мне расскажете всё про вашего кота. Может, в последнее время замечали что-то странное в его поведении? - Хорошо, хорошо, - отвечала женщина, усаживаясь на переднее сиденье полицейского автомобиля. – Всё расскажу. ***** Дмитрий с задумчивым лицом обошел участок Марии Федоровны, исследовал каждый угол в доме, заглянул в хозпостройки. Кота нигде не было. - Он же, понимаете, никогда не уходил. В том году соседские коты тоже ведь гуляли в марте. А Васенька мой дома был. А знаете, почему? - Почему? - Потому что дочка сказала мне, что ему это уже не интересно. Что у него этих самых нет, как их… - Я понял, чего у него нет. - Ага, вот этих самых. Мария Федоровна с тревогой в глазах посмотрела на участкового и крепко сжала его руку: - Вот и получается, Дмитрий Сергеевич, что незачем ему было убегать из дома. А он взял и убежал… Или, может, украли его. Чувствует мое сердце, что что-то тут не чисто. Чем-то преступным пахнет. Дмитрий сделал глубокий вдох. Пахло февральским снегом, который всё никак не растает, навозом и… шашлыками – где-то на соседней улице у кого-то явно был праздник. От запаха жареного мяса в животе громко заурчало, и Дима постарался не думать о еде. Но не получилось. - Я Васеньке своему еду в миску сегодня утром еще положила, думала, что вернется он, и поест. А еда, видите, осталась нетронутой. Вот, посмотрите сами… - Мария Федоровна протянула ему миску с кошачьим кормом. - Да, я вижу… - ответил участковый, делая пару шагов назад. – Так вы говорите, что в последнее время ваш любимый кот сидел на заборе с грустными глазами и смотрел куда-то? - Да, так и было. Наверное, неделю назад это началось. Сядет на забор и смотрит куда-то. А куда именно? - Вдаль смотрел, - махнула рукой Мария Федоровна. - Понятно… И что там? - Дом заброшенный. Уже десять лет как хозяева уехали в город, так ни разу больше не приезжали. Мария Федоровна посмотрела на участкового. - Только вот, Дмитрий Сергеевич, Васеньке моему там точно нечего делать. Не пошел бы он туда... А если бы и пошел, то вернулся бы утром. Мне кажется, что его всё-таки украли. - Ну хорошо, давайте тогда соседей опросим, может, видели что-то. Начнем, пожалуй, с тех, кто на вашей улице живет. - Давно пора… Спустя пару часов Дмитрий честно признался себе и Марии Федоровне, что обход соседей никаких результатов не дал. Никто Ваську ни вчера, ни сегодня не видел. А некоторые вообще никогда в глаза его не видели. - А как он хоть выглядит, Васька твой? – спросила Надежда Степановна, которая жила на окраине деревни и тесно с Марией Федоровной не общалась. - Да как-как? Как обычный кот. - А действительно, Мария Федоровна, как Васька ваш выглядит? – оживился Дмитрий. - Да ну что вы заладили: как выглядит, как выглядит? Говорю же, как обычный кот. Упитанный такой, серенький и с полосками на теле. Глаза у него светло-зеленые. Вот так и выглядит. - А фотография есть? - У дочки в телефоне. Могу написать ей сообщение, она вам перешлет, - улыбнулась Мария Федоровна. Она всегда улыбалась, когда речь шла о Юлечке. Потому что гордилась своей дочкой. Её Юля ведь в большой компании работает, и хоть приезжает редко, но постоянно помогает. Кота вот в прошлом году привезла, чтобы матери скучно не было. И корм постоянно привозит. Хороший, дорогой корм. А еще звонит каждый день, спрашивает, как дела. Вчера, правда, не звонила… Но Мария Федоровна этого и не заметила, потому что до поздней ночи кота своего искала, затем капли сердечные пила, в платочек плакала, во двор каждые пять минут выходила. Всё ждала, когда Васька вернется. А он не вернулся и неизвестно, вернется ли вообще. - Хорошо, пусть отправит мне фотографию на телефон, – ответил Дмитрий. А потом обратился к Надежде