Татьяна Красина (Ермоленко)

Вечер опускается мягко, почти незаметно. В окнах загорается свет, двор наполняется тихими шагами – неспешными, размеренными, как будто время здесь течёт иначе. Пожилые люди выходят на прогулку: кто-то идёт рядом, осторожно поддерживая друг друга под руку, кто-то – в одиночестве, слегка наклонившись вперёд, будто разговаривает с собственными мыслями. И в этой картине есть одна деталь, которую трудно не заметить, если смотреть внимательнее: лица тех, кто идёт один, часто кажутся удивительно спокойными. В них меньше напряжения, меньше внутренней суеты. Будто человек не просто идёт – он наконец-то никуда не спешит. И тогда возникает вопрос, почти неудобный, почти запрещённый: а что, если одиночество – это не всегда потеря? Ведь всю жизнь звучало иначе. Счастье – это «вдвоём». Одиночество – это «что-то не так». Надо держаться за отношения, сохранять, терпеть, приспосабливаться. Но чем больше прожито, тем яснее становится: не все формулы работают одинаково долго. Иногда к семидесяти приходит