Людмила Панасюк (Водолазская)

Двенадцать учеников. Один учитель. И вопрос, который христианские богословы обсуждают уже две тысячи лет: был ли среди них тот, кого Иисус любил сильнее остальных? Ответ, который лежит на поверхности, — Пётр. Именно ему Христос сказал слова, ставшие фундаментом целой религии: «Ты — Пётр, и на сем камне Я создам Церковь Мою». Именно ему вручил ключи Царства Небесного. Именно его трижды спросил: «Любишь ли ты Меня?» — и каждый раз поручал пасти своих овец. Казалось бы, всё ясно. Но история имеет свойство расставлять акценты иначе, чем мы ожидаем. И если смотреть не на слова, а на поступки — картина становится другой. Когда в Гефсиманском саду стражники пришли арестовать Иисуса, ученики бросились врассыпную. Пётр — тот самый Пётр, камень, основание церкви — бежал вместе со всеми. А потом, греясь у костра во дворе первосвященника, трижды отрёкся от учителя. Причём последовательно. Спокойно. Почти буднично. Один из двенадцати остался. Его звали Иоанн Зеведеев. Рыбак из Галилеи, сын Зеведея

Есть в Великом посте особые слова, без которых он уже не воспринимается как пост. Можно забыть календарь, можно перепутать число, но если в храме или дома звучит: «Господи и Владыко живота моего…» - значит, началось время покаяния. Покаянная молитва преподобного Ефрема Сирина стала неотъемлемой частью постного богослужения. Ее читают медленно, с вниманием, и по уставу она сопровождается земными поклонами. Это не просто текст, это целое движение души и тела. Священник Павел Островский не раз обращал внимание на то, что в этой молитве удивительным образом соединены простота и глубина. В нескольких строках - вся духовная борьба человека. Первая часть звучит так: «Господи и Владыко живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми». После этих слов совершается земной поклон. Мы просим не дать нам праздности - внутренней пустоты, в которой рождаются лишние мысли. Просим избавить от уныния - того состояния, когда все кажется бессмысленным. Просим защитить от люб