Татьяна Оноприенко (Ледкова)

Телефон зазвонил в половину восьмого утра, и Надежда, не открывая глаз, нашарила его на тумбочке в комнате общежития при опеке. Три дня она провела в Калинове, ездила на троллейбусе между учреждениями, сидела в очередях на пластиковых стульях, подписывала бумаги, которых набралась целая папка толщиной в два пальца. - Надежда Сергеевна, - сказал голос в трубке, твердый и казенный, как дверная ручка в коридоре районной администрации, - вам нужно сегодня забрать ребенка до шестнадцати ноль-ноль. Завтра мы уже не сможем удерживать место в группе. - Я знаю, - ответила она. - Я приеду к десяти. Она положила телефон и несколько минут лежала, глядя в потолок. Потолок был в мелких трещинах, расходившихся от угла, как речные притоки на карте. Где-то за стеной плакал чужой ребенок, и плач этот был ровным, почти механическим. Надя встала, умылась холодной водой, оделась. Игорь не позвонил ни вчера, ни позавчера. Но она не стала ему звонить сама. Решила: приедет домой, расскажет всё лично, они пого