Степановне: - А у вас случайно коты или кошки не пропадали? - У меня-то? - Да, у вас. - Да я бы и рада, чтобы пропал кто-то из моих, а то их уже целых шесть штук по участку гуляет. А едят вовсе за десятерых. Нет, не пропадал никто, - вздохнула баба Надя. У других соседей животные тоже не пропадали, все на месте были. А значит, версию о серийном «кошколове» можно было исключить. «Но вот куда тогда подевался этот кот?!» - Ладно, остается только один вариант, - задумчиво сказал Дмитрий, косясь в сторону заброшенного дома. - К-какой? – испуганно спросила Мария Федоровна, после чего схватилась за сердце. - Последний… Идемте за мной, - скомандовал Дима и уверенно зашагал по грунтовой дороге. ***** Через десять минут участковый вместе с Марией Федоровной подошел к тому самому заброшенному дому. Он был не только заброшенный, о чем говорили выбитые стекла и снятые с петель входные двери, но и полуразрушенный: находиться внутри такого дома было явно небезопасно. - Значит так, Мария Федоровна, вы ждите меня здесь, возле калитки, а я осмотрюсь на участке и загляну в сам дом. - Зря только время потеряете, - вздохнула женщина. – Говорю же, Ваське моему даже в голову не придет здесь отсиживаться. - Как показывает практика, даже у самой странной ситуации чаще всего бывает очень простое объяснение. - Ну вот скажите: зачем ему это надо? Зачем уходить от любящей хозяйки и отказываться от доступной еды? Ради чего? - Не знаю… - ответил Дима. – Но посмотреть надо, чтобы исключить из списка эту версию. Его не было минут десять, и Марии Федоровне даже показалось на минуту, что она слышит чьи-то крики в доме. А когда участковый, наконец, вышел из дома, женщина даже дышать перестала... С нетерпением ждала, когда он подойдет к калитке. В руках Дмитрий держал свою куртку, и ей показалось, что в этой куртке... «Неужели Васька?!» - Дмитрий Сергеевич, что там у вас? – не выдержала Мария Федоровна и побежала ему навстречу. - Котята. - Котята? Что же они делали в этом доме? Подождите, а Васька мой где? Васька там был? - И Васька, и подруга его. Вот же они! – Дмитрий отошел в сторону, и Мария Федоровна увидела своего кота и… кошку, которые бежали за участковым, подняв хвосты. - Ничего не понимаю… Васька же мой того… У него же нет этих… Ну как их… - Мария Федоровна, можете не продолжать, я понял, что вы хотите сказать, - улыбнулся Дима. - Вы поняли, а я вот не могу понять: это что же получается, его котята? Васькины дети? - Сомневаюсь, - ответил Дмитрий, выходя на дорогу. – Вы же сами сказали, что кот у вас без этих… - Да, без этих… - Да и по времени не сходится. Кошка, как минимум, два месяца котят вынашивала. Мне кажется, что Васька ваш очень хочет быть отцом. Вот потому и убежал. А может это у них любовь с первого взгляда, и ради этой любви он готов даже принять чужих котят. Это, конечно, только мои предположения, но другого объяснения у меня нет. - Влюбился, значит? – Мария Федоровна с укоризной посмотрела на своего Ваську. - Мяу… - ответил Василий. - А меня поставить в известность не судьба? Обязательно надо было убегать, чтобы я места себе не находила, да? Васька подошел к своей хозяйке и стал тереться о её ноги, выпрашивая прощение. - Может, он не знал, как вы отреагируете на «его увлечение» и не хотел расстраивать вас? – предположил Дмитрий. – Я же когда в дом вошел, кот ваш вместе с кошкой котят согревал. Холодно же. Вот потому и не вернулся он вчера вечером… Не хотел кошку эту одну оставлять. А еще охранял её, видимо. Он даже на меня бросился, еле отбился. Слава Богу, понял, что я пришел с миром. - Ладно, - смахнула слезу Мария Федоровна. – Отвезите нас домой, Дмитрий Сергеевич. - Заберете котят себе? - Так и кошку тоже заберу, - улыбнулась