Арина Капустина

История любого большого человека, а тем более настолько противоречивого, часто начинается с какой-нибудь сентиментальной чепухи про бедное детство. В случае с Лаврентием Павловичем Берией, родившимся 29 марта 1899 года, эта чепуха была суровой реальностью. Его родное село Мерхеули в Абхазии, тогда часть Кутаисской губернии, было не тем райским уголком, который сегодня показывают туристам, а обычной дырой, где люди выживали, как могли. Семья мингрелов Павла и Марты Берия не просто была бедной — она находилась на грани полного разорения. Отец, Павел Хухаевич, перебрался сюда из Мегрелии, пытаясь поймать удачу за хвост, но, видимо, хвост оказался слишком вертлявым. Занимались всем понемногу: виноград, табак, пчелы — классический набор крестьянина, который пытается выжать из земли хоть что-то, чтобы прокормить семью. Мать, Марта Виссарионовна, урожденная Джакели, по слухам, вела свою родословную от обнищавших князей Дадиани. Возможно, эта капля голубой крови и добавляла ей гонора, но никак

Перенос столицы — мероприятие редкое, безумно дорогое и логистически кошмарное. Обычно государства решаются на такое один раз за всю историю (вспомните Бразилию или Австралию). Казахстан прошел этот путь четырежды. За 80 лет центр принятия решений кочевал по карте: от границ с Россией до пустынного юга, затем к предгорьям Тянь-Шаня и обратно на север. Причины всегда были вескими: от банального отсутствия розеток до большой геополитической игры. Когда Советская власть создавала Киргизскую АССР (первое название казахской автономии), перед большевиками встала проблема: степь огромная, а управлять ей неоткуда. В глубине региона просто не было городов. Почему выбрали: Это был брак по расчету. Оренбург стал столицей по одной причине — он был готов к употреблению. Здесь уже дымили заводы, ходили поезда и, главное, стояли каменные административные здания. Молодой советской власти было не до строек в голой степи. Куда проще (и дешевле!) разместить правительство там, где уже есть столы, телефоны