Людмила Арсланова

Лене было двадцать три, когда она поняла, что вышла замуж не за человека, а за клетку. Случилось это ровно на третью годовщину свадьбы. Она стояла у разбитого зеркала в прихожей, собирала осколки в совок и смотрела на свою разбитую губу.Из спальни, доносился храп Степана — ровный, сытый.. Он отметил праздник как умел: сначала кричал, что она плохо накормила гостей, потом двинул кулаком по стене, а когда Лена попыталась его успокоить, заехал ей по лицу — «за дело, чтобы не лезла». Тогда она впервые подумала о побеге. Но куда? Деревня Горелый Ключ стояла в низине между лесом и болотами. Ближайший город — три часа на попутках, если повезёт. Документы Степан держал у себя в тумбочке «для сохранности». Денег у Лены не было даже на билет. А главное — была Аля. Дочка родилась мелкой, слабенькой и таким тихим плачем, что Лена по ночам вставала по десять раз проверить, дышит ли. В Але была вся Ленина жизнь... Именно ради Али она терпела свекровь. Зинаида Петровна — сухая, жилистая женщина

Лене было двадцать три, когда она поняла, что вышла замуж не за человека, а за клетку. Случилось это ровно на третью годовщину свадьбы. Она стояла у разбитого зеркала в прихожей, собирала осколки в совок и смотрела на свою разбитую губу.Из спальни, доносился храп Степана — ровный, сытый.. Он отметил праздник как умел: сначала кричал, что она плохо накормила гостей, потом двинул кулаком по стене, а когда Лена попыталась его успокоить, заехал ей по лицу — «за дело, чтобы не лезла». Тогда она впервые подумала о побеге. Но куда? Деревня Горелый Ключ стояла в низине между лесом и болотами. Ближайший город — три часа на попутках, если повезёт. Документы Степан держал у себя в тумбочке «для сохранности». Денег у Лены не было даже на билет. А главное — была Аля. Дочка родилась мелкой, слабенькой и таким тихим плачем, что Лена по ночам вставала по десять раз проверить, дышит ли. В Але была вся Ленина жизнь... Именно ради Али она терпела свекровь. Зинаида Петровна — сухая, жилистая женщина