Юрий Сафиулин

Осенью 1918 года во дворе одесской тюрьмы выстроили очередную партию приговорённых. Среди тех, кого поставили лицом к кирпичной стене, стоял невысокий человек в измятом пиджаке, бывший юрист, доктор права Гейдельбергского университета и один из десяти лучших шахматистов мира. Шеренга стрелков уже подняла винтовки, когда дежурный вдруг потребовал список приговорённых. Осип Самойлович Бернштейн родился в Житомире в 1882 году, в зажиточной еврейской семье. Шахматные фигуры мальчик впервые потрогал ещё в гимназии, а по-настоящему увлёкся игрой лишь к девятнадцати годам, когда учился в Ганновере. И тут случилось то, что случается с людьми, которым на роду написано быть первыми, и за какие-то два года Бернштейн из никому не известного студента-юриста превратился в шахматного мастера. В 1902 году он выиграл турнир в Берлине, а к 1904-му уже входил в первую десятку игроков планеты (что по тем временам звучало вроде нынешнего «попасть в список Forbes», только с куда меньшими дивидендами). Мо

Андрей Погребной Экипажи тяжелых самолётов состоят из специалистов разного профиля, каждый из которых просто незаменим на борту воздушного корабля. Но к одной категории летающей братии у меня всегда было особенное отношение. Штурманы в стратегии – это профессионалы высочайшего класса, имеющие наряду с навигационной такой же высокий уровень ракетно‑бомбардировочной подготовки. Может быть, они не так легко строят заходы на незнакомые аэродромы, как это делают аэрофлотовцы, но в вопросах определения своего места в безориентирном пространстве им нет равных, и гражданским специалистам до них далеко. Это и естественно, поскольку пассажирские борты практически всегда ходят по трассам, обеспеченным хорошей радионавигацией и усиленным наземным контролем. Недаром в гражданской авиации от услуг носителей этой профессии постепенно отказываются. Военные, летая в районах, не обеспеченных радиосредствами, позволить себе такой роскоши не могут. До сих пор для меня остаётся загадкой, как после многочас