Галина Наташенкова (Кудинова)

Рассказ Анна стояла на Красной площади, задрав голову на часы Спасской башни, и чувствовала себя песчинкой в этом гигантском городе. Ей, вчерашней выпускнице педагогического из Казани, Москва казалась инопланетной цивилизацией. Вокруг шумела разноязычная толпа, щёлкали затворы фотоаппаратов, а над всем этим великолепием плыл купол неба, такой же высокий, как её мечты. — Аня, не отставай! — крикнула руководитель экскурсионной группы, пожилая женщина с уставшим голосом, махнув рукой в сторону Исторического музея. Аня поправила лямку рюкзака и сделала шаг, как вдруг время для неё остановилось. В трёх метрах, прямо в потоке туристов, стояла… она сама. Те же русые волосы до плеч, та же родинка над левой бровью, тот же разрез глаз — чуть наивный, с поволокой. Незнакомка была одета в модный бежевый плащ и держала в руке телефон, но лицо… Это лицо Аня знала лучше любого учебника — она видела его каждое утро в зеркале. Их взгляды встретились. Глаза незнакомки расширились от ужаса и удивления. Е

— Двойня! — медсестра улыбнулась. — Вы умничка! — Давай, Надя, дыши! — врач кричал, но голос его был далёким, чужим. — Ещё одно усилие! Надежда сжимала край кровати, кричала, не слышала себя. Она чувствовала только боль. И любовь. Огромную любовь к маленьким людям, которые сейчас появятся на свет. — Вижу головку! — медсестра подбадривала. — Ещё чуть-чуть, мамочка. Там не одна, там две! — Две? — Надежда не верила. — Двойня? — Двойня! — медсестра улыбнулась. — Вы молодцы! Надежда сделала последнее усилие. И услышала крик. Громкий, требовательный, живой. Потом ещё один. Такой же громкий, такой же требовательный. — Две девочки! — объявил врач. — Здоровые, красивые. — Дайте их мне, — попросила Надежда. — Я хочу их видеть. Медсестры забрали детей, завернули в пелёнки. Надежда протянула руки, но ей не отдали. — Сейчас, — сказала медсестра. — Врач должен осмотреть. Надежда ждала. Минуту, две, пять. В палату зашёл врач. Не тот, который принимал роды. Другой. С лицом, которое ничего не выражало.