она. – Счастья много не бывает, как говорится. - Это точно! – Да и Васька мой в кого попало не влюбится. Значит, действительно, для него это важно. ***** Когда полицейская машина подъехала к дому Марии Федоровны, у калитки уже стояла дорогая машина, а рядом с ней - молодая красивая женщина в деловом костюме. - Мам, Васька нашелся?! И почему ты на телефон не отвечаешь? Раз двадцать тебе уже звонила. - Так это… - виновато улыбнулась Мария Федоровна, когда вылезла из полицейской машины. – Разрядился мой телефон. А зарядить его было некогда. Кстати, Юля, это Дмитрий Сергеевич, наш участковый. Это ему я просила тебя фотографию Васьки отправить. - Да я пыталась, только ты номер неправильно в сообщении написала. Одну цифру забыла дописать. - Ну прости, торопилась очень… Мы же Ваську искали. - Приятно познакомиться, - Юля протянула Диме руку. - Взаимно. - Так Ваську нашли или что? - обратилась Юля к матери. - А то я ничего не поняла. - А пойдемте лучше в дом? – предложила Мария Федоровна. – Я сейчас чаем вас напою, потом картошечки быстро пожарю, огурчики соленые из подвала принесу. Ну и по пять капель можно. Надо же отметить пополнение! - Какое еще пополнение? – удивилась Юля. - Пойдем, доченька, дома всё расскажу. И вы, Дмитрий Сергеевич, догоняйте нас. - Да-да, сейчас только куртку возьму. ***** Так у Марии Федоровны вместо одного кота теперь целых пять - целое кошачье семейство. И, конечно, у Марии Федоровны с Юлей было очень много вопросов к Василию: никак не могли они понять, почему вдруг кот "без этих самых" решил стать отцом для чужих котят и как вообще он познакомился с беременной кошкой. Но на самом деле это было уже неважно. Важно другое: все счастливы. И Васька с Мусей, и котята их, пока еще безымянные, которым не пришлось выживать на улице, и сама Мария Федоровна, потому что в последнее время очень не хватало ей суеты в доме. А еще она радовалась тому, что дочка её, наконец, влюбилась в хорошего мужчину, и теперь задумается, наконец, о личной жизни, которую не могла устроить из-за своей работы. А там, глядишь, скоро поженятся, внуков ей подарят, и жизнь станет еще веселей! И всё благодаря Ваське. ( Автор Заметки о животных )

- Принять твою измену? – спросила Инга. - Прими наш развод. Инга с Вадимом прожили двадцать лет, и считали, что уже «проехали» тот опасный рубеж, на котором семейные пары могут разойтись. Но увлечение Вадима переросло в бурный роман, а потом встал вопрос и о создании новой семьи. Инга уже больше ничего не доказывала, сил не было. Ей казалось, что какая-то половина ее просто онемела, и она уже почти не чувствовала боли. С трудом далось ей решение, оставить Новосибирск, в котором училась и прожила больше двадцати лет. Инга решила вернуться в Красноярск – город своего детства, где жили мама и сестра, где училась в институте взрослая дочь. – Вот и будем все вместе, - решила она. Квартиру с Вадимом они разменяли, и Инга сразу взяла небольшую "двушку" с доплатой в Красноярске, отправив туда вещи, и изрядно устав за эти дни. Оставалось только решить с кошкой Нюськой: с кем ей остаться. Нюська – существо удивительное, трехцветная кошечка с большими глазами. Душещипательной истории ее появления в доме Инги и Вадима не было. Нюську принесли знакомые двухмесячным котенком, и она сразу прикипела к хозяевам. Вадим тоже любил кошек, относился к ним с особым трепетом. Нюська быстро освоилась и по очереди кувыркалась на коленях то у Вадима, то у Инги. - Что с кошкой делать будем? как делить? – спросила Инга. Вадим пожал плечами, Нюська подошла к его ногам и стала тереться, он наклонился и взял ее на руки. – Смотри сама, но переезд для животного это всегда стресс. Если бы Вадим был