Людмила Перницкая --Веретюк

Лера вошла в комнату свекрови с чистым бельём на руках. Анна Ивановна лежала на диване в гостиной, куда её перенёс муж Леры Кирилл утром. Старушка болела уже третий месяц, после инсульта почти не вставала, говорила с трудом. — Анна Ивановна, я сейчас постель поменяю, хорошо? — спросила Лера, хотя ответа не ждала. Из гостиной донеслось невнятное бормотание. Лера вздохнула. Ухаживать за свекровью было тяжело, но кто же ещё это сделает? Кирилл пропадал на работе, приходил поздно, уставший. Его сестра Ольга появлялась раз в неделю, сидела полчаса, жаловалась на жизнь и уезжала. Лера стянула старое бельё с кровати, бросила в таз. Простыня была влажной, матрас тоже отсырел. Нужно было его перевернуть, проветрить. Она взялась за край, потянула вверх. Матрас был тяжёлым, старым, пружинным. Лера приподняла его, и тут заметила странность. Под матрасом, у изголовья, лежал свёрток. Аккуратно завёрнутый в клеёнку, перевязанный бечёвкой. Лера замерла. Что это? Она огляделась, словно боясь, что кто-

РАССКАЗ. ГЛАВА 1. Благословенный свет разгорался над станицей. Он не врывался вдруг, не слепил глаза, а поднимался из-за Дона медленно, величественно, как поднимается из алтаря батюшка с кадилом. Сперва край неба над меловыми кручами отлил холодной позолотой, потом тронул розовым высокие перистые облака, и только после этого, словно спохватившись, хлынул через гребень холма, заливая станицу густым, медовым светом. Дон внизу еще спал. Туман лежал на нем плотной периной, клубился у камышовых зарослей, прятал песчаные косы. Только по тому, как вздрагивала и колыхалась эта белая гладь, можно было догадаться: река живет, дышит, несет свои воды мимо станицы к синему морю. Где-то за туманом, на том берегу, тревожно крикнула чайка — тонко, жалобно, будто потеряла вчерашний день. Станица просыпалась нехотя, со вкусом. Первыми, как водится, заговорили петухи. Начинали дальние, с хуторов за бугром, подхватывали ближние, и уже через минуту разноголосый переклик стоял над всей окр