Павел Сустретов

Дверь с треском хлопнула — так, что с притолоки посыпалась штукатурка, а мелкая пыль повисла в воздухе. Тарвин остался в комнате один. Сердце сжалось от тревоги, словно его сжала ледяная рука. Он знал: она не послушает. Лина никогда не слушалась, когда речь шла о чём‑то по‑настоящему важном... Тарвин вернулся к столу, опустился в отцовское кресло и погрузился в раздумья. Скрип открываемой двери оторвали его от размышлений - в комнату вошла мать. За эти месяцы в её волосах прибавилось седины, но взгляд карих глаз по-прежнему оставался твёрдым, а спина — прямой. — Сын, что случилось? Я впервые вижу Лину такой разъярённой. Ты её чем-то обидел? Тарвин вздохнул: — Я запретил ей идти со мной. Мать внимательно посмотрела на него: — Возможно, ты совершаешь ошибку. Лина — маг и целительница, кроме того, ей уже семнадцать. Она смогла бы стать тебе незаменимым помощником в пути. — Может быть, ты и права, мама, — ответил Тарвин. — Но мой путь такой опасный... Может случиться что угодно, а я не мог