Валерий Бурак

Каждое утро Тимофей Ильич начинал с одного и того же. Выходил во двор в семь утра, брал метлу с облезлой рукояткой и подметал от угла к углу – медленно, основательно. Листья, окурки, обёртки от конфет. Весной – песок, оставшийся после зимы. Летом – тополиный пух. Осенью – снова листья. Зимой – снег. Пятнадцать лет подряд – один и тот же двор. Потом он останавливался посередине, ровно между двумя скамейками, поднимал голову и смотрел на окна третьего этажа. Три окна, среднее чуть выше боковых – так строили в семидесятые, с размахом. И поднимал руку – широко, открытой ладонью. – Доброе утро, – говорил негромко. Никто не отвечал. Тимофей Ильич и не ждал ответа. Опускал руку, возвращался к метле. Заканчивал работу. Уходил. Жильцы в доме менялись. Приезжали молодые семьи, уезжали, оставляя после себя брошенную мебель у мусорных баков. Квартиры сдавались, продавались, переоформлялись. Кто-то кивал дворнику, проходя мимо. Кто-то бросал мусор прямо на асфальт, не донеся до урны. Кто-то жаловал