Наталья Казанцева (Корнилова)

Держать в руках топор Якова с малолетства научил батя. – Попомни, Яша, мое слово: с этим инструментом не пропадешь! – наставлял Севастьян сынишку, который еще толком и говорить-то не умел, но уже с радостью тюкал по березовой чурке миниатюрным топориком. Подрастал мальчик – появлялся увеличенный в размерах новый инструмент. Став парнем, научился вырубать из ствола мягкой липы фигурки медведей и зайцев и по доброте душевной раздаривал друзьям. Яша вырос крепким, кряжистым, ладонь что лопата. Севастьян стал брать сына в лес, на заготовку бревен. Бывало, приходилось работать по пояс в снегу. Они промерзали до костей, их волосы превращались в ледышки, потом вместе оттаивали в бане, хлещась чуть не до крови березовым веником. Из тех бревен рубили избы, бани, амбары, дворы. Севастьян с Яшей были нарасхват во всех окрестных деревнях. Дома они рубили «в лапу»: получался прямой угол, а это увеличивало полезную площадь избы и уменьшало расход бревна. Чтобы углы зимой не промерзали и не продували

Он бежал долго. Сначала по шоссе, пока не заболели ноги в плоских детдомовских ботинках, потом свернул в лес — там было прохладнее. Июльское солнце пекло нещадно, пот заливал глаза, но Колька не останавливался. Только бы не поймали. Только бы успеть. В детдом он больше не вернётся. Решил твёрдо. В кармане — три сухаря, завернутых в газету, да спички, которые стащил у сторожа. План был простой: дойти до реки, выкупаться, а там видно будет. Может, в город податься, может, к бабке какой напроситься на ночлег — врать он умел, научился за девять лет казённой жизни. Лес кончился неожиданно. Прямо перед ним открылся обрыв, а внизу блестела вода. Река была неширокая, но глубокая — тёмная, спокойная, манящая. Колька скинул ботинки, стянул майку и, разбежавшись, сиганул вниз. Вода обожгла холодом, но это было счастье. Настоящее, дикое, свободное счастье. Он плыл, фыркал, нырял, пытаясь открывать под водой глаза, но там было темно и мутно. Потом решил переплыть на другой берег — просто так

Ваську тут же из квартиры выставили. Вот так он и стал беспризорником. Поселился на чердаке родного дома, поставил крест на людях. Озлобился, одичал. Так и жил до того самого дня, когда в Васькиных владениях появился он… Дорогие друзья! Сегодня наш канал продолжает работу только благодаря Вашей поддержке. Огромное Вам спасибо! Поддержать канал можно по этой ССЫЛКЕ ***** Он любил лето, теплую чердачную пыль, ленивых голубей и полумрак. И еще много чего любил… А ненавидел всего две вещи: женщин и зиму! На зиму Васька повлиять никак не мог. Она приходила по расписанию: морозила, морила голодом и... уходила. Ее нужно было просто пережить. С женщинами было проще. Васька вычеркнул их из своей жизни. Почему? А потому что! Заслужили. И пусть он судил обо всех по одной-единственной, но она убила в нем веру в людей. ***** Васька тогда жил на пятом этаже в двадцатой квартире. Был домашним котом, а по совместительству – другом, мурчалкой, грелкой и утешалкой. И все потому, что у него был свой деду