Игорь Мальков

История эта давняя, больше двадцати лет уж прошло, самое начало двухтысячных на дворе стояло. Время тогда было, сами помните, какое - шаткое, не спокойное, но мы держались. Знаете, бывает такая тишина, от которой в ушах звенит. Не та, благодатная, что опускается на наше Заречье летним вечером. А другая. Тяжелая, ватная, мертвая. Тишина, которая давит на грудь так, что вздохнуть невмоготу. Именно такая тишина поселилась у нас в деревне осенью 2001-го. Аккурат в тот день, когда «буханка» с военкомата привезла Василия домой. Живого. А Колю, мужа Нади, соседки его через забор, не привезла. Помню я тот день, как сейчас помню. Октябрь стоял промозглый, листья с берез уже облетели и липли мокрыми пятаками к сапогам. Я тогда в медпункте керосинку поправляла - свет опять отключили, в те годы часто перебои были. И тут слышу - гул мотора. Надрывный такой, тяжелый. Сердце у меня тогда, поверьте, в пятки ушло. Выскочила я на крыльцо, накинув шаль, а ноги сами к Надиному дому понесли. Надя стояла у

Детей венчали в Воскресенской церкви: Евдокии исполнилось тринадцать, Дмитрию – на два года больше. Девочку отдавали в залог мира, чтобы между двумя княжествами больше не было вражды. Но страх юной Евдокии от этого никуда не делся. Перед алтарем она робко смотрела на будущего мужа, пытаясь понять – каким будет этот союз? Она еще не знала, что встретила любовь всей своей жизни. Грозный удар кулака по столу расставил все точки над «и». Суздальский князь сказал свое слово. Ему робко пытались возразить – это же недруг, это же подлинный враг! Но он уже обещал свою дочь сыну Московского князя. Об этом браке хлопотал сам митрополит Алексей. Надо было прекратить вражду между Суздалем и Москвой. Два очень гордых человека имели почти равные шансы на главенство среди русских князей. И чтобы окончательно примирить соперников по власти, была сыграна свадьба. Как было у Шекспира: Два равно уважаемых семьи В Вероне, где встречают нас события, Ведут междоусобные бои И не хотят унять кровопролития… Что

На голову нацепили соломенный венок с репейником. А потом прогнали Оксанку по улицам Познанки. Босая, в рваной рубахе, она стойко сносила свое бесчестье. Женщины смотрели на нее с плохо скрываемым презрением. Мужчины плевали себе под ноги. Это же надо такому случиться! Брюхатая вдова. Никто Оксанку не спрашивал – пойдет ли она замуж за Гришку? Отец с матерью умерли, когда она еще совсем маленькая была. Пошла как-то мать по воду, да не вернулась. Нашли уже бездыханной, и никто не мог прознать: кто это сделал? Ходили слухи по Познанке, что причастен к этому Митька-Кулак. Красавицу когда-то обещали ему, даже сватовство учинили по всем правилам. Но в последний момент родители передумали. Нашли жениха получше. Вот Митька и затаился. Кулаком его прозвали за силу. Пальцы сожмет – кулак, что голова ребенка! Но Митька горячо отрицал, что оставил дитё сиротой. А спустя полгода стала Оксанка круглой сиротой. Запил отец от горя, вот и ушел за любимой следом. Малышку отдали в дом деда и бабки, люде

— Эта кукла прямо как живая девочка! — с воодушевлением рассказывала семилетняя Дашутка, помогая бабушке лепить вареники с вишней. — Только стоит она очень дорого. Вдруг через открытые окна в дом ворвался громкий вопль. Бабушка и внучка одновременно вздрогнули от неожиданности. — Что это? — округлив глаза, шёпотом спросила девочка. — Мурка чужака гоняет. С такой кошкой и собака не нужна, — улыбнулась бабушка. — Боится, что её котят кто-нибудь обидит. Вот свою территорию и защищает. Опять, небось, соседский кот заявился. Из сада доносились звуки нешуточной битвы: шипение, завывание, шлепки и треск ветвей. Когда звуки переместились ближе к окну кухни, бабушка забеспокоилась: — Ну-ка, детка, выскочи, разгони их, а то опять цветы помнут! Дашутка выбежала на улицу и вскоре вернулась в дом, держа в руках чёрного котика-подростка: — Бабушка, глянь, он ходить не может, у него, наверное, лапка сломана. А Мурка его ещё и побила! Она опустилась со своей ношей на домотканую дорожку и разжала руки.

Утро следующего дня началось непривычно рано для дома Лопатиных. Пока Вадим и Алевтина преспокойно спали, Ясмина была уже на ногах. После того как она помогла тёте Люде подоить коров, Ясмина отправилась в огород. Июньский огород был полон жизни и требовал постоянного внимания. На грядках с помидорами, она обрывала лишние пасынки, формируя кусты для лучшего урожая. Кое-где уже нужно было подвязывать высокие стебли огурцов, которые цеплялись своими усиками за опоры. Работа в огороде успокаивала, давала ощущение связи с землёй, с природой. — Вы посмотрите на неё! – услышала Яся то ли восхищенный, то ли насмехающийся над ней мужской голос за забором огорода. Ясмина выпрямилась, прикрывая глаза ладонью от утреннего солнца, и оглянулась. За невысоким, но крепким деревянным забором, отделявшим огород от улицы, стоял Егор. Он был одет в красивый летний костюм из хлопковой ткани, явно подобранный по фигуре. Телесного цвета рубашка с расстёгнутым воротом смотрелась очень элегантно на его муск