Валентина Петрова

Таисия полезла в карман мужниной куртки за платком и нащупала не мягкую ткань, а гладкий буклет с чужими улыбками. На обложке было написано: «Уютная старость», а за занавеской в это время кашляла Клавдия, и из печи тянуло сырым дымом. Она не сразу убрала руку. С минуту стояла у вешалки, глядя на дверь, на пустое ведро, на свои калоши у порога. Во дворе уже слышались куры. Печь гудела негромко, как будто сама себе под нос, а чайник на плите ещё не закипел. Утро шло обычным порядком, и только этот буклет в пальцах был чужим, лишним, гладким, будто из другой жизни. Таисия перевернула его и увидела в уголке еле заметный сгиб. Буклет открывали не один раз. Его читали. Над ним думали. Значит, всё это не сиюминутная блажь Бориса, не случайная бумажка, которая попала в карман вместе с квитанцией или списком покупок. Решение уже примеряли на этот дом, на эту кухню, на старую печь, у которой зимой Клавдия грела ладони. За занавеской снова послышался кашель. — Воды дай, — сказала мать хрипло. — И