Тамара Щербинина(Мусатова)

Я поднял из пыли плачущего младенца.

Мёртвая лошадь лежала на боку в высокой траве, рёбра торчали под жёстким утренним солнцем, мухи роились у её запавших глаз, а детский плач доносился из тени под её брюхом. Когда я откинул покрытое пылью одеяло, крошечный кулачок разжался, дрогнул в горячем воздухе — и снова бессильно упал.
Я поднял ребёнка из пыли обеими руками, и на одну больную секунду мне показалось, что она уже затихла навсегда.
Кобыла лежала на боку в высокой весенней траве, ноги окоченели, один глаз был приоткрыт навстречу жёсткому белому утреннему свету. Мухи чернили уголки этого глаза и ползали по линии рта. Запах ударил прежде, чем взгляд успел осознать всё до конца: кровь, горяч