равнодушным к животному, она ни за что бы не оставила кошку ему, но, видя, что Нюська любит его по своему, по-кошачьи, решила оставить ее на попечении Вадима. Она запомнила этот кошачий взгляд, устремившийся на нее, когда она последний раз видела свою любимицу. Нюська, как будто чувствуя, расставание, смотрела так сосредоточенно и обиженно, что сердце у Инги защемило и стало ей не по себе. Под стук вагонных колес она пыталась уснуть, но ничего не получалось. Душу разъедала навалившаяся тоска: двадцать лет жизни и теперь пустота. Успокаивало лишь то, что на новом месте всё будет по-новому. Взрослая дочь встречалась с ровесником, и они вместе снимали квартиру, поэтому Инга по-прежнему оставалась одна. Она занялась ремонтом в своей "двушке", переставляя, что-то меняя, покупая новое, пытаясь отвлечься от воспоминаний. Но всякий раз, когда возвращалась домой, ловила себя на мысли, что не слышит мяуканья, - ей казалось, что Нюська так и карабкается своими коготками в ее душу. Прошло три месяца. Инге было по-прежнему тоскливо. С бывшим мужем она не перезванивалась, - было бы смешно позвонить и спросить, как у него дела с молодой женой. Но дочка контакт поддерживала, и однажды, позвонив, сказала, что разговаривала с отцом и что их кошка Нюська пропала. С этого дня Инга ощущала себя разбитой, она постоянно винила себя в том, что не взяла Нюську с собой. Неделю мучила себя упреками, а потом, взяв маленький отпуск за свой счет, отправилась в Новосибирск, остановившись у близкой подруги. Новый адрес бывшего мужа знала от дочери. Отбросив гордость, позвонила в дверь, ей открыла стройная девушка, вопросительно глядя на Ингу. Вадим появился следом. - Когда Нюська пропала? – спросила она с порога. Вадим удивленно смотрел на бывшую жену, соображая, каким ветром ее сюда занесло. – Да где-то месяц назад. - И что, не появлялась больше? - Вообще не появлялась, - холодно сказала молодая жена. - А зачем же ты выпустил? – не реагируя на слова молодой супруги Вадима, спросила Инга. - Ты же знаешь, что она домашняя, гуляла только с нами. - Ну, вот так получилось, выбежала... А ты что из-за кошки приехала? – спросил Вадим. - А ты искать пробовал? - Выходил, звал, не нашлась. - Да где теперь ее найти, месяц прошел, - вновь вставила свою фразу молодая жена. - Слушай, Вадим, если появится вдруг Нюська, хоть в каком виде, позвони мне, у меня тот же номер. Молодая жена недовольно хмыкнула. Но Инга, не обращая внимания, продолжала: - Пожалуйста, я прошу тебя. - Ладно, сообщу, я ведь сам переживаю. Инга медленно спустилась вниз, потом посидела несколько минут у подъезда, размышляя, что дальше делать. Потом пешком пошла на остановку. Она проехала пять остановок и вышла в районе, где они с Вадимом прожили много лет. Она и сама не знала, зачем пошла к дому, где они жили. – Там, наверняка, уже другие люди живут, - подумала она. Издали увидела соседку тетю Тому, бросавшую семечки голубям. – Инга, а ты как тут? Вот так явление народу! – удивилась она. - Да я случайно тут, а так у меня все хорошо. - Постой, - схватив Ингу за рукав, вспомнила пенсионерка, - кошка ваша тут появлялась, видела, звала ее к себе, - не идет, напуганная чем-то. Я даже ее подкармливала несколько раз. У Инги все затряслось внутри и от радости, и от страха, что вдруг это вовсе не ее кошка. - Точно Нюська? - Точно! Кошку что ли я вашу трехцветную не знаю?! Инга кинулась вдоль подъездов, постоянно киская и зовя Нюську, заглядывая во все щели и закутки (были там места, где они могли обитать и даже зимовать). Но ее кошки не было слышно. Пробегав почти час и надорвав голос, Инга обессилено села на скамейку и заплакала: - Нюська, вернись, прости меня… - Да что же ты так убиваешься-то