Андрей Сажин

После ожесточённых боёв за Сталинград зимой 1942–1943 годов советские войска впервые получили очевидное подтверждение: немецкая армия, считавшаяся почти непобедимой, начала терять инициативу и частично отступать. Для командующего маршала Константина Рокоссовского это было событие не только стратегическое, но и психологическое. Рокоссовский рассматривал отступление немцев как признак системного ослабления противника. В своих воспоминаниях он подчёркивал, что линии снабжения немецких войск были нарушены, части армии испытывали нехватку ресурсов, а мораль солдат снижалась. Отступление носило как вынужденный, так и частично организованный характер: немецкое командование пыталось сохранить порядок, но из-за потерь и давления Красной армии контроль ослабевал. Он отмечал, что успехи советских войск были результатом тщательной координации фронтов, грамотного использования резервов и сосредоточения ударов в критических точках обороны противника. Ослабление немецкой армии открывало возможности д

17 июля 1944 года Москва замерла. По улицам столицы шли немцы. Не с оружием — без него. Не строем победителей — колонной побеждённых. Около 57 тысяч пленных солдат и офицеров вермахта двигались по московским улицам под конвоем. Впереди — 19 генералов и более тысячи офицеров. За ними — бесконечная серая масса рядовых. Москвичи высыпали на тротуары. Кто-то забирался на крыши. Кто-то прижимал к себе детей. Все молча смотрели на бесконечную колонну. Зрелище было невероятным. А вопрос — простым: зачем Сталин это устроил? Чтобы понять замысел, нужно вернуться на месяц назад. 23 июня 1944 года началась операция «Багратион» — одна из крупнейших наступательных операций в истории войн. Удар обрушился на группу армий «Центр», ту самую, что три года назад рвалась к Москве. Результат превзошёл ожидания. За считаные недели немецкая группировка была разгромлена наголову. Двадцать восемь дивизий перестали существовать. 3 июля советские войска освободили Минск. В котлах оказались десятки тысяч немецких