Нина элияшева

Душное летнее марево плотным, удушливым покрывалом висело в зале районного суда. Кондиционер не справлялся, но тридцатилетняя Анна не чувствовала жары. Ее бил крупный, нервный озноб. Она сидела на жесткой деревянной скамье, судорожно, до побелевших костяшек сжимая в руках ремешок своей дешевой, потертой сумки. Женщина неотрывно смотрела на судью, чей монотонный, равнодушный голос сейчас безжалостно разрезал ее жизнь на «до» и «после». Суд вынес решение: ее единственная, горячо любимая девятилетняя дочь Варя остается жить с отцом. Виктор, успешный и влиятельный в городе бизнесмен, нанял лучших, самых беспринципных адвокатов. Они легко доказали, что простая медсестра из районной детской поликлиники никак не сможет обеспечить ребенку «достойный уровень жизни». У Анны не было ни просторной квартиры в престижном районе, ни солидного счета в банке — лишь скромная зарплата и безграничная материнская любовь, которая к делу, увы, не пришивалась. Виктор, сидевший за соседним столом, даже не скры

– Да куда она денется? Подуется пару дней и успокоится. Ей главное, чтобы дома мир был, она ради этого любую обиду проглотит. Главное – правильно преподнести. Скажу, что машина нужна для статуса, для семьи стараюсь. А деньги... ну лежат они и лежат, инфляция все равно съедает. Слова, произнесенные густым, уверенным басом, доносились из-за приоткрытой двери балкона. Вера замерла посреди гостиной с горячим противнем в руках. Сквозь толстые тканевые прихватки уже начинало обжигать ладони, но она этого почти не чувствовала. Аромат свежеиспеченного пирога с капустой, который еще минуту назад казался ей символом домашнего уюта, вдруг показался удушливым. На балконе ее муж, Николай, увлеченно разговаривал по телефону со своим давним приятелем. Вера прекрасно знала эту его привычку – обсуждать важные дела, вальяжно опираясь на перила и покуривая. – Ну а как она отреагирует? – донесся из динамика телефона скрипучий голос приятеля. – Это же деньги с продажи участка, который ей тетка подарила. По