Олег Рынжа

Когда в июне 1941 года венгерские и румынские войска переходили советскую границу, в Будапеште и Бухаресте почти никто не сомневался в правильности этого шага. Для одних это была попытка вернуть утраченные территории, для других — способ сохранить благосклонность Берлина, для третьих — шанс войти в круг победителей новой Европы. Казалось, что участие в походе на Восток принесёт политические дивиденды и укрепит положение стран. Но уже через два года станет ясно, какой ценой были оплачены эти расчёты — и насколько они оказались ошибочными. Разрабатывая план «Барбаросса», германское командование изначально делало ставку на собственные силы. В Берлине рассчитывали на краткосрочную кампанию и не придавали союзникам решающего значения. Венгерская и румынская армии заметно уступали вермахту по уровню оснащения, подготовке и организации, поэтому рассматривались скорее как вспомогательный ресурс. Однако по мере приближения даты вторжения немцы решили привлечь к операции и Бухарест, и Будапешт.