Вера Литвинко

Почти полтора десятилетия эта идея кочевала по министерским кабинетам — и каждый раз тихо тонула в бумажном море согласований. Её не отвергали открыто, просто находили множество причин отложить. Слишком многие кормились со старого порядка вещей, а точнее — с его полного отсутствия. Но в начале 2026 года законопроект всё же пробился на поверхность, и сразу стало понятно: просто так его не примут. Речь идёт о системе организованного набора трудовых мигрантов — механизме, который должен вытащить из тени один из самых непрозрачных рынков страны. Начнём с цифр — они красноречивее любых слов. Официально в России сейчас находится около 5,7 миллиона иностранцев. Это то, что посчитали. Реальные масштабы с учётом теневого рынка — тема отдельного и весьма неудобного разговора. Российские предприятия задыхаются от нехватки рук: больше половины компаний открыто говорят о кадровом голоде. На стройках, в коммуналке, на дорогах, в полях — везде одна картина. Демографы подсчитали: к 2030 году экономика

23 марта власти Новосибирской области отчитались: новых случаев заболевания не фиксируется уже 19 дней. Изъятие скота в личных хозяйствах завершено. Очаги ликвидированы. Своевременность и эффективность мер подтверждена. Но под предлогом эпизоотии уничтожены тысячи голов КРС. Документы засекречены. Крупные агрохолдинги каким-то чудом избежали потерь. А ветеринары признают: пастереллёз лечится и протокол не требует тотального уничтожения здоровых животных. Так что же реально случилось? ВЛАДИМИР ГОЛОВАШИН С начала конца зимы Новосибирская область жила в каком-то жутком ритме. По сёлам - с ОМОНом, блокпостами и шлагбаумами - бродили спецотряды. Заходили на подворья и уводили коров. Тем, кто пытался спорить, грозили уголовными делами. Сжигали туши. Перекрывали дороги тракторами. Власти заявили: вспышка пастереллёза. Бактерия якобы мутировала, стала агрессивной и перестала поддаваться лечению. Потребовались жёсткие меры. Но есть вопросы, на которые чиновники так и не дали внятных ответов. Ес