Дети - это счастье

Купив старую коляску, молодая мама нашла записку

— Забирай вещи и уходи.
Максим стоял в дверях однушки, держа сумку Веры из роддома. За его спиной, на диване, сидела женщина. Ухоженная, в дорогом пальто, с маникюром.
— Это Инна, — сказал Максим. — Теперь я с ней.
Вера прижимала к себе двухнедельную Дашу. Ребёнок сопел, крошечный, ещё пахнущий роддомом.
— Я вкладывался в ремонт этой квартиры, — продолжал он, не глядя в глаза. — Имею право на жильё. Так что освобождай.
Инна зевнула, глядя в телефон.
Вера развернулась и вышла. В подъезде остановилась, прислонилась к стене. Даша захныкала. Вера качнула её, беззвучно шепча: «Тише, солнышко, тише».
Коммуналка на окраине. Вера когда-то сдава

Он ненавидел свою жену. Ненавидел! Они прожили вместе 15 лет.

Целых 15 лет жизни он видел ее каждый день по утрам, но только последний год его стали дико раздражать ее привычки.
Особенно одна из них: вытягивать руки и, находясь еще в постели, говорить..
ПОКАЗАТЬ ПОЛНОСТЬЮ 
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬПОЖАЛУЙСТА ,
НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)

Свекровь при гостях смыла мои украшения в унитаз: «Безделушки!»

Через час её счет полностью заблокировали
Вода уходила в слив с жадным, чавкающим звуком.
Я сидела на краю холодной чугунной ванны. Смотрела на крутящуюся воронку. Там, на белом фаянсовом дне, секунду назад мелькнуло потемневшее серебро. Одно кольцо — гладкое, обычное. Второе — с крошечным, размером со спичечную головку, янтарём. Бабушкино.
— Безделушки, — сказала Тамара Ильинична.
Она вытерла руки о моё махровое полотенце. Персиковое. Я достала его час назад специально для гостей. Бросила мимо корзины для белья. Ткань шлёпнулась на влажный кафель.
Я не кричала. Я работала сметчиком девять лет. Привыкла считать чужие деньги