ЛЕОНИД ПРИЩЕПА

Разговор про советскую еду начинается, как правило, одинаково. Кто-нибудь откусывает кусок нынешней "Докторской" - и, прожевав, говорит: "Не то. Раньше было совсем другое". Все согласно кивают. И начинается. Пломбир, бородинский, кефир из треугольного пакета - и так дальше по кругу, с ностальгией и тоской. Я понимаю это чувство. Мне самому кажется, что газировка из советского автомата с граненым стаканом пахла как-то иначе - слаще что ли, резче. Хотя умом понимаю: скорее всего, дело было не в газировке. Но давайте разберемся честно. Что из этого - правда про качество продуктов, а что - правда про устройство нашей памяти? И где эти две вещи так переплелись, что уже не разобрать. Есть такой феномен, который описал еще Марсель Пруст в своем романе. Герой откусывает кусочек печенья "Мадлен", обмакнутого в чай, - и вдруг целая волна воспоминаний детства накрывает его с головой. Запах, вкус, тепло - и вот ты уже не взрослый человек с заботами, а снова ребенок в бабушкином доме. Это не литера