елена госсен

Василий Петрович собирался уже заскочить в троллейбус, который секунду назад подъехал к остановке, как вдруг у него зазвонил телефон. А он, чтобы вы понимали, жутко не любил разговаривать с кем-либо на людях (особенно в последнее время), поэтому и решил ответить до того, как зайдет в салон. Вот только... ...пока Василий Петрович спешно пытался вытащить мобильник из внутреннего кармана своего пиджака, дверцы с противным скрипом захлопнулись, а сам троллейбус как ни в чем не бывало поехал «по своим делам». Даже ручкой не помахал на прощание. - Ну вот, не успел! – в сердцах воскликнул Василий Петрович и с ненавистью посмотрел на экран старого кнопочного телефона. Надпись: «Чтоб глаза мои тебя не видели» указывала на то, что звонила его жена. Да, именно так она была записана у него в телефонном справочнике. Почему именно так? Ну, наверное, вы и сами уже догадались. Дело в том, что у Василия Петровича отношения с женой совсем как-то не складывались. Нет, раньше у них всё было хорошо, жи

Зима в тот год выдалась особенно суровой, снежной и тягучей, словно никак не хотела уступать место весне. Деревня, затерянная среди бескрайних лесов, казалась маленьким островком жизни в океане белого безмолвия. Лес подступал к самым огородам, нависал тяжелыми еловыми лапами, и по ночам оттуда доносились звуки, от которых стыла кровь в жилах даже у привычных ко всему местных жителей. Но то было ночью, когда власть переходила к иным силам, а днем деревня жила своей обычной, размеренной жизнью, полной мелких забот, скрипа полозьев и дыма из печных труб. В тот день сумерки начали сгущаться рано, окрашивая небо в тревожные сизые тона. Мороз крепчал, воздух был настолько прозрачен и звонок, что каждый звук разносился на версту. Где-то на другом конце улицы лениво перелаивались собаки, стукнула калитка, баба Нюра пронесла ведра с водой, оставляя на утоптанной тропинке ледяные капли. Все было как всегда, привычно и покойно. И вдруг этот покой разорвался. Сначала смолкли собаки. Не просто за