Любовь Куликова (Сальникова)

За неделю до дня рождения Светланы её муж Артем пришел домой поздно. Женщина сидела за столом с ноутбуком, разбирая отчёты, накопившиеся за неделю. Услышав шаги мужа, она подняла голову. — Ты сегодня поздно. Всё нормально? Артем бросил на стол ключи с глухим металлическим стуком, который почему-то показался Светлане зловещим. — Я ухожу. Он произнес это как бы между делом, будто сообщал, что вышел за хлебом. Светлана даже не сразу поняла. — Куда уходишь? — На работу. Почти ночь на дворе. Мужчина рассмеялся, и столько было в этом смехе злости и яда, что Светлана невольно поежилась. — Из семьи ухожу. От тебя навсегда, понимаешь? Светлана оторвалась от работы и посмотрела на мужа, пытаясь понять, шутит он или нет. Его лицо было напряжено, губы сжаты, а в глазах — холодная, расчетливая пустота. — Артем, что это значит? Что на тебя нашло? — И правда, что на меня нашло? — Он посмотрел на жену с отвращением, как смотрят на надоевшую вещь, которую давно пора выбросить. — Да я уже давно это реши

Когда смотришь на Сергея Соседова в телевизоре, кажется, что этот человек сделан из стали и колючей проволоки. Острые формулировки, безапелляционные суждения, идеальный пробор и взгляд, от которого у провинившихся артистов подгибаются коленки. Ну просто ходячий трибунал, да и только. А потом выключаешь экран и остаётся совсем другой человек. Тот, который уже много лет живёт в обычной двушке с мамой. Тот, который потерял почти все сбережения из-за банковского краха. Тот, который ездит на дачу в Митяево на электричке, чтобы мыться под открытым небом из бочки и читать книги в домике, выкрашенном в розовый цвет. И вот это несоответствие экранного образа и реальной жизни — оно, пожалуй, даже интереснее любых его оценок на шоу «Суперстар». Всё могло сложиться иначе. В пять лет мама отвела маленького Серёжу в музыкальную школу, и педагоги всерьёз разглядели в нём талант. Фортепиано, вокал, разбор сложных композиций - мальчик жил этим. Queen, ABBA, классика... Он уже видел себя на сцене, уже ч

Они выглядели так, будто режиссёр жизни подобрал их в одном кастинге. Спокойная, собранная Виктория и мягкий, интеллигентный Андрей. Без лишней демонстративности, без показной страсти. Два человека из одной профессии, почти ровесники, с похожим темпом и схожей интонацией. Казалось, формула просчитана точно. Но формулы в личной жизни редко работают так же чётко, как в физике — даже если ты сын учёного. Речь о Виктории Толстогановой и Андрее Кузичеве — актёрском союзе, который долго считался одним из самых устойчивых в их среде. Андрей Кузичев родился в 1970 году в Москве, в семье физика, человека науки, для которого работа была не просто занятием, а смыслом существования. Отец сотрудничал с CERN, бывал в Швейцарии, участвовал в экспериментах, связанных с адронным коллайдером. В этой семье уважали дисциплину, точность, иерархию. Поздний ребёнок, воспитанный в атмосфере строгих ожиданий, Андрей с детства тянулся к рисованию — тихому, сосредоточенному делу. Он мог часами сидеть над листом

Их голоса звучали в каждом доме — от Кремлёвских приёмов до кухонь в хрущёвках. Муслим Магомаев и Иосиф Кобзон. Один ушёл со сцены в 36 лет на пике славы, другой пел до последнего вздоха. Многие думали: соперничество. А на деле — глубокая мужская дружба, полная общих гастролей, долгих разговоров и даже дружеских «выговоров». Один из таких моментов случился в 2007 году в зале «Россия». Магомаев, не певший публично почти 30 лет, вдруг вышел на сцену — и получил от Кобзона неожиданный упрёк. Что же произошло? Давайте вспомним по фактам. 2007 год, юбилей бывшего директора концертного зала «Россия». Магомаев пришёл как гость — он давно не выступал, верный своему правилу: «Лучше уйти на пике, чем ждать, когда скажут: устал». Но друзья уговорили: «Муслим, ну спой хоть одну!». Он сел за рояль, исполнил несколько хитов — голос звучал мощно, как в лучшие годы. Зал встал, овации не смолкали долго. После концерта к нему подошёл Иосиф Кобзон и с искренней досадой сказал: «Ты в такой замечательн

В девяностые вся страна подпевала «Чашке кофею». А потом певица исчезла. Ни концертов. Ни клипов. Ни новостей. Пять лет тишины. Фанаты гадали: что случилось? Настоящую причину знал только один человек. Тот, кого она когда-то бросила. И он вернулся. Чтобы спасти её. Ценой всего. Марина родилась 6 ноября 1965 года в Москве. Родители — учёные, работали над космосом и оборонкой. Дома всегда звучала музыка. Мама за пианино. Папа с гитарой. В шесть лет переехали в Долгопрудный. Девочка была активной. Бассейн. Лыжи. Коньки. В тринадцать уже пела в школьном ансамбле — ABBA, Queen, советские хиты. Потом Гнесинка. Училище. Институт. Там жизнь по-настоящему началась. Первый брак — по молодости. Полгода. Развод. О нём она почти не говорит. «Личное остаётся личным». Конец восьмидесятых. Группа «На-На». Антон Логинов. Бас-гитарист. Звукорежиссёр. Постановщик. Между ними — мгновенно. Он ушёл из семьи ради неё. Стал мужем. Продюсером. Опорой. Всё в одном лице. Жили скромно. Сначала у друзей. Потом с

Её знают как одинокую чудачку, вечную старую деву на экране. Но мало кто помнит, что эта женщина однажды была замужем — и этот брак оставил след, который она предпочитала не выносить на публику. А имя того человека сегодня с трудом вспоминают даже те, кто вырос на его фильмах. Лия Меджидовна Ахеджакова родилась 9 июля 1938 года в Днепропетровске. Отец — военный, мать — учительница. Детство прошло в постоянных переездах, в той особой атмосфере, когда семья живёт чемоданами и нигде не успевает пустить корни. В Москву она приехала поступать в театральный. Маленькая, с огромными глазами, совсем не похожая на тех красавиц, которых обычно берут на главные роли. Её не взяли в Школу-студию МХАТ. Не взяли во ВГИК. Но она поступила в Театральное училище имени Щукина — и это стало её судьбой. Представьте себе Москву конца пятидесятых. Коммунальные квартиры, студенческие вечеринки, споры об искусстве до рассвета. Именно в этой среде она и встретила его. Валерий Носик. Имя, которое сегодня помня