Екатерина Владимировна

Ночь с 25 на 26 октября 1917 года навсегда изменила судьбу главной резиденции российских императоров. Советская мифология, увековеченная гением Эйзенштейна, нарисует эпическую картину штурма. В реальности же дворец пал почти без боя, открыв свои двери не столько перед героическим натиском, сколько перед наплывом пестрой вооруженной толпы. Вопреки расхожему мнению о тотальном разгроме, парадные залы и основная коллекция Эрмитажа пострадали незначительно. Однако дух дворца был растерзан. На мраморных лестницах, где еще недавно шуршали платья фрейлин, теперь валялись окурки и шелуха от семечек. Солдаты, измученные и опьяненные победой, спали прямо на узорном паркете, укрывшись бархатными портьерами. Для нужды использовали коллекционные вазы. Наибольший урон был нанесен личным покоям императорской семьи. Здесь ярость толпы носила характер символической расправы. Портреты Романовых были проткнуты штыками, бесценный фарфор разбит, интимные дневники и письма разбросаны по полу. Это была не пр