из-за кошки? – спросила соседка. – Это же животное, не человек. - Да тяжело мне как-то, простить себе не могу, что оставила ее с Вадимом. Инга встала и пошла на остановку, потом вдруг остановилась и еще раз окинула взглядом весь двор... Вдруг из-за мусорного бака показалось грязное лохматое существо, цвет шерсти даже разобрать невозможно. Инга только и успела прошептать: - Нюся, - как это существо направилось в ее сторону, а потом помчалось к ней. Инга еще и опомниться не успела, как кошка уткнулась ей в ноги, потом подняла свою чумазую мордочку, - и только сейчас Инга увидела глаза своей Нюськи и все три цвета ее грязной шерсти. Она подняла Нюсю, а та вцепилась своими коготками в пальто, прильнув к плечу, захлебываясь от радостного мурлыкания. - Нюся, Нюсенька, прости... я не знала, что тебя тоже предали, - шептала Инга. *** Инга еще несколько дней жила у подруги, отмывая, подлечивая и откармливая Нюську, мотаясь по ветлечебницам и добывая справки и контейнер для перевозки Нюси в Красноярск. И благодарна была подруге, что терпеливо помогала ей в хлопотах с кошкой. Она с облегчением вздохнула, когда села в поезд. Нюська настолько мирно и покладисто себя вела, что Инга выпустила ее из контейнера и кошечка, устроившись на полке в ногах у Инги, спокойно ехала на новое место жительства. Утром, проснувшись, первым делом взглянула, где же Нюська: на своем месте кошки не оказалось. Инга разволновалась и быстро одевшись, выскочила из плацкарта, побежав по узкому вагонному коридору, заглядывая везде, куда можно. Она уже добежала до купе проводников, остановилась у титана и посмотрела в сторону своего плацкарта. Там, выглядывая из-за перегородки, смотрела на нее Нюська, ее удивленный взгляд словно говорил: - Ты чего, хозяйка, я тут, не бойся. Инга вернулась на место, приговаривая: - Напугала ты меня. Потом пришли ребятишки, ехавшие с родителями, и стали фотографироваться с кошечкой, и она, на удивление, позировала без всякого сопротивления. - Когда сын маленьким был, тоже кошку держали, - сказал мужчина, стоявший у окна и наблюдавший за Ингой. - А сейчас разве нет у вас животных? - Даже рыбок нет, - засмеялся пассажир, - я один, частенько в отъездах бываю, - не на кого мне оставить ни кошку, ни собаку. Инга почувствовала на себе его теплый, приветливый взгляд, и ей захотелось поговорить с ним. Но не могла найти нужных слов. Мужчина, словно почувствовав ее неловкое молчание, спросил: - Вас кто-нибудь встречает? - Нет, никто не встречает, дочка на занятиях. - Ну, тогда я вам помогу, все-таки и сумка, и контейнер, так что выйдем вместе. - Да, выйдем вместе, - повторила Инга, ощущая в душе теплую волну и начало чего-то нового, хорошего. - Андрей, - сказал мужчина. - Инга. Он смотрел на нее и на кошку и улыбался, будто встретил родных. – Я даже больше скажу, - продолжил мужчина, - если вы не против, до самого дома провожу… или я слишком навязчив? Инге стало так хорошо на душе, она улыбалась и даже тихо рассмеялась. – Нет, что вы, мне даже приятна ваша забота. Со своей стороны могу предложить в ответ чашечку чая. Или кофе. - Принимаю. Думаю, это будет самое многообещающее утро. Я в том плане, что у нас есть будущее… - Думаю, что есть. – Инга погладила Нюську. – Правда, Нюся? И кошечка, сладко потянувшись, одобрительно мяукнула в ответ. Впервые после развода ей стало легко, впервые жизнь показалась прекрасной, будто преодолела она какую-то особую черту, за которой теперь новая счастливая жизнь. P.S. Через три месяца встал вопрос, кто и к кому переедет: Инга к Андрею, или Андрей к Инге. Нюська была против куда-либо переезжать, но с удовольствием встречала Андрея. Поэтому Андрей переехал к Инге. Автор: Татьяна Викторова.