Владимир Усольцев

Хариус: описание, виды, образ жизни, среда обитания, размножение и ловля. Хариус (Thymallus thymallus) — одна из самых красивых и желанных пресноводных рыб семейства лососёвых. Это настоящий символ чистых горных и северных рек. Хариус известен под множеством местных названий: верхоплавка, краснопёрый сиг, сибирский хариус, европейский хариус, а в народе просто «харюз» или «харюзок». Его мясо белое, нежное, с тонким огуречным ароматом и лёгкой горчинкой, а крупная икра высоко ценится. Хариус — классический трофей для спиннингистов и нахлыстовиков, а его ловля считается одной из самых эстетичных и сложных в пресноводной рыбалке. Хариус — яркий представитель семейства лососёвых, подсемейства хариусовых (Thymallinae). Это исключительно пресноводная рыба, которая никогда не уходит в море и всю жизнь проводит в чистых холодных реках и озёрах. Хариус — один из самых чувствительных к качеству воды видов: он требует кристально чистой, насыщенной кислородом воды и не переносит даже

VIII век н.э., Россия. В первобытной тайге, где Ока извивается меж берегов, поселился славянский народ, чьи песни сливались с шелестом листвы. Он пришел с Варяжского моря за вождем Вятко 100 лет назад и леса Оки спрятали их. Их прозвали вятичами, и за 100 лет они размножились и захватили тайгу от севера будущей Московской области до юга Брянской. Вятичи создали конфедерацию племен, окруженную другими племенами, и вы можете найти 1-ю часть повести Лукинского в оглавлении в конце статьи. Это был славянский мир на тысячу дней пути, но за 100 лет вятичи дошли до края Леса - Защитника и добрались туда, куда не следовало. Там таежные чащи сменялись перелесками, перелески становились длинными языками пустошей и превращались в бескрайнюю Степь. Это была земля кочевников и сама смерть, где кочевали бесчисленные орды без имени, где насилие было самой жизнью. Но смертельный враг славян был не в них, а в царствах, что возникали и обрывали вольницу. И первого врага исторгла Великая Ст

Положение крестьян в разных районах России XVII в. отличалось. На юге, в уездах Засечной черты, крестьяне могли бежать чуть ли не целыми деревнями, но такое бывало нечасто. В большинстве случаев крепостные люди (холопы и крестьяне) уходили от господ в одиночку или с семьей. Как правило, у несвободного человека были определенные мотивы для побега. Например, преступление, после которого крестьянину только и оставалось, что податься в бега. Так сложилась судьба Якима Швалева из Пусторжевского уезда. В Великий пост 1650 года он взял «украдом для своей скудости» копну сена у своего помещика Семена Лихарева. Покражу заметил приказчик и холоп Лихарева Данила Третьяков, который примерно наказал крестьянина кнутом и взял у него 20 алтын, да еще и требовал рубль в качестве штрафа. Уже тогда озлобленный крестьянин говорил своему брату, что он помещичьему холопу «побойство свое хочет мстить». Когда же угрозы приказчика повторились, Яким подкараулил его на дороге и убил «из пищали двумя пульками по

Народ, которому Таймыр периферия - ненцы, живущие по тундрам от Пясины до Мезени. До ХХ века самоеды, ныне это самый успешный из народов Севера. Титульная нация 2, а ранее 3 регионов (Ненецкий, Ямало-Ненецкий и бывший Таймырский Долгано-Ненецкий автономные округа), лопающихся от денег в бюджетах, которые дополняют подарки нефтяников и газовиков, в ХХ веке ненцы смогли сохранить и преумножить своё хозяйство - гигантские стада (черта бедности - 300 голов!), с которыми каслают (кочуют) на сотни километров по тундре. Даже алкоголь ненцы переносят лучше - по крайней мере я видел, как они пьют и трезвеют. Как результат, ненцы прекрасно сохранили не то что язык и верования, а даже малицу и мя (чум)! Более того, свою экзотичность они осознают и ей гордятся, а потому и по этническому туризму тоже впереди всех на Севере - под Дудинкой, например, гостей принимает их стойбище "Харп" ("Северное Сияние"). Да и в города ненцы заходят часто, особенно - на День Оленевода, когда рядом появляются стада

Летние дороги превращались в месиво из грязи и колей, застревали обозы, ломались оси телег. Зато с приходом морозов снег утрамбовывался в твёрдую поверхность, по которой можно было скользить быстро и почти без усилий. Именно поэтому многие откладывали дальние поездки до зимы. Сани скользили легко, не грохотали как телеги, а колокольчики на дуге звенели не для красоты, а как сигнал встречным, что мол, я еду, освободи дорогу. Лошади тянули их гораздо дольше, чем летние повозки, меньше выбивались из сил. А в морозном воздухе скорость казалась просто фантастической. Богатые заказывали крытые сани с мехами внутри и медными грелками под ноги. Простой народ обходился овчинными тулупами и охапками соломы - невзрачно, зато тепло. Солома, кстати, работала как отличная теплоизоляция, её набивали под ноги, укрывались сверху. Дёшево и практично. Замёрзшие реки становились настоящими автомагистралями той эпохи, широкими, прямыми, без ухабов. Многие выбирали именно речной лёд вместо петляющих просёлк