АЛЕКСАНДР ЛЕЗНОЙ

Вот что он на самом деле сказал Я больше не хожу в церковь — по крайней мере, в традиционном смысле. Однако я всё ещё встречаюсь с группой других верующих — каждую неделю. Мы собираемся у костра во дворе, едим вкусную еду, выпиваем пару бутылок пива, делимся своими трудностями и разговариваем о жизни и вере. Иисус тоже приходит почти каждую неделю! Для меня это вполне достаточно, чтобы назвать это церковью. Но однажды, когда один из мужчин из нашей небольшой «церкви во дворе» захотел стать волонтёром в парацерковной организации, ему отказали, потому что он не посещал «настоящую» церковь. Это меня разозлило. Почему? Потому что на самом деле моя форма церкви ничуть не менее «реальна», чем та, что собирается по воскресеньям в огромных аудиториях с сотнями людей, которые платят тысячи долларов в год, чтобы послушать так называемого эксперта, произносящего монолог с кафедры. Кажется, такие люди забывают, что до того, как религиозные деятели превратили христианство в индустрию, собрания цер

Вот что он на самом деле сказал Я больше не хожу в церковь — по крайней мере, в традиционном смысле. Однако я всё ещё встречаюсь с группой других верующих — каждую неделю. Мы собираемся у костра во дворе, едим вкусную еду, выпиваем пару бутылок пива, делимся своими трудностями и разговариваем о жизни и вере. Иисус тоже приходит почти каждую неделю! Для меня это вполне достаточно, чтобы назвать это церковью. Но однажды, когда один из мужчин из нашей небольшой «церкви во дворе» захотел стать волонтёром в парацерковной организации, ему отказали, потому что он не посещал «настоящую» церковь. Это меня разозлило. Почему? Потому что на самом деле моя форма церкви ничуть не менее «реальна», чем та, что собирается по воскресеньям в огромных аудиториях с сотнями людей, которые платят тысячи долларов в год, чтобы послушать так называемого эксперта, произносящего монолог с кафедры. Кажется, такие люди забывают, что до того, как религиозные деятели превратили христианство в индустрию, собрания цер